Срывая маски

      Кабинет строго соответствовал своему хозяину: нейтрально бежевый цвет стен, идеальные шкафы без зазубрин, просто окно. Конечно, Альберт не говорил этого вслух, но ему нравилось здесь находится, ведь это же был рай для такого перфекциониста как он. Ни пылинки, ни криво положенных книг. Идеальный порядок, как ни крути. Но причины, по которым его вызывали, подчас не блистали эталоном качества. Сегодняшняя причина совпадала с причиной прошлой недели (но отличалась несколькими деталями).       Он мирно сидел на стуле, почти не моргая, смотрел на начальника. Тот, в свою очередь, давно решил, что полковник приносит больше беспокойства, чем радости. Но начинать разговор стоило хотя бы не так уж грубо. Факты были не лучше. Майкрофт сидел с безукоризненно прямой спиной, чувствуя, что готов плюнуть вот-вот на приличия. Толстая папка касательно сегодняшнего гостя пополнялась, что его сильно раздражало. Доносы от товарищей звучит не очень, скорее донесения о халатности лидера. Геройского рода халатности. Но мистер Холмс не был бы главой организации, если бы не владел собой и своими эмоциями. Он мысленно посчитал до десяти, выучив этот донос на зубок.       Уволить, дело с концом, но по какой причине? Только из-за того, что полковник подставлялся ловко под удары как герой? Глупо же звучит. Как и этот донос. «Мистер Мориарти героически спас моего товарища, попутно получив несколько ножевых ранений. К счастью, раны поверхностны. Простите за откровения, но полковник слишком хочет смерти». Какое-то безумное месиво из официальности и поддержки. Он перевёл взгляд на злополучного полковника. По этому красивому лицу и не скажешь, что это чертов герой суицидник. Если только по мутным зелёным глазам.       Тишина затянулась на лишние пять минут. Непозволительно много.       Папка с тихим стуком опустилась на стол, выбив из транса виновника торжества. У него уже была готова отговорка и невинная улыбка, пришитая белыми нитками. — Мистер Мориарти, это двадцать пятый случай на моей памяти. Будь это героическим спасением, вы бы обошлись просто выговором. Но это лишь ваш каприз, который я не хочу и не буду выполнять.       Каприз? Альберт засмеялся, ощущая, как внутри всё заледенело. Этот начальник слишком проницательный (и слишком крепко вцепился в эти поступки). Но, как он безупречно знал, за повиновение приказам его не могли уволить. Просто небольшой вынос мозга, только и всего. Майкрофт нахмурился чуть больше от этой реакции. Какого чёрта он вообще ненавидит этот образ идеального лорда Мориарти? Да не его это дело! Возможно, только возможно, он слишком к нему привык. Перфекционист, которого воротит от прикосновений, до той степени, что оброс сплетнями подобно камню с мохом. Тем странно, что этот же идеальный мужчина позволял выводить себя из кабинета за ручку.       Может, и вправду его застрелить избавить себя от причины нервов. Нет, вот это точно не будет выходом из ситуации.       Полковник актёрски вытер слезинки, хотя его чуть ли не тошнило от перспективы увольнения. Нет-нет, не из-за образа, скорее из-за мечты... донельзя тёмной мечты. — Ах, простите, мистер Холмс, этого больше не повторится. Правда, всё же я дорожу своей жизнью. Просто быть героем моя стезя графа.       И пытаться уйти из жизни тоже.       Майкрофт отчеканил, всё же надеясь, что в его голосе не слышны нотки беспокойства: — Я скажу это вслух, Альберт. Эти выходки выходят боком только из-за того, что я думаю о жизни больше, чем ты о своей. И мне не нужен суицидник, который передо мной играет роль счастливчика.       Альберт резко встал с места, пробормотав про срочные дела графа. Как ни крути, а актёр не хочет расставаться с своей маской. И начальник устало вздохнул, задумываясь об решении проблемы. Не его это дело, но раз у его подчинённого проблемы... конечно, только ради благополучия компании. Он фыркнул над своими потугами считать себя сугубо официальным лицом этого дела. Но это не так.       Неидеально для безупречного искажённого мира.