сверхновая

      Вэш опустился на обломок полуторчавшего из-под земли камня и тяжело выдохнул, проводя пальцами по влажным от жары волосам. Тёплый воздух из глотки мгновенно смешался с горячей атмосферой вокруг. Его протез нагрелся за целый день скитаний на солнцах, и кожа в месте стыка уже начинала зудеть. Вэш бросил оценивающий взгляд влево и понял, что до пункта назначения осталось ещё километров пятнадцать. Это значит, что при быстром шаге он сможет добраться туда за три часа, если по пути не встретится зона зыбучих песков… Тогда придётся серьёзно менять траекторию. Он очень надеялся, что этого не случится. Найвс уже там… он ждал его. Вэш отвёл глаза к поверхности под ногами и только сейчас заметил, что камень и не камень вовсе — часть упавшего космического корабля, всё ещё не ушедшая под слои песка полностью. Аэродинамический щиток из углеволокна, судя по материалу и форме. Вэш резко встал и немного неловко поправил очки, более тщательно оглядывая местность вокруг. В глазах так рябило, когда он добрался сюда, что он даже не заметил осколков. Вон там, поодаль, уходила в небытие так и не отделившаяся вторая ступень ракеты. Чуть правее — иллюминатор кабины. Отдельно — приборный отсек. Головная часть… листы обшивки… двигатели… разгонные блоки… Он был окружён останками кораблей и не очнувшегося от криосна человечества. Он попал на рукотворное, сотворённое им с братом кладбище… Вэш зажмурил глаза. Это место… такие места… всё ещё давили на него спустя столько декад; они глухо стенали, призывая к ответу порочную совесть. Он в молчании взял брошенный на песок у «камня» пыльный мешок и, не оборачиваясь, поспешил уйти — позорно сбежать, раздавалось внутри голосом Найвса — от пахнувшего несправедливостью, болью и смертью клочка древнего, но не забытого прошлого. Вэш брёл дальше, вперёд по бескрайней пустыне, подталкиваемый в спину излучением двух близнецов. Ему казалось, что горячая плазма льётся в них через край, заполняет его уши, рот, ноздри, глаза и насмешливо проникает под кожу, норовя иссушить его за то, кто он есть. За то, что он сделал. Он чувствовал себя тяжёлой звездой в шаге от того, чтобы обернуться красным гигантом и, минуя миллиарды лет эволюции, стать планетарной туманностью. А может, взорваться сверхновой. И всё же, несмотря на нещадную радиацию звёзд, Вэш был благодарен, что когда-то давно им не пришлось упасть на планете, где озоновый слой пропускал бы гамма-лучи. Иногда он жалел, что на Гансмоуке не случались зимы, как это бывало на Земле каждый календарный год (по словам Рем и учёных с видеоплёнки). В такие дни, как сегодня, когда он шёл и шёл по нескончаемой дороге пустыни, ему очень хотелось бы почувствовать снег. Возможно, это изменило бы всё. Возможно, снег бы понравился Найвсу… В мыслях восстали моменты, когда они оба, совсем ещё маленькие, с восторгом в ясных глазах смотрели на мониторы, пытаясь ухватить, впитать в себя всё: горы, долины, реки, цепи холмов и равнин, лес — тропический, буковый, смешанный; Найвс сидел рядом с ним, тянулся пухлыми пальцами к голограмме, а на голограмме той — лёд, снежинки, узоры и чистый белый покров… Он был уверен, что Найвсу пришёлся по душе земной снег. Они вместе росли, вместе ели, вместе учились, слушая занимательные повести Рем... А потом Найвс посмотрел на него, и в один день между ними всё переменилось. Мир окончательно ушёл из-под ног после Большого Падения и прощального подарка от Рем. Вселенная Найвса оказалась гелиоцентрична; Вэш был его солнцем и единственным телом, кроме него самого, бесконечно существующим в этой системе. Найвс по-прежнему смотрел на него так, словно ничего больше вокруг абсолютно не имело значения. Важен был только он — Вэш, его младший брат, ради которого не жаль пожертвовать чьей-нибудь жизнью. Вселенная Вэша — человекоцентрична. Он построил свой мир, включив