Часть 1
8 августа 2023 г., 15:31
Примечания:
ПЬ ВКЛЮЧЕНА!
🌆🌆🌆
Сеул, март 2020 года.
— Феликс! — Едва теплый ветер качает темные волосы, заставляя лезть в глаза, из-за чего соленые капельки собирались в кончиках лисьих глаз. Крик срывается с алых губ, проносясь по окрестности и застывая в ушах названного. Хёнджин, быстро перебирает ногами, стараясь не зацепиться кончиком носка о пятку и не упасть, пытается бежать быстрее, ведь лучший друг ждёт. Ли Феликс учится на первом курсе и так уж сложилась его судьба, что влюбился он, до боли в мышцах и сломанного сердца, в парня со своего же факультета, а если конкретнее, то в своего лучшего друга. Он прекрасен во всём – его глаза, губы, нос, рассыпчатые точки родинок на лице, длинные волосы и способность красиво говорить. Если попросить Ли описать этого парня, он расскажет о нем всё и не пропустит ничего: от его среднего роста до милой родинки под глазом, что стала изюминкой. Они дружили около пяти лет, но на деле отсчёт во времени давно был уже потерян, да и не имел особого смысла. По крайне мере, дружил именно Хёнджин, а Феликс влюбился, словно самый глупый на свете дурак. Парни настолько сильно и крепко дружат, что поступили вместе в один университет и даже на один факультет. Нет, Хёнджин ни какой-то стереотипно богатый и популярный парень, сидящий на шее у якобы любимых родителей и решающий, кому позволена такая честь, как жить спокойно, а кому нет. Его родители совершенно простые люди, работающие на простой работе и, каждый месяц высылающие несколько сотен тысяч вон своему единственному сыну, чтобы тот мог спокойно жить и не помирать от голода. Кажется, никто кроме самого Феликса и не видит всей потрясающей и заставляющей удивляться красоты Хван Хёнджина, всего его волшебства, что будто парит в воздухе над ним и тонкими нитями оплетает кожу, мгновенно проваливаясь под нее. Даже сам Хёнджин, считает себя самым простым парнем, таким же, как и все. Все люди вокруг просто слепые глупцы, не замечающие красоты прекрасного создания, сына Афродиты, что ходит рядом с ними, давая такую честь. Сам Хван высокий, значительно выше самого Феликса, возможно на пол головы, если и вовсе не на целую. Черные длинные волосы, постоянно завязанные в маленьких аккуратный хвостик на затылке, что покачивается от слабого ветра. Феликс всегда восхищается изящными руками с ветками вен, что аккуратно держат резинку и темные волосы, быстро заплетая хвост, и выпускают две пряди, падающие на мягкие щеки и немного прикрывающие глаза. Природа наградила его богатым душевным миром, почти что неземной красотой и, казалось бы, всем чем можно было. Пухлые губы цвета персика, с которых постоянно слетают прекрасные слова, мягкий и приятный голос, который можно постоянно слушать на повторе. А красиво подведенным лисьим глазам, стоит посвятить сразу несколько миллиардов картин с их изображением. В них не стоило смотреть тогда, при их знакомстве, ведь теперь блондин утопает в своих слезах, а на следующий день сияет ярче Солнца и Сириуса вместе взятых. Хёнджин считает, что таким хвастаться нельзя, посему и достаточно тихий парень, избегающий скандалов и слухов. Феликс же достаточно шумный, словно извержение Кракатау, он любит проводить время весело, от души смеясь, но, чаще всего он проводит его с пользой. Несмотря на это, если бы перед ним стоял выбор – побыть наедине с черноволосым или с кем-либо другим, он всегда бы выбрал первое. Хёнджин всегда был, есть и будет в дальнейшем на первом месте. Для него. — Чего ты стоишь? Мы идём в кафе или нет? — Хван пронзительно смотрит на Ли и, сложив руки на груди, ждет пока чужой пустой взгляд перестанет упираться ему в грудь и давить на ребра, будто пытаясь превратить их в крохотные, совсем не заметные пылинки. — Прости, задумался… Да, конечно, пошли! — Феликс хватается рукой за чужую проводя подушечками пальцев по нежной коже и переплетается пальцами, пытаясь покрутить пальцем колечки. Он так не перестает