Bell-bell

Рюджин смотрит на скриншот в своей галерее, не может отвести взгляд от чертовски красивого изображения, которое, по своей удаче, та успела сохранить, чтобы лишний раз не быть замечанной, если будет смотреть на оригинал в социальной сети. Входящий звонок, появившийся на весь экран, выводит девушку из грязных мыслей. Палец на автомате нажимает на зелёную трубку. — Привет, — тянет Юна с другого конца, чем-то шурша у микрофона, — чем занимаешься? — Ты позвонила очень не вовремя, — старшая ругается, закрывая звонок, снова возвращаясь к просмотру фотографии, — ну вот прям очень, Юн. Шин наверняка довольно улыбается. — Неужели ты влюбилась в очередного сопливого футболиста? О! Или нет! Баскетболист? А может тебе теперь хоккеисты по душе? — наигранно размышляя и удивляясь, говорит Юна. — Да пошла ты, — огрызается Рюджин, открывая окно со звонком, — я сейчас сброшу. Юна недовольно мычит. — Да ладно тебе! — возмущается младшая, — так кто там тебе в душу запал? Рюджин на пару секунд задумывается, стоит ли говорить об этом Юне. У той язык далеко не за зубами, разнесёт по всей школе за несколько минут, даже не поняв, что такого сделала. — В новую преподшу по корейскому, — Рю переполняет стыд за собственные слова. Юна усмехается. — Не думала, что на девушек тебя тоже тянет, — Шин удивлена, а может, просто хорошо играет, — блин, ну если в учителя влюбляться, хотя-бы в математика. В Хван втюриться, это конечно сильно, Рюджин. — Иди ты, — Рю слабо бьёт телефон, — сама в этого математика и влюбляйся. Этому деду под семьдесять наверняка! Он уже разваливается. — А Хван тебя чем притянула? — Знаешь, она такая, — в голову лезут все ужасные мысли, но Рюджин старается говорить не обращая на них внимание, — она такая идеальная! Как из дорамы. Она как нарисованная! Хван во всём идеальна, особенно во внешности. У неё ни одного изъяна, понимаешь? — О, Рю, это уже привязанность, — Юна тихо смеётся, — в сталкеры подалась? Я прям вижу заголовки газет «ученица, по уши влюблённая в своего преподавателя, случайно затащила её в постель». — Я тебя завтра побью. — Кусты мне ещё не угрожали, — Рюджин фыркает, — ой всё, не обижайся. — Её новая фотография в этом блядском брючном костюме... Чёрт, он так облегает её тело! А её фигура... — Руку из шорт достань. — Юна, — зло говорит Шин, отвлекаясь го разглядывания фотографии, — я тебе реально побью. — Если ты так одержима ей, так позвони. — Она, как минимум, пошлёт меня на четыре стороны. Да и парень у неё есть, наверно. Ну не может буквально модель ходить одна! — Так ты проверь, — Шин снова шуршит какой-то пачкой прямо у микрофона, — отпишись потом. Юна сама сбрасывает трубку, снова оставляя Рюджин наедине со своими не самыми правильными мыслями. Шин не знает, что делать. Может и вправду позвонить? Йеджи ведь не ответит ей так грубо, как она думает... Или...? Да нет! Объект её обожания не может быть жестоким. Рюджин никогда к таким не тянуло. Шин всё же решается на совет лучшей подруги, уже ища в фотографиях таблицу с именами и номерами телефонов преподавателей. Рюджин вспоминает слишком поздно, уже пролестав фотографий пятьсот, что они уже созванивались с Хван, вернее, списывались, когда Шин фотографировала долги по корейскому. Рю быстро открывает телеграмм, ища заветную переписку. Чат не находится далеко от верха, и уже через несколько секунд Рюджин открывает его, всё ещё не решаясь нажать на трубку. А стоит ли? Рюджин решается. Была не была. — Здравствуйте, Хван, не заняты? — как только звонок оказывается принятым, Шин сразу теряется. Она не знает, что говорить, и мямлет то, что первое придёт в голову. Чёрт, а вот это она продумать не успела. — Да вроде нет. Ты что-то хотела? — голос Йеджи немного хриплый и уставший. Это всё большое подбивает самообладание Рюджин. — Да, мне нужно с вами поговорить. — Я слушаю, Шин. И Рюджин встаёт в ступор. Как ей сообщить об этом Йеджи? Она ведь не дура прямо говорить. Сразу будет послана куда подальше. Это очень вероятно. Но Шин не может придумать что-то другое. Аккуратно намекнуть будет странно, да и как? Хван наверняка не поймёт, если говорить намёками, или сочтёт за подростковый бред. — Вы мне нравитесь. Всё время на уроках я думаю о том, как хочу поцеловать вас. Я вас люблю, Хван. Я вас люблю больше, чем своего учителя. Повисает тишина. Йеджи, даже слова не сказав, сбрасывает трубку. Она не пишет, но и не блокирует. Сама Рюджин боится написать. Уже вечер, и всё, чего хочет Шин после такого «насыщенного» диалога — лечь пораньше спать. Рю пишет Юне, что позвонила Хван и сказала обо всём. Младшая тут же начинает заваливать вопросами, но у Рюджин нет сил отвечать на их гору. @yunochkatopovaya.lubitemenya:

— чтобы завтра утром ответила!!!