в него всех людей, и все в нём должно было жить по заветам сострадательной Рем. Его мир не ограничен одним существом и планетой. В его вселенной — бессчётное множество метеоров, астероидов, тёмных материй и звёзд… Они расстались вскоре после Падения и, несмотря на всю близость, отдалились, умолкли, пошли разными тропами. Каждый прокладывал себе собственный путь. Каждый считал, что обрёл свое место под солнцами… Вэш много думал о прошлом, много ходил, жил, ел и спал среди людей и вместе с людьми, оставлял неизменно свои следы на песке и всё ещё помнил, чему учила их давным-давно Рем. Основы физики, вселенские заповеди. Он понимал благодаря им, что Гансмоук — планета круглая, а точнее, геоид — как когда-то Земля: чуть приплюснутая у полюсов сфера... Гансмоук — планета почти полностью круглая; это значило, они с Найвсом обязательно встретятся ещё, и не раз. Эта мысль жила с ним сто пятьдесят лет, от года к году укрепляясь всё больше. Все эти сто с половиною лет они сходились и расходились снова, словно приливы-отливы песочных морей. Совершали обороты вокруг своих солнц, временами приближаясь друг к другу. Дышали разрозненно, дышали с созвучием, в унисон, созидая и разрушая планету… Удивительная сила притяжения двух тождественных космических тел. На горизонте показалась крохотная тёмная точка, и с той же стороны исходили тончайшие волны, посылаемые ему разумом брата. Вэш поправил мешок на плече и заставил ноги шагать немного быстрее — несмотря на былое, ему не терпелось поскорее увидеть родное лицо. Он не хотел заставлять своего близнеца ждать. Он точно знал, что Найвс чувствовал то же. Вселенная была бесконечна; в ней проторены сотни дорог. На этот раз они встречаются в сердцевине планеты, на самой длинной и жаркой экваторной полосе. Заброшенная гостиница, ментально выбранная Вэшем — Найвс одобрил её; это было идеально глухое, безликое место на краю очередной пустыни, на середине пути между любовью и местью для человечества. Вэш бесшумно вошёл внутрь, в здание без дверей и без стёкол в чернеющих окнах. Вокруг тишина. Он прошёл в вестибюль и взялся было за перила полуразрушенной лестницы, чтобы подняться на второй или, может быть, третий этаж, когда услышал грубый звук, доносившийся из соседнего зала, и расслабил пальцы, возвращаясь назад. Найвс стоял в самом центре, у проломленной крышки рояля, и пытался извлечь из запавших клавиш чистую ноту. Вэш прислонился к проёму, без слов глядя на брата. Он был здесь. Снова рядом. Он вернулся к нему. — Ты пришёл, — говорит Найвс, мерно стуча по клавише пальцем. Вэш качает головой и улыбается — грустно. — Я не мог не услышать тебя. Найвс убирает руку от клавиш и поворачивается к брату лицом. — Как долго? — шепчет он, заглядывая Вэшу в глаза. — Девять полных оборотов вокруг первого и второго солнц, — тихо озвучивает Вэш то, что Найвс и так уже знает. Они оба неотрывно следили за каждой минутой, проведённой на этой планете, с тех пор как приземлились сюда. Вэш уверял себя: потому что больше попросту некому. Найвс открыто признавал: потому что мне невыносима разлука с тобой, младший брат. Вэш вздрагивает, когда изувеченная крышка рояля резко падает, прикрывая оголившийся корпус. Найвс медленно подходит к нему, пристально вглядываясь, изучая изменившееся за прошедшие годы лицо. Вэш спускает с плеч сумку, и когда Найвс приближается к нему вплотную, мягко, без тени обиды или упрёка скользит по знакомым чертам всё подмечающим взглядом в ответ. Они долго стоят друг перед другом, в тиши гостиницы, так же молчá. Затем Найвс осторожно снимает очки, за которыми прячется Вэш, и первым жадно тянется за поцелуем. Вэш выдыхает — рвано — и подаётся Найвсу навстречу. В груди очень громко пульсирует, отдаваясь вибрацией на самых кончиках губ. Он помнит курс анатомии, с которой их познакомила Рем, и знает, что губы имеют