Предложение

***

— Ё, нам надо серьёзно поговорить, — заметил Краткий после окончания исключения, глядя за тем, как ассистент убирает доску с результатами голосования. — Это из-за подделывания голосов в пользу исключения Пшики? Я понимаю, что ты недоволен, но я… — начал было Ёшка, как его прервали. — Нет, я не по этому поводу, хотя, конечно, кто бы мог подумать, что и такое может произойти, — Краткий невольно нахмурился, а потом продолжил. — Я хочу поговорить о нас. — О нас? — седьмая буква русского алфавита непонимающе перевёл взгляд на одиннадцатого. — Ну, да, о нас. О тебе и мне, о Й и Ё, — И Краткий кивнул несколько раз, а потом замолчал.       Возникла неловкая и немного странная пауза, очевидно должно было следовать разъяснение этой формулировки, но одиннадцатый не спешил. Он лишь сосредоточенно стал разглядывать график предыдущего голосования. Он задумчиво почесал под ртом, будто действительно погрузился в свои размышления. Ё же чувствовал себя неудобно: недосказанность повисла в воздухе. Хотелось уточнить, но сейчас казалось грубым это сделать: лишь помешает Краткому, который и так много чем занимается.       Краткий внезапно цокнул языком, после чего смял график и отбросил в сторону. Характерный щёлкающий звонкий звук повис в воздухе. Он напомнил седьмому о недавнем событии. Они были тогда у Краткого, точнее он зашёл после испытания сообщить результаты и как всё прошло. Застал он того в оранжерее, одиннадцатый много говорил о цветах и прочих растениях, которыми, несомненно, гордиться. Он точно также цокнул языком, когда во время недоэкскурсии для Ё наткнулся на увядающие гортензии. Цветы в отличие от других буквально повисли на ограде, которая их спасала от неизбежного падения. Лепестки немного скукожились, а стебли и листья по краям уже пожелтели. Краткий слегка разочарованно вздохнул, заявляя о том, что, к сожалению, до идеала его оранжерее ещё далеко. Ёшка же перевёл взгляд с цветов на чуть огорчённого одиннадцатого, а тот несомненно был огорчён. Ё знал это, потому что некоторые вещи для Краткого всё же были очень важны и если с ними было что-то не так, тому не было чуждо чувство расстройства. Каждый испытывает подобное время от времени, Ёшка знал это как никто другой. — У тебя прекрасная оранжерея, Краткий, поверь, остальным остаётся только завидовать. Аз точно не может подобным похвастаться, — Ё постарался рассмеяться, а потом кивнул в сторону увядающих цветов. — Ничто не может быть идеально, в конце концов, на месте этих гортензий можно посадить новые прекрасные цветы.       Краткий тогда задумчиво посмотрел на него, потом туда, куда Ё указал и, усмехнувшись, спросил: — А какие цветы тебе нравятся больше всего? — Не знаю, наверное, альстромёрии, — Ё почесал верхушку головы, улыбаясь. — Их у меня в оранжерее нет, надо будет посадить, — Краткий кивнул, после чего извинился и отправился на поиски Верховного Садовника.       Вот и сейчас он выглядел также задумчиво, как и тогда. Й внезапно достал свою книгу «Гишики» и стал что-то читать. Возможно оборванный диалог мог бы быть забыт, но Ё было слишком интересно, что же подразумевал Краткий. — Ты сказал, что хочешь поговорить о нас, — Ёшка снова мягко улыбнулся, наблюдая за тем. — Ах, да, — одиннадцатый хлопнул себя по лбу и быстро убрал книгу. — Нужно как-то на собрании объявить Азу о шоу. Сообщить всем и сказать, что мы вдвоём этим занимаемся, поэтому я вынужден иногда пропадать, да и ты тоже.       Ё почувствовал лёгкое разочарование, почему-то ему казалось что речь должна была пойти о другом. Хотя слышать от Краткого про собрания было даже иронично, он часто не приходил, видимо, благодаря хорошим отношениям с первым он действительно мог пропускать эти мероприятия, не сообщая причин. Ёшка прекрасно помнил эти бессмысленные собрания, где разговоры ни о чём, обычно Аз всех критикует и больше всего несчастного Яори, который предпочитает подальше где-нибудь затесаться среди других букв. Иногда Ё очень хотелось в такие моменты, чтобы там был Краткий, потому что одиннадцатого может первый бы послушал. Вообще тот мог осадить Аза, как уже было несколько раз, после чего первая буква алфавита раздражённо уходил и что-то бурчал в стороне. Сам же Ёшка, к сожалению, просто не мог так сделать, всё-таки он с Азом находился на разных ступенях. — Так в чём проблема? Собрание будет, наверное, через пару дней, вот и скажешь, — Ё пожал плечами, проблемы он тут не видел. — Это да, мы много делаем вместе и ты очень мне помогаешь с шоу, — внезапно Краткий сказал. — Я хочу, чтобы мы стали парными симболарами.       Парные симболары — это что-то новенькое. Бывают парные согласные: глухие и звонкие. В конце концов, гласные тоже выделяют иногда по парам по схожему звучанию. А вот чтобы Й и Ё получили связку — это экстраординарно и, скорее всего, недопустимо. — Что? — у седьмого глаза на лоб полезли.       Подобную мысль, несомненно, мог выдать только И Краткий. Как на подобное отреагирует Аз — было загадкой, да и остальные буквы… Ёшка удивлённо смотрел за одиннадцатым, который внезапно повернулся к нему и сказал: — Точно, я же не спросил. Ё, ты согласен со мной стать парными симболарами?       Сиреневый залился лёгким тёмно-фиолетовым румянцем, вот это уже соответствовало ожиданию от слов «поговорить о нас». Эти слова вызывали тёплое ощущение во всём теле и невольно хотелось глупо улыбаться. По правде говоря, Ёшка слегка улыбался всё время, поэтому то, что он улыбался шире не особо удивляло. Скорее Краткого немного напрягло молчание со стороны ассистента. Он-то рассчитывал сразу на ответ, но Ё как будто завис. Одиннадцатый тихо покашлял, привлекая внимание другого. Ё спохватился, поняв, что всё это время молчал: — Конечно, я согласен.       Ёшка рассмеялся, глядя на Краткого, который внезапно тоже начал улыбаться. Й довольно хлопнул в ладони, показывая всем видом, что, мол, «решено». — Необычные предложения у тебя, — Ёшка усмехнулся, окончательно убирая последнюю декорацию. — Не миллион тысяч зато, — фыркнул тот, мотая головой. — Да, это гораздо лучше миллиона тысяч, — Ё посмотрел на Краткого. — Что лучше миллиона тысяч? — буквально закричала возникшая из ниоткуда Пшика.       И Краткий мрачно посмотрел на обджекта. Ёшка напрягся, подумав, что сейчас его самого отчитают за необдуманные высказывания, но этого не произошло. — Для вас ничего, а для Ё есть какие-то вещи поважнее, — одиннадцатый сложил руки на груди.       Таким образом неловкий момент был разрешён и замят. Обджекты отдыхали перед очередным испытанием, а Ёшка невольно даже стал ждать нового собрания симболаров, ведь на этот раз может оказаться даже весело.