— и только попробуй в школу не прийти

— я тебя за ноги вытащу

— будешь вместе со мной после уроков этот дебильный тест по биологии переписывать!

***

Юна с самого утра расспрашивает, что да как вчера было. Но Рюджин упёртая, как баран — даже слова не говорит об этом. Сразу тему переводит, а младшая легко на это ведётся, в силу своей разговорчивости. Урок корейского. Рюджин себе место найти не может. Глаза поднимать стыдно, да и взгляд Хван направлен только на неё. Тест в конце урока — обычное явление. И пока все пишут, Йеджи смотрит только на Шин, иногда стуча ручкой, если кто-то, сидящий рядом с Рю, пытается списать или спросить верный ответ. До конца урока всего несколько минут, а на листе Рюджин только четыре ответа. Четыре из десяти. Это более, чем не удовлетворительно. Исправлять наедине с Хван ей не хочется, но ответов девушка всё равно не знает. Звонок. Шин, вместе со всеми, встаёт с места, хватая сумку, лежащую около парты. Рюджин оставляет лист с заданиями и ответами одной из первых, сразу же направляясь к двери. Она не хочет тут оставаться не на минуту. — Шин, — сердце словно останавливается. Рюджин останавливается вместе с ним. Пульса, кажется, больше нет. — Останься на пару минут. У вас всё равно последний урок. Одноклассники всё быстрее покидают кабинет. И вот, они остаются в одиночестве. Только вдвоём. Йеджи вздыхает, снимая очки. — Что вчера побудило тебя на звонок, Шин? — Хван оттягивает языком щёку, из-под лобья глядя на Рюджин, застрявшую на месте. — Или может, это было не в трезвом виде? Можешь сказать об этом сейчас. Рюджин смотрит в пол. Глаза прикованы к плитке, а ноги приросли к ней. Шин и слова сказать не может, а тут признаться в любви нужно. Йеджи смотрит прямиком в душу, положив очки на стол. — Вы мне, — Рю говорит через свой страх, тяжело сглатывая, — н-нравитесь, — Шин немного запинается, не поднимая глаза. — Посмотри на меня, — голос Хван властный. Ему хочется подчиняться. — Шин, глаза на меня, — и Рюджин исполняет просьбу. Взгляд тут же становится направленным на учителя, и Шин хочется улететь от испытываемого стыда. — Я тебе нравлюсь? — Да, — Рю кивает, снова опуская взгляд, — нравитесь. — Что ты там вчера говорила? — Йеджи встаёт со своего стула, опираясь одной рукой об учительский стол, аккуратно стукая короткими ноготками по деревянной поверхности. — Хочешь поцеловать меня? — Хван встаёт напротив Шин, заглядывая прямо в глаза. Йеджи кладёт пальцы на подбородок младшей, поднимая голову, вынуждая посмотреть. — Так вперёд. Хван приближается сама, накрывая губы Рюджин своими. Тепло расплывается внутри Шин. Ладонь Йеджи скользит, перебираясь на щёку, аккуратно поглаживая большим пальцем. Рю отвечает с некой робкостью, да и совсем неумело. За свои семнадцать, Рюджин даже с мальчиком за руку не держалась, хотя была влюблена в сотню кретинов. Чувство того, что первый поцелуй Шин отдала такой шикарной девушке, как Хван Йеджи, повышало самолюбие Рюджин. — Ты не умеешь целоваться, — Йеджи ухмыляется, убирая руку с лица Шин. Хван отходит в сторону, возвращаясь к своему столу. — Так, кроме поцелуя, думаю, ты хотела что-то ещё? По твоему голодному взгляду, который был направлен на меня каждый урок, много чего можно сказать. Тебя привлекают мои бёдра? Ох, ты даже не представляешь, настолько заметно пялишься. Даже не тяжело понять куда. — Я... — Рюджин пытается придумать оправдание, но все слова вылетают из головы под таким давлением. — Что «я»? — Хван усмехается, с улыбкой глядя на ученицу, — извините, я дрочила на ваши фотографию каждую ночь. Можете ли вы разложить меня на самой ближайшей парте и трахнуть, как эскортницу? — Йеджи пародирует голос Рюджин, давя его, с наигранным сожалением произнося каждое слово. Хван тихо смеётся, когда замечает явное смущение Шин. — Неужели всё так просто? Рюджин смущена. Сильно смущена. Она точно не ожидала таких слов от Хван. Наверняка девушка даже не думала, что Йеджи может говорить так грязно. На уроках она обычно