множество нервных окончаний, реагируя как часть осязательных чувств. Губы очень чувствительны к прикосновениям, к теплу или холоду… Хочу проверить, сказал тогда Найвс и коснулся Вэша в первом для них двоих поцелуе. Найвс вторгается в его рот, не встречая сопротивления, проходится горячим языком по зубам, и у Вэша мгновенно срывает от этого крышу. В разуме стремительно гаснет, и где-то далеко на подкорке уже мелькает первый страх о потере контроля… Но Найвс рядом, разум Найвса ласкает его, успокаивая; его близнец не допустит повторения инцидента в Джулае. Ни за что. Не сейчас. Найвс отрывается от него, но не отходит, обнимая его лицо руками — стальной уверенной хваткой. Вэш машинально цепляется за него, выдыхая. Найвс улыбается и сближает их лбы, открывая разум и взамен закрывая глаза. — Здравствуй, брат. В голову Вэша врываются яркие образы, созданные Найвсом за последние девять лет. Их поток и насыщенность потрясают Вэша, равно как и то чувство, что Найвс все эти годы берёг внутри для него. Ему тоже есть что показать и рассказать близнецу, он тоже многое видел и создал, он тоже скучал, надеялся и всё время любил, но пока он хочет тонуть и тонуть в этой галактике, созданной только ему его братом… Найвс считал их высшими, совершенными существами вселенной. У них даже были собственные чёрные дыры-врата. Их орбиты иногда пересекались вопреки всем известным законам, и иногда Вэш взаправду начинал думать, что они — две планеты, выброшенные кем-то за пределы этого мира. Планеты, судьба которых — вместе сгореть, остыть и утянуть за собой всё живое… И даже если вселенной не грозил конец, названный некогда тепловой смертью, то они с Найвсом точно могли умереть от недостатка эмоционального тепла друг от друга — и вместе с тем избытка физического. Парадокс. Космос влиял на них, грозя превратить в коллапсары, и вот они снова здесь, притянутые необходимостью, потребностью видеть и касаться друг друга… Вэш всегда поражался, как много в их жизни было от астрономии, поведанной Рем. Порывы их ядер становятся всё настойчивей; Найвс льнёт к нему, стремится избавить его от одежды, чертыхаясь негромко, когда приходится справляться с массой застёжек, металлических пуговиц и ремней. Вэш бродит в тумане, но сил хватает заметить, что на Найвсе снова костюм, похожий на тот, когда они только-только спустились на Гансмоук с небес. — Тебе идёт, — срывается нечаянно с губ. Найвс замирает, оставив пальцы на холоде пряжки. Он поднимает голову и глазами впивается в Вэша. Он молчит, но Вэш видит, как взволнованно-нервно дрожит его нижняя припухшая губа. Тихий голос в его собственном разуме шепчет: А ведь это могло быть вечно твоим. Вечно рядом с тобой, только вытяни руку… Вэш в извинении гладит по щеке близнеца, зависнув на миг у дрожащего вишнёвого рта. Неглубокий поцелуй, за ним ещё один и ещё. Вэш мягко направляет руками ладони брата, помогая расстегнуть затейливую пряжку собственных брюк. Шорох одежды на миг прерывает сон мёртвой гостиницы, чтобы утихнуть внизу, на истёртом деревянном полу. Насквозь пропитанный солнечным светом, Вэш стоит перед бледным Найвсом, не загоревшим ни разу за прошедшие десятки лет. Найвс оценивающе рассматривает его обнажённое тело и благоговейно шепчет: — Ты восхитителен, Вэш. Как всегда. Вэш кусает губу в нерешительности, но всё же, не выдержав, подаётся вперёд в порыве обнять, прижать к груди брата. Рядом с ним он не чувствует себя не таким. Не стыдится себя, не боится открыть накопившиеся за время долгой разлуки шрамы. Взгляд Найвса, жаждущий его даже после всего, безумно, до дрожи приятен. Ему хорошо с Найвсом, смотрящим на него именно так. Их тела конкурируют за право вести в новой битве, переплетаясь руками, ногами, пальцами в волосах, перемещаясь по комнате с хриплым болезненным стоном. Им обоим нужно выпустить пар, как сказал бы Вэш, живший