делать так, даже несмотря на то, что раньше старший был против внезапных переплетений пальцев. Сейчас же он смирился, и принимает это как должное. Они бегут в сторону в сторону любимого кафе, смотря ровно вперед и стараясь не задеть проходящих мимо людей, что зевают и кутаются в широкие пальто, стараясь спрятаться от ветра в полной, но такой любимой для них тишине. Кафе очень уютное и милое, подстать продающимся тут пирожным. Оно такое простое для обычных людей. Стены покрашены в нежно-зелёный, словно любимый чай Феликса, на вбитых в них гвоздях висят простые картины, над которыми явно никто не заморачивался – всего стереотипный цветок, раскрашенный в красно-зеленый и выведенная черными красками надпись «Coffee». Парни не раздумывая пошли в сторону любимого стола, за которым было обсуждено много пережитых историй и слухов. Он находиться в глубине хорошо освещённого здания и именно в такое время обычно свободен. В рабочие дни кафе практически пустое, едва можно найти сидящих за столиком у окна громко смеющихся и фотографирующих всё, что попадет под воздействие взора подружек-сплетниц. Эта пустота была такой уютной и совсем не давящей, тихая музыка, что играла где-то в глубине здания, только добавляла таинственности. В выходные кафе кишело людьми, одетыми во все яркое, или же наоборот – слишком темное для солнечного дня. Они желали провести время с близкими, или же просто отдохнуть от столь надоевшей рабочей рутины. — Добрый день, молодые люди! Чего желаете? — Уже знакомый официант натягивает на смазанные блестящим бальзамом губы улыбку, на несколько сантиметров склоняет голову в почтительном поклоне. Меж тонких длинных пальцев зажат исписанный блокнот, к которому прижимается синяя ручка. — Мне холодное кофе, пожалуйста, а моему другу, будьте любезны, зелёный чай и… Клубничный чизкейк. — официант лишь молчит, не стирая с губ красивую улыбку, разворачивается на невысоких каблуках мужских туфель, делая крохотные шаги в сторону и незаметно кивая, скорее себе, нежели посетителям. — Как мило, ты знаешь, что я люблю! — Алые губы растягиваются в улыбке, оголяя белоснежные ровные зубы, в уголках оленьих глаз скапливаются морщинки, веснушчатый нос сморщивается. Феликс сейчас похож на Сириус – самую яркую звезду на ночном небе. Он светится только ради человека, что сидит напротив него, ожидая заказ. Для него такие мелочи равняются, кажется, целой вселенной. Каждое воспоминание с брюнетом он кладет в свою маленькую, вмещающую в себя до бесконечности много, шкатулку и хранит, как самое ценное в этом мире. — Глупый, за такое время, я просто запомнил, даже не стараясь. Ты каждый раз берёшь всё одно и тоже, — спокойный голос, слетающий с губ отдается прекрасно звучащим эхом в голове, словно известная всем «Лунная соната». Создавалось ощущение, что младший пропустил некоторые слова мимо ушей, но это не так. Он всё прекрасно слышал, улыбаясь во все зубы. Официант, ранее принявший их заказ элегантно подал еду, и, пожелав молодым людям приятного аппетита, скрылся в просторах кафе. Парни увлеченно разговаривают на какую-то тему, громко смеясь, запрокидывая голову и обнажая ряд ровных зубов. Эта картина заставила того самого официанта растянуть губы в красочной улыбке, продолжая наблюдать за гостями. Он немного мотает головой, несколько раз быстро моргая и идет к 12-му столику, за который села молодая девушка. — Попробуй! — Блондин отламывает кусочек сладкого клубничного десерта, устремляет взор на ложку, подносит ее к подрагивающим от улыбки пухлым губам напротив. — Ликс, я не люблю сладкое… Ты же знаешь. — Но меня же любишь! — Слова слетают с губ неожиданно, можно сказать, необдуманно. Руки бьёт несильный тремор, ладонь прислоняется к испачканным в гигиенической помаде и воздушном креме губам, давая понять, что сказанное было совершенной случайностью. — Я не это хотел сказать… — Давай свой десерт, — голос становится холодным, словно глубина космического пространства. Тонкие