Ничего ты не знаешь, Саймон Райли

Наверное, Саймон слишком сосредоточился на своих ощущениях и темных мыслях. Да и настроение в тот вечер было что-то совсем уж скверным. Поэтому не замечал или не хотел видеть очень уж пристальный взгляд напарника, когда они всей группой сидели в баре и обмывали успех на задании. А ещё Гас проставлялся - у него племянник родился. Вот должно быть это и вогнало Гоуста в тоску. Ведь у него тоже когда-то был маленький племяш, которому не суждено вырасти и стать гордостью своей семьи. Саймон любил пацана, как мог, насколько способна была его очерствевшая душа. Хотел стать ему, если не дядей толковым, то хотя бы наставником. Не судьба. И те, кто пошел на поводу того злого рока, мертвы сейчас. Он отогнал тяжёлые воспоминания и опрокинул в рот очередную порцию бурбона, огляделся. Прайс и Гас о чем-то говорили увлеченно, смеялись и хмельно хлопали друг друга по плечу. А вот Соупа за стойкой не было. Должно быть, в уборную отлучился. Райли оглянулся и отвёл взгляд, замер и оглянулся вновь. Мактавиш стоял у дальней стены бара, в самом темном месте. Не один. Очень близко к нему стоял высокий парень, который положил руку на талию его напарника, тот немного наклонился вперёд, явно что-то отвечая ему. Саймон вдруг почувствовал волну душной и неприятной ревности. Разозлился на себя за это. С чего вдруг? Мактавиш волен делать все, что хочет. Когда захочет и с кем захочет. Гоуст сжал свой бокал, чуя, что ещё немного, и стекло лопнет в ладони, впиваясь в плоть. Ну на хер. Для идеального завершения вечера ему не хватало только видеть, как напарник снимает себе кого-то на ночь либо просто флиртует. Решение пришло само собой. — Капитан, Гас, — он обратился к парням, когда те посмотрели в его сторону, кивнул обоим по очереди. — Славно посидели, но я пойду. — Давай, Райли, — Прайс стукнул его в плечо кулаком. — Через пару дней на базе как штык. — Есть, сэр. Он пожал руку Гэррику и, слезши с барного табурета, направился к выходу. Стараясь, чтобы голова была пуста от всяких мыслей. А для этого надо сосредоточиться на мелочах. Простое перечисление дальнейших действий, которое отвлекает мозг от нудных и ненужных раздумий. Взять пачку, вытрясти сигарету, сунуть ее между губ, достать зажигалку, чиркнуть колёсиком, засмотреться на язычок пламени, затянуться, выпустить дым. До хостела идти было прилично, но Саймон решил пройти весь этот путь пешком. Длинный пеший путь никогда не был проблемой. Голова проветрится немного. Он обогнул стоящих у дверей бара людей и направился в сторону нужного ему места. Далеко отойти не успел. — Сай! Ну конечно. Гоуст оглянулся, его напарник нагонял быстрым шагом, почти бегом. Приблизился и хохотнул. — Ты чего, решил слинять по-тихому? Райли затянулся, разглядывая красивое во хмелю лицо партнёра. Потом кивнул коротко и продолжил путь. Соуп послушно пристроился рядом. — Ты сегодня мрачнее обычного, — Мактавиш тоже достал сигареты и прикурил одну. — Есть причины? Саймон сделал движение плечами, вроде и пожал, но будто отмахнулся. — Не должно быть. — Это из-за племяша Кайла? — Все-то ты знаешь, Джон Мактавиш. — Ну, ты сам как-то рассказывал мне... — Я не хочу сейчас об этом говорить, Соуп, — метнул в напарника сердитый взгляд Райли. Тот покивал, потом пьяно забыл, что надо участие проявить, и хитро прищурился. — А о чем хочешь поговорить? — Честно говоря, я не хочу сейчас разговаривать совсем, — сухо ответил Саймон, слишком резко отшвырнув окурок в сторону; красный огонек тлеющего табака отскочил от земли пару раз, прежде чем свалиться в лужу под бордюром. Джон посерьезнел, насколько возможно в его приподнято-воздушном состоянии от выпитого. Смотрел внимательно на