строгая, но сейчас... Это как будто совсем другой человек. Рю хочется кричать «да, пожалуйста!», но она понимает, что это не правильно. Самообладание полностью покидает Шин. Она сама ближется к Хван, касаясь её мягких желанных губ. Рюджин старается оттянуть этот момент как можно дольше. Дальше поцелуев у них всё равно ничего не зайдёт. Наивно думает Рюджин. Да и в кабинет может войти любой желающий в каждую секунду, а они нежатся тут. Йеджи улыбается, отталкивая школьницу от себя за плечи. Хван слабо толкает её ещё пару раз, пока Рю не утыкается задницей в поверхность первой парты, падая на неё. Джи с самодовольным выражением лица смотрит на то, как Рюджин теряется, метает взгляд, оказавшись сидя на парте, пока Йеджи смотрит сверху. Шин вмиг оказывается прижатой к парте. Руки не двигаются от силы чужих, что вжимают в светлое дерево. Рюджин чувствует поцелуи на шее. Ей хочется кричать от этого ощущения. Хван слишком замечательная. А её прекрасные губы, ласкающие кожу... Рю хочется выть от желания. Руки Йеджи отпускают запястья Рюджин. Хван покрывает открытую кожу влажными смазанными поцелуями. Ладони скользят по бёдрам, не скрытым школьной короткой юбкой. Шин дрожит от холодных прикосновений к разгорячённой коже. Йеджи проводит пальцами по влажному нижнему белью Шин, чувствуя, насколько в ней нуждается младшая. Хван отрывается от поцелуев, нависая сверху. — Ты так быстро намокла, — Йеджи улыбается, проводя повторно, — правда хотела, чтобы я нагнула тебя над первой же поверхностью? — Хван, — Рюджин пытается сопротивляться своим мыслям. — Тихо, Рюджин, — Йеджи проводит по бедру нарочито близко к сердцевине. — Ты хочешь этого. Не сопротивляйся своим желаниям. Шин понимает, что делать это со своим учителем, темболее в классе, но желания сильнее любой тупой морали. Йеджи нагло забирается в нижнее бельё школьницы, касается подушечками пальцев промежности, надавливая на чувствительный комок. Хван начинает медленно массировать, припадая губами к открытым ключицам. Рюджин плавится под прикосновениями Йеджи. Шин немного движет бёдрами, старается увеличить трение, оказываемое на клитор. Хван усмехается. Старшая понимает, какую смешанную бурю эмоций вызывает внутри Рю. Джи движет пальцами вниз к влажному входу Рюджин. Йеджи чувствует, насколько в ней нуждается школьница. Девушка замирает, когда Хван оказывается слишком близко. Тело Йеджи так близко, и пальцы, нагло двигающиеся в нижнем бельё, заставляют Шин затаить дыхание. — Рюджин-и, — тянет Хван, обращая внимание младшей на себя. Йеджи утягивает в очередной поцелуй. Нежный и чувственный. Рюджин расслабляется, ощущая мягкие губы Джи на своих. Шин вздрагивает, когда палец Хван проникает в неё. Рю чувствует боль, когда Йеджи оказывается глубже. Хван отстраняется, целуя линию челюсти и подбородок. Старшая начинает с медленных волнообразных движений внутри Шин, задевая чувствительные точки, замечая, как бёдра Рюджин приподнимаются, стараясь сменить угол. Йеджи усмехается про себя, позволяя Рюджин контролировать так, как она хочет. Хван осторожно добавляет второй палец, слыша шипение со стороны Шин. Девушка тут же льнёт к ней, трётся носом о шею, кратко и нежно целует, стараясь переключить внимание Рю или смягчить боль. Йеджи ждёт, пока Рюджин привыкнет, чтобы продолжить начатое. Хван начинает заново с плавных толчков, даже не набирая темп, ждёт, пока Шин перестанет чувствовать боль. Старшая ускоряется со временем, пока Рю не начинает тихо стонать. Шин двигается бёдрами навстречу. Ладонь Йеджи задевает клитор при каждом полном погружении. Рюджин выгибается дугой, чуть ли не ломая позвоночник, с лёгким вскриком. Хван покидает тело Шин, доставая пальцы из нижнего белья, отходит в сторону. Йеджи подходит к учительскому столу, что-то ища, достаёт влажную салфетку из упаковки, вытерев ею пальцы. Стук каблуков Хван разноситсы по кабинету, пока та направляется к урне, выкидывая испачканую салфетку. — Надеюсь, больше вечерних звонков от тебя я не получу.