пальцы обвивают чужие, придвигая застывшую в воздухе руку к пухлым губам. Хёнджин приоткрывает губы, обхватывает ими немного приторно-сладкого десерта. Феликс, кажется, снова начинает слишком пристально смотреть на пухлые губы. Хван проглатывает чизкейк, выставляя язык и проходится им по очаровательным устам, собирая остатки десерта. — Слишком сладко. — Но вкусно, согласись… — Собственный голос звучит тихо и неуверенно. Зачарованный взгляд скользит по лицу напротив, спускаясь вниз по лестнице из родинок к губам. — Вкусно, вкусно. Доедай давай. — Феликс быстро моргает, снимая пелену зачарования и двигает до этого так же застывшей в воздухе рукой, вновь поднося к десерту и набирая его в ложку. Во рту сладкий вкус клубники, а в мыслях Хёнджин, забравшихся пальцами в сознание как можно глубже и осев там, иногда двигая шестерёнки в одну из сторон. Закрывая глаза от наслаждения, он всё равно видел его. Оставив деньги за еду и напитки, они вышли на улицу, где окна домов подсвечивали яркие оранжевые лучи солнца, а едва заметный ветерок колыхал разноцветные волосы, заставляя те падать на лицо. Недалеко есть живописный парк, куда парни и отправились. Людей здесь немного, что несказанно радует. Хёнджин по-прежнему молчит, исследуя взглядом пространство перед собой. Лисьи очи по-прежнему ярко блестят, отзеркаливпя блики уже уходящего солнца, но улыбка или же хоть намека на смех нет. Феликс снова цепляется ладошкой за чужую, переплетается короткими пальцами с чужими, качает замком из рук туда-сюда. Хёнджин наконец-то поворачивает голову в сторону младшего, проводя взглядом по профилю. Феликс с неким испугом смотрит в сами глаза друга, пытается понять, что случилось. — Джинни, давай сядем туда. — Кончик короткого пальца, на котором красуется явно парное кольцо, указывает на высокое дерево, кроны которого слегка шатаются от несильного ветра. Брюнет слегка поднимает уголки губ в одобрительной улыбке и кивает, понимая, что немного устал и не против бы посидеть. Прислонившись спиной к толстому стволу дерева, каждый думал о своём. Хёнджин, по большей части, думает о тех словах, сказанных Феликсом в кафе. Как понять то, что он сказал? Феликс думает о том, насколько же старший прекрасный со своей россыпью родинок на лице и темно-черными глазами, о том, что этот мир, погрязший в меркантильность и жажде денег, как бы то заезженно это не звучало. О том, как красиво оранжевый свет падает на часть лица, выводя украшающие его тени, как подсвечивает темные волосы, вновь завязанные в качающийся из стороны в сторону хвостик. Он печалится в одно время с восхищением, понимая, что тот отчего-то подавлен и не говорит об этом. — Всё хорошо? — Он поворачивается лицом к собеседнику, проводит растерянно-обеспокоенным взглядом по лицу и заглядывает в глаза, пытаясь отыскать ответ на свой вопрос. — Да. — Хёнджин поворачивает голову, натыкаясь на глаза, что слишком близко к его. Расстояние донельзя маленькое, кажется, дыхание сливается воедино. Чужие глаза чаруют, влекут и он приближается чуть ближе положенного. Хочется прикоснутся к чужим губам, почувствовать вкус недавно выпитого кофе, смешанного с бальзамом, из-за которого они так красиво блестят. В мыслях Феликса заевшей пластинкой играет одно: «Между нами всего несколько сантиметров. Я хочу, чтобы ты поддался. Я хочу поддаться. И мне уже плевать на всё…» На несколько коротких миллиметров приближаясь к лицу напротив, мир, кажется, останавливается, подобно учащенному до этого дыханию, что теперь застыло. Взгляд, затуманенный желанием впиться в чужие уста, скользит по лицу, останавливаясь на объекте мечтаний. Считанные миллиметры остаются между лицами, никто не решается сделать первый шаг. Сердце в груди стучит, словно вот-вот проломит ребра, превратив их в пыль, разорвет мышцы и, пройдя через фасции, упадет на землю, окрашивая ее в темно-красный. Хёнджин моргает мучительно медленно, и Феликсу кажется, что он движется ближе в