среди людей. Избавиться от избытков энергии, поправил бы его, хмурясь, Найвс. Иначе это обусловило бы выход мощнейших сгустков за пределы их Врат… Энергии внутри них накопилось так много, что Найвс неосознанно выпускает наружу ножи, Вэш — защищающие их от остроты лезвий крылья. Гармония, баланс сил во вселенной. Где-то в дальнем углу этой же комнаты они хаотично натыкаются на просевший жёсткий диван и так и остаются там, неспособные встать и двигаться дальше. Оболочка Вэша уже томится тоской по желанным прикосновениям брата. — Найвс… пожалуйста, не могу больше, Найвс… — Сейчас, — Найвс целует его и ободряюще гладит по беспротезной руке. Мягко отталкивает от себя, заставляя упасть спиной на застеленный тканью диван. Устраивается сверху, облокотившись Вэшу на грудь, и обволакивает возбуждённую плоть изящными пальцами. Вэш шумно вдыхает, расширив глаза. Он вцепляется Найвсу в плечи и сжимает их до боли в костяшках, чуть слышно шепча. Найвс чувствует, как растёт его собственное возбуждение с каждым тихим проклятием, озвученным Вэшем. — Возьми, — просит-требует он, и Вэш, несмотря на блаженный дурман, окутавший все его мысли, послушно выполняет короткое приказание брата. Найвс низко стонет, когда холодный протез проходится вдруг по всей горячей длине, ласкает, обхватывает и прижимает её к возбуждению брата. Найвс оставляет на негладкой коже следы, лихорадочно целуя рубцы и линии шрамов; одной рукой проводя по груди, другой он проникает вглубь Вэша, массируя его изнутри тёплым бархатом подушечек пальцев. Вэш терзает губу, поджимает ступни и часто-часто, прерывисто дышит каждый раз, когда ловкие пальцы с поразительной точностью попадают в приятную точку. — Я вхожу, — предупреждает через несколько минут Найвс, спустившись ниже, к коленям распалённого близнеца. Вэш облизывает пересохшие губы и приглашающе раздвигает ноги — настолько, насколько позволяет узкий диван. Он приглушённо вскрикивает с непривычки, когда Найвс оказывается так близко к нему. Они не были вместе уже очень давно. — Девять полных оборотов вокруг двух солнц, — бормочет Найвс, подумавший точно о том же. Вэш открывает глаза — в какой момент он закрыл их? — и смотрит в раскрасневшееся лицо любимого брата. Он хочет сказать что-то, ответить ему, но новый резкий толчок выбивает из головы любые связные мысли. Тело прошивает электрический ток удовольствия. — Н-най! — вскрикивает от неожиданности Вэш, царапая безупречную бледную кожу. — Вэш… — рычит где-то над ухом Найвс, посылая по коже миллионы волнующих звёздочек. Потрясающе. Ты — потрясающий. Я хочу тебя. Будь со мной. Будем вместе. Всегда. Пожалуйста, только не прерывайся. Сознания уже сплелись вместе настолько, что Вэш не понимает, какие мысли — его, какие — принадлежат его брату… Впрочем, сейчас это совершенно неважно. Он слабо постанывает, кусая протезную руку, пока Найвс ритмично двигается у него между бёдер. Они взаимодействуют, сливаются, сталкиваются, словно частицы, со скоростью в миллионы парсек. Песок в постеленной ткани — словно звёздная пыль. Все состоят из неё, даже люди и планты. Наэлектризованный воздух сжимается, готовый устроить собственный гравитационный коллапс. Вэш хватается ногтями за поверхность дивана, в голове — непреклонный сухой солипсизм: ты — сознание; твоего тела и всего вокруг не существует. Он растворяется в этой мысли, отрешаясь от осязаемой оболочки, и целиком отдаёт разум во власть голосам, где-то там, на горизонте, оставляя реальность. Ощущать плоть и одновременно разум Найвса хорошо и непривычно до сих пор... Это слишком приятно. Столкновения тел замедляются, завершая невидимый круг, и под бережными ладонями Найвса Вэш рассыпается на молекулы, атомы, кварки. Частицы сближаются с античастицами, сталкиваясь в аннигиляции в их слитных раскалённых телах. Прижавшись как можно теснее, Найвс склоняется