Heu conscienta animi gravis est servitus

Что испытывает человек, когда не общается с людьми? А что если он вообще перестанет с ними общаться? Нет, совершенно невозможно. Даже у Робинзона был Пятница. Сойдёт с ума определённо. Так размышлял молодой Человек лет двадцати, ходил по улицам города N. Его фигура была ссутулена, сам он был в красной водолазке и чёрном пальто. Его волосы были собраны в небольшой хвост, который спускался с плеч. Расчёска давно не общалась с ними. Он оглянулся, ему показалось, что его кто-то окликнул. Никого. Только ветер. Улица была пуста. Для него она была пуста, хоть и кишила сотнями людей. Все стремились на встречу, в кафе, закончить работу, отдохнуть, домой. Но одновременно их и не существовало. Столько бессмысленных действий. Под глазами резких черт лица Человека обитали синяки. Они были невероятных размеров и занимали около 60 процентов всего лица. Скулы подёргивались, он смахивал на невротика, если сам таким и не являлся. Его мысли то собирались в комок, то расползались. Взгляд, то останавливался на лицах людей, то снова уходил в свой мир небытия. Наконец он сел на ближайшую лавочку. Погода была замечательная, лучше такой погоды только гроза. Пасмурное небо и мелкий дождь. Сердца большинства людей сжимались при такой погоде, они ждали солнца, но ни единого лучика. "Может - вновь сбивались мысли в комок - всё дело в них? Но как, это же бессмыслица получается" – и опять мысли расползались, словно тараканы. Многие не замечали его, но кто замечал обходил стороной. Если бы не довольно приличная одежда, его бы посчитали за наркомана, ибо глаза его были красные. Вены небыли видны, лишь краснота, которая светлела ближе к серо-зелёным глазам. " Но раз они виноваты, то каким образом?", он опустил голову и взглянул на туфли. " Снова испачкал чтоб их" - он посидел, взглянул на них ещё несколько раз и раздражённо направился к ближайшей траве. Дождь, только что утихнувший, омыл зелёную траву. Она казалась изумрудной и немного блестела. Человек подошёл к ней и вытер свои туфли, подошвы которых были немного запачканы в грязи. " Кто там говорил про тварь?" - снова промелькнула мысль " Гончаров, Тургенев, Гоголь, вроде Гоголь." Осмотрев туфли его лицо приняло удовлетворённый вид. - И кто тут дрожит? - прошептал он траве наклоняясь к шнурку. Человек поднялся. Его фигура выпрямилась и направилась в сторону высоток. Спустя несколько мгновений снова ссутулилась. Он шёл как и все спокойным темпом, не привлекал внимания. Временами оглядывался. В какой-то момент его взгляд потупился, он снова ушёл в мысли. "Кто же будет отвечать? " - он встряхнул головой "Ты и будешь." Особенно внимательный наблюдатель приметил бы, как его глаз начал подёргиваться. "Не могу я отвечать, я ведь имел полное право..." Его мысль оборвалась. Скорее всего пока он шёл в своих мыслях даже и не заметил как врезался в прохожего. - Что же это вы? Под ноги надо смотреть. - сказал довольно пожилой мужчина с добрым укором. - Извините - буркнул Человек и пошёл дальше. Пальто намокало под вновь начавшемся дождём. Дело шло к ночи. Высотки были всё ближе. Закат окрашивал рубиновыми красками здания многоэтажек, деревьев и машин. Всё вспыхивало совершенно неожиданными красками. Человек продолжал свой путь. Он был так же неумолимо упорен в пути как и в мыслях. "Было бы удовольствием закончить так все удовольствия". Рубиновый превращался в кроваво красный. Он подошёл к девятиэтажном у дому. Не самому высокому, но самому близкому. Человек направился к домофону. Взглянув на номера квартир набрал случайный номер 247. Гудок, ещё гудок. Звук снятия трубки. Искажённый женский голос донёсся из металлического монстра: - Кто это? - Почта. - А, да сейчас открою. По лицу было видно, что он был не готов к вопросу, и выдал первое, что пришло в голову. - Да, спасибо. Электроно-птичьим щебетом открылась дверь. Человек вошёл. Обычный подъезд, незапертые почтовые ящики напичканные рекламой. Человек сделал первый шаг. Его лицо перекосилось толи от ярости толи от страха. Но шаг был уже сделан. Удача была на его стороне, кто ещё мог подумать, что ему откроют. Ведь он обязательно надеялся, что ему не откроют. Недолго думая Человек поднялся на площадку и нажал на подпалённую кнопку, вызывая рокочущее чудовище из глубин Тартара. Пару секунд спустя его пасть раскрылась. Человек нажал на кнопку девятого этажа и после рывка отправился на верх. Подъём длился вечность. Никогда ещё себя так не ощущал Человек. В одно мгновение он будто возненавидел своё состояние и нарушая все правила покоя рокочушего чудовища начал метаться из стороны в сторону. Метания прекратились после того как открылась дверь лифта. Но ярость никуда не делась. Сейчас, встреть он хоть одного своего знакомого, тот не узнал бы Человека. Не было в его взгляде искренней радости. Глаза будто стали неестественно голубыми, хотя может это был просто свет. Оглянувшись он подошёл к лестнице на крышу. Когда он увидел дверь открытой, нельзя было передать этих одновременно и ликующих и яростных и искреннее испуганных эмоций. Шанс, что дверь будет открыта был один к тысяче. Но удача преследовала его сегодня. Прошипев что-то нечленораздельное себе под нос, Человек направился на крышу. Там уже темнело. Ещё пару минут и кроваво-красный цвет превратиться в фиолетовый, а затем и в ночной. Он посмотрел на закат, он был прекрасен. В глазах пылали огоньки. Он снял с себя пальто и подбежал к краю крыши. Мгновение и вот пальто летит вниз подхватываемле ветром. Он посмотрел ему вслед. И сделал шаг вперёд. Падение было ещё более вечным, чем подъём. Яростный вопль вылился в истинный крик отчаяния и ужаса. Кровь сливалась с цветом заката. Казалось, темнота должна была наступить уже давно. Ветер разносил запах реки, тёкшей неподалёку. Радио выкрикивало обрывки новостей, которые никто не слушал. Мужской голос боролся с шипением : "Обнаружено ... Пшшшш.... Девушки..... Пшшш..... Совершено......пшшшш..... Этой ночью........ Рана........ Пгшшшшшшш.... Не найден" Никто так и не разобрал слов безымянного ведущего.