попытке соединить губы. Хван резко поворачивает голову в сторону, увеличивая ненавистное расстояние, оставляя расстерянного Феликса в таком же положении прожигать взглядом качающуюся от ветра траву. Это ли не конец? Это просто позор. Сердце останавливается, на считанные миллисекунды прекращая судорожно сжиматься и заставляя задержать дыхание, а позже начинает биться с новой силой, уже от стыда и окутывающего грудную клетку цепями отчаянья. Неужели Хёнджин не понимает? Он теперь его возненавидит? Это ужаснейшая ошибка... — Мне пора домой. — Наигранно холодный голос дрожит, выдавая напряжение, что сковывает. Соленая жидкость скатывается с уголков оленьих глаз, обжигая нежную кожу падают на веснушчатые щеки и проводят мокрые дорожки к дрожащим губам. Это полный провал.🗝️🗝️🗝️
3 дня спустя
Феликс не отвечает на раздражающе громкие и частые телефонные звонки, не ходит в до этого любимый университет. Хёнджин честно пытается найти его. Он хочет обсудить и наконец понять: что случилось и что же вообще происходит. Им явно нужно поговорить. Хёнджин стучал в дверь с красиво выведенной цифрой «62» несколько раз в день, ломал кнопку дверного звонка, но никто не отвечал и не открывал двери. Где же он? Дни шли однообразно: без персонификации солнца, что вечно растягивает губы в яркой улыбке, без того, кто часто завороженно смотрел в глаза, без солнечного мальчика Ликси было невыносимо. На душе кошки скребли. Отчаявшись найти лучшего друга, брюнет пошёл домой, думая, что если это всё надо не только ему — сам найдётся. Впрочем, куда деваться? Выбора особого то и не было. Дома было ужасно одиноко: знакомые вещи сложенные по полочкам покрылись небольшим слоем пыли, письменный стол с идеальным порядком, кажется совсем пустым, холодильник без еды — абсолютно всё пустое. Феликса не хватает. Ужасно не хватает. Раньше, они вместе подолгу сидели на кухне, распивая любимый чай Ли, что сначала так сильно не нравился Хёнджину из-за своего горько-сладкого послевкусия. Но, со временем он полюбился и, кажется, стал ещё одной неотъемлемой частью жизни, без которой он больше не сможет прожить и дня. О чае ли идёт речь? Хёнджин пил его лишь чтобы не расстроить Феликса, не более. Мягкие, белоснежные простыни, на которых удобно уложилось такое же белоснежное одеяло влекут, заставляют приложиться к ним спиной, окутанной жёсткой тканью одежды и позволить Морфею заглянуть в глаза, в которых отражается лишь бесконечная усталость и некое отчаяние, впутать длинные пальцы в сознание и перекрутить шестерёнки так, как нужно ему. Во сне, что так некрасиво и немного по-дурацки сложен, где не видно лиц и не слышен голос, все было более-менее хорошо. Громко звенящая мелодия звонка телефона выдергивает из сладостного сна, заставляет нехотя разделить сонные глаза. Хван хотел бы швырнуть его куда подальше, возможно, даже сразу в стену, чтобы не доставали звонками, но не смог найти телефон рукой. Он чуть приподнимается на локтях, шарит широкой ладонью по тумбочке и смотрит на звонивший рано утром контакт, явно решая – послать человека или нет. На экране светится такое сладкое и знакомое имя: «Феликс». Счастье сплетается узелками с бордовыми ниточками крови, бежит по венам, заставляя радостную дрожь пройти по телу, а очаровательную улыбку украсить лицо. Он отвечает, прикладывая холодный телефон к уху, морщась от контраста и слыша громкую музыку по ту часть экрана. Это немного напрягает. — Хван Хёнджин! Надеюсь, не разбудил тебя. — Такой же громкий бас, как и музыка на фоне звучит из телефона. Парень знал, что в такое время темноволосый всегда спит, но почему-то огорчать того не хотелось. — Нет… Всё нормально. — Конечно, Хёнджин врёт, явно не испытывая чувства вины. Хотя, с чего бы ему это чувствовать? Не так ли? Разве не Феликс должен извиниться за то, что пропал бесконечно долгим днём и опасно темной ночью, не отвечал на звонки, а главное не появлялся у себя дома? — В общем, завтра я приду, но не