к нему, и Вэш беззастенчиво стонет на вдохе, когда ощущает внутри глубокий, последний и самый сильный толчок. Найвс кусает вдруг его шею, и всё завершается обжигающим взрывом, растекающимся по телу эмоциональной волной. Мощный выплеск энергии, уходящий за пределы галактики. Яркий и колоссальный, как внезапная вспышка сверхновой. Лежа рядом друг с другом, они пытаются отдышаться, лениво переплетаясь умами. Вэш сцепляет их руки, желая продлить единение на физическом уровне. Найвс зарывается носом в укушенную только что шею. В голове тянущая, словно карамель, пустота — Вэш охотно поддаётся ей, подаваясь навстречу. Найвс справа крепко приникает к нему, щекочет нос волосами, что всегда были на тон светлее, чем у него. И так каждый раз. И каждый раз следом — тихий, с надеждой в голосе шёпот: — Что дальше? Вэш смаргивает пряный блаженный туман и до ужаса быстро возвращается в живую реальность. Это чем-то похоже на голубую петлю — часть эволюции звёзд с горением гелия. Поверхность сначала становится горячее, потом вновь охлаждается, и звезда описывает на диаграмме петлю… Как-то так, кажется, объясняла им давным-давно Рем. Вэш стремится спрятать свой взгляд — око мгновенно потухшей звезды. Он почти чувствует петлю из джута, физическую. С силой давящую на артерии где-то в области связок. Сейчас. Он сглатывает вставший в горле горький инертный комок и говорит в тишину: — Я… нужен людям. Его брат мрачнеет, волосы больше не щекочут нос Вэша. Найвс отодвигается на другой край дивана и, отвернувшись от него, отвечает кратко, ставя очередную неумолимую точку: — Что ж… ясно. Вэш с опаской бросает быстрый взгляд в сторону брата, но Найвс молча сидит, не предпринимая ничего. Совсем ничего. Слишком хорошо помня то, что случалось до этого, Вэш боится, что чёрная дыра вдруг разверзнется, поглотит и вселенную, и вместе с ней его близнеца. Найвс контролировал их энергию, когда они были вместе… но справится ли он с чувствами, когда будет один? В чёрной дыре нет места свету — непроглядный всепоглощающий мрак. Вэш почти намертво вновь сцепляет их руки, охваченный тревожной мыслью о Найвсе. Если он пересечёт горизонт событий… это станет для него точкой невозврата. Дальше лишь сингулярность и бесконечное падение вниз, вниз, вниз… или, может быть, вверх. Все эти годы они вращались, сливались, взрывались сверхновыми, дезинтегрируясь, распадаясь до мельчайших частиц. Стало легко балансировать, держа брата за руку и стоя у края... но что, если край вдруг обрушится и тоже потянет их вниз? Неизменные встречи повторялись раз в несколько лет. Постоянно видеться было бы сложно. Ещё тяжелее, если расстанутся вдруг навсегда... Это понимали и Вэш, и Найвс. Оба. Они сходили с привычных орбит, беря курс друг на друга, и каждый раз это, несомненно, выбивало бы из колеи, давило на них, так что невозможно уже было продолжить свой путь по намеченной ими ранее траектории. Найвс считал их божествами, могущими вершить судьбы жалких людей; кем-то иным, кто в ответе за жизнь и смерть в этом мире. Он забывал, что бог сидел в каждом из них. В каждом разумном и неразумном существе во вселенной. Найвс едва ощутимо в последний раз сжимает их пальцы и убирает руку, вздыхая с надрывом, но по-прежнему не смотря на него. Вэш тоже вздыхает, надеясь, что их энергию, мысли, чувства разбрасывает по всей галактике сейчас звёздный ветер, и кто-нибудь настоящий иной услышит его, придёт на зов, поможет им с братом... В груди зияет огромных размеров дыра, медленно-медленно засасывая в незримую пока сингулярность. — До встречи, брат, — с обречённой заботой прощается Вэш, осторожно поднимаясь с дивана. Он одевается первым, берёт дорожный мешок, выходит из сальной гостиницы и возвращается на орбиту. В сознании — хаос. Энтропия чувств. Прощальный взгляд в небо. Он чувствует, как в космосе умирает очередная звезда.