Саймона, тот, чувствуя этот взгляд, лишь сжимал крепче челюсти и продолжал шагать вперёд. — Какого хрена ты бесишься? — Устав сверлить взглядом висок напарника, спросил Джон. — Я абсолютно спокоен... — Ага, бабушке своей это расскажи, — Соуп ловко щелчком отправил свой окурок в урну, мимо которой проходили. — Я уже успел тебя изучить, напарничек. Весь вечер сидел с таблом, будто решал, быть третьей мировой или повременить ещё. А теперь бесишься на меня. Поэтому повторю: какого хрена? — Я свою бабушку не знал, — о, Джон прекрасно знал такие уловки Райли. Когда тот не хотел говорить о чем-то, он прикидывался дураком и отвечал на риторические вопросы серьезно и дотошно. — Какая жалость, — съязвил Мактавиш. — Я не отстану, ты знаешь. Идти ещё дохрена. Поэтому... — Чего ты не остался в баре? — Саймон хотел поддержать язвительный тон, но прозвучал сердито и поэтому рассердился ещё больше. Та горячая душная волна грозила вернуться, опалив гортань. — У тебя там вроде что-то намечалось. Джон нахмурился, даже рот приоткрыл, пытаясь понять, о чем толкует напарник. Потом ухмыльнулся, покачал головой и внезапно тоже разозлился. — Ты меня за пидора ротного держишь, что ли? Саймон в изумлении глянул на него, злым Мактавиша он видел только на заданиях. — Я что, по-твоему, от голодухи жопу первому встречному подставляю? Они проходили под уличным фонарём, и в его свете синие глаза Соупа блеснули сапфировой яростью. Гоуст поджал губы. — А на что это было похоже? Ты же обжимался с тем утырком. Злость Джона испарилась как деньги в руках мота. Его лицо вытянулось сначала, а потом он рассмеялся. — Святое дерьмо, Гоуст, — он схватился притворно за сердце. — Да ты ревнуешь. Твою ж душу. Не думал, что доживу до этого. Райли покачал головой и отвернулся. — Иди к черту, Мактавиш. Я видел то, что видел. — Что ты там видел? — Все ещё ухмыляясь, спросил Соуп. — Я пошел поссать. Этот, как ты сказал, утырок, перехватил меня у входа, распустил руки и начал предлагать мне всякое. Ну и я, как скромный и верный короне солдат, сказал ему, что поменяю ему руки с ногами местами, если он не уберет свои грабли и не извинится. Саймон молчал, чувствуя, как мысленно надевает себе на голову дурацкий колпак. Не смотрел в глаза напарнику — стыдно было. Но все же спросил. — Извинился? — А то, — осклабился Джон самодовольно. — Для пущей убедительности я ему немного пресс промял. Никто и не заметил, но, думаю, он ещё долго отдышаться не мог. Хотел тебе рассказать об этом и поржать. А ты, как черт, свалил, надумав всякого. — Реально, свалял дурака, — Саймон сунул руки в карманы куртки, посмотрел на Мактавиша. — Ты прав, я, наверное, и правда расклеился из-за повода Гэррика. Всплыло в памяти все самое скверное. — Конечно, прав, — очень скромно ответил Соуп. — И знаешь, я так и подумал, что ты свалил потому, что увидел меня и того типа. Мог бы просто спросить. — Ладно, проехали. — А вообще, Сай. Если я к кому привязался, то на сторону смотреть никогда уже не стану. Либо ты меня на хрен пошлёшь, либо пришибут на очередном задании. По краю ходим, так-то. — Не подставляйся и не пришибут. Соуп закатил глаза. — Я тут откровения развожу, а ты со своими нужными, но не сейчас, наставлениями. Давай-ка лучше доберёмся в наш хостел и там поговорим о ревности и прочем. Саймон взглянул в шальные и хмельные глаза Джона, тот многозначительно подвигал бровями. Вздохнул и проворчал. — Иногда я поражаюсь тебе, Мактавиш. Как ты вообще оказался у меня на пути? — Звёзды совпали. Давай, шевели поршнями, эл-ти. И знаешь, у меня отличное настроение, так что можешь мне пару своих зубодробильных шутеек выдать. Самая долгая дорога в хорошей компании превращается в приятную прогулку. Факт.