один. Будь готов. — Звонок обрывается, продолжительные, наводящие недоумение и некую тревогу гудки тянутся мучительно долго. Хёнджин замирает, поднимая бровь в недоумении. Феликс позвонил ему и сказал, что будет — это уже хорошо, но в каком смысле не один? «Со своей шизофренией что ли?» — усмехнулся про себя парень. Хёнджин вновь падает спиной на постель, закрывая глаза. Море из мыслей качается то туда, то сюда, перебрасывая бедного Хван Хёнджина от одной проскочившей в разуме мысли к другой. Морфей никак не хочет забирать к себе, в спокойное царство сна, где нет этих дурацких забот и проблем. Утро встречает его яркими лучами ослепляющего солнца и бесконечной усталостью, от которой все кажется унылым. В глазах стоит немой крик о том, что хотелось бы вновь лечь в удобную постель, но учебе на это немного, а может даже и много — плевать. Холодная вода, стекающая по телу, освежает совсем немного. Капли проводят мокрые линии по коже лица, падая в уголки глаз и заставляя пройтись подушечками пальцев по глазам. Кофе тоже не сильно помогает взбодриться. Он не позавтракал, ведь аппетита совсем не было. Хёнджин прячет ярко видные синяки от недосыпа, что покаялось под глазами за слоями тонального крема и консиллера. В университете было как всегда шумно: повсюду быстро шагающие студенты сталкиваются с теми, кто не спешит дойти до аудитории и лениво прогуливается по коридору. Простыми словами, суматоха. И именно сегодня эта суматоха, кажется, ужасно раздражительной. У Хёнджина есть всего пара минут до начала пар, посему он и решил поспешить, чтобы не опоздать на очередную совсем не привлекающую его лекцию. Внутри студенты, по совместительству его однокурсники уже давно заняли свои места, сонно зевая и шепча что-то, что никто не должен услышать на ухо соседу или друзьям. Хёнджин кидает беглый взгляд на часы, про себя отмечая скорое начало пары и то, что Феликса до сих пор не было. «Где же этот маленький засранец?» — парень сводит брови к переносице от чего там появляются маленькие морщинки. Звонок, обозначающий начало долгой и скучной пары, оглушает, пытаясь заставить прислонить руки к ушам, дабы не слышать противного, словно вой животного звона. Преподавателя нет, и видимо, он сегодня не придёт. Впрочем, данная новость, или, скорее всего, догадка, всем только в радость. В особенности, Хёнджину, что сидел не в самом лучшем расположении духа. А вот Феликс пришёл, но не как обычно, не. как раньше. Челка теперь падает на лицо, закрывая прекрасно темные оленьи глаза, некогда отдающий жёлтым блонд ослепляет, словно яркое свечение автомобильных фар. Если раньше младший одевался просто, но достаточно стильно и со вкусом, то теперь он стоит в голубой кофте, местами порванной футболке, а большие наушники, висящие на шее, чуть подпрыгивают в такт ходьбе-прыжкам. На голове и вовсе ненужная в такую теплую погоду шапка, закрывающая почти всю голову. В глубине души Хвану могло быть смешно и он обязательно рассказал бы об этом своему лучшему другу, но сейчас шутить почему-то не хотелось. «Чёрт возьми, что за панк? Где нормальный Феликс?» — крутилось в его голове. Хёнджин, несмотря на внезапно сильно изменившийся стиль, всё равно заглядывается на него, ничего при этом не говоря. — Ты сильно похудел… — слетающий с алых губ голос Ли едва слышен. Звук, похожий на простой выдох, чем полноценное слово, быстро слился с воздухом, превращаясь в пыль, оседая на переплете толстой книги. Феликс быстро берет себя в руки, острыми играми пришивая к доброму лицу маску отстранённости и безразличия. — Как я рад тебя видеть!.. — Гласные тянутся ровно бесконечность, слова превращаются в жалобное подобие вымученного стона. В уголках лисьих глаз невольно собирается соленая жидкость, норовя упасть на щеки и обжечь, словно огнём их. Хёнджин моргает несколько раз, убирая мешающую пелену с глаз и сдерживается, чтобы не разревется прямо перед Ли, мать его, Феликсом, его лучшим другом. Не здесь и не сейчас. Блондин кажется ему чем-то неземным, вроде Аполлона, сошедшего с Олимпа Едва слышные шаги смешиваются с разговорами находящихся в аудитории студентов. Сзади подошёл какой-то парень на вид лет так двадцати пяти. Выглядит он слишком странно: расцветшие словно горные васильки синяки под глазами, слишком впалые щёки, рост чуть выше Ёнбока, чёрные, сожженные волосы до ужасно выглядящего подбородка. Смахивал паренёк, будем честны, на наркомана из соседних дворов, что скончается где-то на лавочке или чужой хате, да и доверия вообще не вызывал. Но каково же было удивление Хвана, когда тот протянул сильно дрожащую не от страха руку к тонкой талии и порывисто обнял, закрепляя данное действие не совсем уместным, выглядящим до адской дрожи в конечностях странным поцелуем. Нет. Неужели вот это непонятное существо, больше смахивающие на нарисованного Яном ван Эйком демона из великой картины «Страшный суд» — парень🌿🌿🌿
Хёнджин просыпается, едва открывая слипшиеся веки. Апатия укрывает теплой волной, проскальзывает в уши, нос, рот, размывает взгляд и топит в себе, не позволяя вырваться. Не расправленная постель смята, подобно лежащей у кровати пачке сигарет. Рассеянный взгляд натыкается на выпавшую из пачки сигарету. Ленивые движения медленные, аккуратные, он словно боится, что кровать, на которой предстоит перевернуться чтобы достать сигарету жива. Подушечки пальцев касаются фильтра, поднимая его с пола. Губы цвета спелого персика скалываются в трубочку, сдувая всевозможные пылинки потоком вышедшего изо рта воздуха. Зажигалка тихо чиркает, пламя ровно на мгновение ослепляет, снова погасая. Сизый дым струится, оборачивается вокруг шеи веревкой и стягивает, приводя с собой тошноту. Громкие быстрые шаги отскакивают от стен, дрожащая ладошка прижимается к губам, не позволяя съеденной за последние два дня еде преждевременно вырваться наружу. Дверь туалета со скрипом открывается, содержимое желудка наконец оказывается вне тела. Обжигающе горячие слезы падают на щеки, скатываясь к подбородку и падая вниз, разбиваясь о водную гладь. Сидя около унитаза, он заплакал, ощущая, двойную пустоту внутри. Куда чёрт возьмите он попал? Что случилось? Что произошло? Ответов ни на один из его вопросов не было. Хван смотрел в одну точку пытаясь понять всё что случилось с ним за последнюю неделю. Самый главный вопрос в его голове это то, почему он так остро реагирует на Ёнбока, а вернее на его холодность по отношению к старшему и новоиспечённого из ниоткуда взявшегося парня. Минут через двадцать брюнет услышал громкие и слишком частые стуки в дверь, заставив себя встать и забыв вовсе о своём виде, он поспешил открыть дверь. За ней стоял никто другой как Феликс. — Хван твою… — Ли увидел перед собой не того, в кого влюбился. Человек перед ним совершенно не был похож на Хёнджина. — Что с тобой.. — Зачем ты пришёл? — Ты хотел встретиться, а потом сам же не отвечал на мои звонки! Я волновался за тебя! — Последняя фраза младшего не должна была вырваться из его кукольных губ, но забирать свои слова обратно он не спешил. — Ты волновался за меня? — Усмехнулся из последних сил старший, смотря словно не на парня перед ним, а сквозь него. — Волнуйся за своего парня. — Чёрт возьми, что с тобой! — Прошёл внутрь блондин, захлопнув за собою входную дверь и взяв в руки чужую холодную, но такую родную ладонь, направился на диван. Он не обращает внимание на то, что кровать не заправлена, а в квартире до тошноты воняет запахом сигарет. В комнате повисло молчание, видимо, Хёнджин не планирует так быстро разгребать всё дерьмо, в которое влип. — Не знаю, что ты нашёл в этом виагровом наркомане. — Наконец-то прямо и без никакого сожаления спросил старший, смотря куда-то под ноги, глядя иногда в разочарованную пару глаз находящуюся сейчас так близко. Силы иссякали, а желание обессилено упасть возрастало с каждой секундой, проведённой рядом с его другом. — Он не боится меня целовать.. — Хван поднял взгляд, смотря в глаза напротив, ища в них ответы на свои вопросы, но находит только боль, смешанную с слезами. Но не замечает в них самого главного — любовь. Нужно не держаться за злость и обиды, они забирают все силы блондина, препятствуя любви и возможности на счастье с человеком, которого он так сильно полюбил. Тёмная пара глаз Хвана смотрела, словно в душу младшего, но явно была очень слепа, кажется, младший только сейчас увидел в них пустоту с нотками боли. Но почему? Разве не Ёнбоку должно сейчас быть больно? Самое интересное было то, что больно им двоим. Темноволосый встал, моментально повалившись без сознания на пол, а по квартире эхом разнёсся крик Ли, который до дрожи в руках и ногах испугался за собственного друга. Не зная, что случилось с ним. Собравшись и взяв себя в руки, он приложил усилия, чтобы поднять Хвана и уложить того на кровать. Ждав его пробуждения, Феликс не заметил, как сам и уснул рядом с страшим. Проспав ещё огромное количество времени Ли проснулся от того, что почувствовал, как кто-то его пристально рассматривал. Открывая глаза, он увидел перед собой не такое уставшее лицо Хёнджина, который что-то шептал себе под нос. — Хван.. — Мм? — Улыбнулся тёмноволосый. — Что ты творишь? — Отворачиваясь от прожигающего взгляда, молвит Ёнбок. — Ты нормально себя чувствуешь? — Уже лучше. Спа.. — Не успел договорить парень, как его намеренно перебили. — Тогда мне пора. — Блондин поднялся и посмотрел в последний раз на озадаченного брюнета. Уголки губ немного поднялись, но в глазах была явная тоска и Хёнджин заметил это, ничего не сказав. Ли просто куда-то ушёл, оставляя больного один на один с собой.🤍🤍🤍
Сеул, май 2020 год.
Прошло практически два месяца, за которые много чего изменилось. Феликс постоянно где-то пропадал, ничего не сообщая своему единственному лучшему другу. А Хван… Он отчаялся, очень сильно. И лишь иногда этот лучик солнце радовал его, внося яркие краски в его черно-белую жизнь. Люди считают боль худшим ощущением — это совсем не так. Что же может быть хуже вечной пустоты внутри? Ответ на этот ответ весьма прост.💫💫💫
Вечер в клубе, беловолосый молодой паренёк сидит за барной стойкой, попивая своё мохито, не обращая на других людей внимания, будто никого помимо него здесь и нет. Тут в его пространство врывается очень симпатичный, но ужасно пьяный молодой человек, скорее всего немного старше его самого. Брюнет что-то говорил, психовал, пел, танцевал, пил — в общем, вёл себя не очень подобающе. И по итогу он достал сигарету, закурив прямо в здании, слава Богу, что в этом клубе разрешалось курить, иначе бы его точно выгнали. — Эй, Феликс! — Обратился тёмноволосый к беловолосому парню. — Ты, ты! Знаешь кто? — Прости, но я точно не Феликс. — Очаровательно улыбнувшись, прокричал он, стараясь перекричать громкую музыку. — Пр… — Заикался от большого количества алкоголя в организме Хёнджин. — остите… — Сколько же ты выпил? Тебя есть кому забрать? — Взволновано проговорил беловолосый. Его огромнейшей проблемой было то, что он хотел помочь всем и всему. За что часто и оказывался там, где не должен был никогда оказаться. У этого парня слишком доброе и большое сердце. — Некому. — Пьяно улыбнулся Хван. — Пошли за мной. — Схватив под руку не сопротивляющееся пьяное тело, они направились к выходу. — Как тебя зовут? И где ты живёшь? — Попутно заказывая такси, спрашивал парень. — Я Хёнджин, а тебя как зовут? — Всё ещё пьяно, попутно заикаясь говорил Хван. — Ян Чонин. Меня зовут Ян Чонин. Впрочем, по утру ты всё ровно не вспомнишь моего имени, да и вообще о моём существовании. — Чонин ничего не требовал взамен своей доброты, посему никогда не обижался на подобные выходки. — Там наше такси приехало. Пошли. — Здравствуйте! — Крикнул старший, садясь в автомобиль. Уже сидя в нём, он принялся проговаривать адрес своего дома. Пьяно, но разобрать можно было. Машина двинулась в сторону дома Хёнджина, а Ян снова думал о том, почему у него такое доброе сердце, но по большей части о том, что парень рядом с ним слишком забавный. Разглядывая ночной город из окна, беловолосый почувствовал, как на его колени упала чья-то тяжёлая голова. Он оторвал взгляд от вида и взглянул вниз, где мило сопел очаровательный парень. Сейчас он напоминал маленького спящего котёнка, который нуждался в чужой ласке и заботе. Ян всю поездку не мог оторвать взора от Хвана, запоминая все его идеально ровные черты лица. Он и не заметил как водитель сообщил о конце поездки, заплатив и разбудив сопящего Хёнджина с немного потрепавшейся причёской, Чонин спросил на каком этаже тот живёт и в где его ключи. Добравшись до квартиры старшего и включив свет перед ним предстало что-то слишком ужасное, не укладывающееся в голове: разбитые вазы, разбросанные вещи, порванная бумага с какими-то записями, огромное количество пачек табака — всё было разгромлено. А ещё тут ужасно воняло сигаретами. Неужели человек может настолько много курить? Удивительно, но темноволосому очень шёл этот запах, добавляя тем самым какой-то необычности в его образ. Выдохнув, он повёл Хёнджина в его комнату, параллельно спрашивая сможет ли он сам раздеться и тот убедительно кивал. В его комнате дела обстояли не так плохо, но выглядело здесь всё холодным, мрачным и до жути одиноким. Здесь было темно, помимо этого, кроме постели, маленького шкафа с вещами и окна, на котором стояли пустые бутылки вина — ничего и не было. — Переодевайся, я сейчас приду. — Кинул слова беловолосый, прежде, чем выйти. Ему нужно было найти кухню, чтобы налить воды парню и уйти, забыв путь сюда. По приходе в комнату Хван сидел в штанах, но без верха, Чонин честно старался не заглядываться, но глаза сами смотрели на это худощавое тело. — Почему ты такой худой? Обычно такие парни, как ты.. — Такие — это какие? — Впервые за всё это время, проведённое рядом с черноволосым, Ян наблюдал такое серьезное лицо, но оно быстро сменилось улыбчивым. «Его улыбка такая очаровательная, интересно он знает?» — подумал белобрысый. — У тебя красивая улыбка.. — Промямлил Ян. Феликс часто это говорил. — Впрочем, я пойду. Добрых снов.. — Останься, пожалуйста. — Хёнджин казался сейчас таким нуждающимся. Он явно котёнок. И Чонин впервые был не против остаться чуточку больше положенного. Тем более, где-то в глубине души он понимал, что брюнет не будет до него лезть, слишком уж разбито и пьяно тот выглядел. — Хорошо… Можно взять твои вещи, чтобы переодеться? — Хван кивнул и указал головою на шкаф, где Чонин взял себе длинную рубашку и короткие, но свободные шорты. Отлучившись в ванную, он аккуратно сложил там собственные вещи, одев рубашку на тело, он не стал застёгивать верхние две пуговицы, дабы во сне не испытывать дискомфорт. Шорты же во все не было видно под рубашкою. Прежде чем лечь спать, Ян решил немного прибраться, убрав разбросанные вещи и избавившись от осколков стекла, он направился в спальню, где всё ещё не спал Хёнджин. — Чонин.. Поспи со мной, если не трудно. — На этих словах младший встал в ступор, обдумывая сказанное другим парнем, он же правильно понял? Или всё же ослышался? — Просто рядом, кровать большая и нам хватит места на двоих. Пожалуйста.. — Хёнджин.. Я.. — Называй меня хён, я явно старше тебя. — Уже не так потерянно говорил Хван. — Хён, я согласен, но при одном условии, что я просто посплю рядом. — В ответ он получил уставший, но более оживлённый кивок. Постель была ужасно холодной, как и квартира, как и сам Хёнджин. Ни каких разговоров по душам, гляделок или ещё чего-то не было. Оба парня сразу же провалились в сон, так как день был слишком уж насыщенным. Кажется, Чонин точно не забудет этого парня. Он другой. Непохожий на тех парней, что встречал белобрысый. Ненормальный ли Ян, раз мало того, что пришел в чужую квартиру, оставшись здесь ночевать, так ещё и в одной постели с незнакомцем? Возможно. Жалеет ли он об этом? Пока что нет.
Примечания:
Надеюсь вам понравилось❤️
Оставляйте отзывы!
