Шёпот ветра

С того момента Минхо не мог прийти в себя ещё 3 дня. Каждый день казался пыткой временем, которую он с трудом мог побороть. Из раза, в раз вспоминая тот концерт, ему хотелось выть от боли и лезть на стену. Эта боль в вперемешку с ужасом глушили разум, не давая спокойно дышать. С каждым новым приступом казалось, что шансы на спокойную жизнь минимальные. За все эти дни Минхо понял лишь одно, Джисон для него наркотик, а он бывший наркоман. Хватит всего одной дозы, чтобы снова сорваться и потерять контроль над собой. Что же делать со рвущимися наружу чувствами. Его никто не понимает. Всем кажется, что он одержим прошлым, что он одержим им. Но разве так плохо желать кого-то? Разве плохо думать, мечтать, вспоминать, любить и быть зависимым? Минхо действительно не понимал, что он делал не так. Все его мысли и действия сводились к тому, что ему хотелось отыскать Джисона. В нем до сих пор теплилась надежда, что его не забили, что его по-прежнему ждут. Было уже раннее утро, когда Минхо смог прийти в себя хоть. Лучи восходящего солнца бились сквозь тучи, которые растелились по всему небу. Дома было жутко холодно, то ли от пустоты внутри, то ли от открытой форточки. Парень с трудом встал с кровати и натянул на себя серый потертый свитер. Взяв с тумбочки сигареты марки "BlackStone" он побрел по квартире искать зажигалку. Было тихо настолько, что эта тишина отдавалась звоном в ушах. Пройдя на кухню, он взял со стола фирменную зажигалку Xikar Pipeline и сунул её в правый карман своих домашних штанов, после чего Минхо отправился на балкон. Легкий и не по-осеннему холодный ветер. Казался влажным. Он ласкал опухшее от слез лицо, нежно обволакивая расслабленное тело, и несколько раз пробирал до дрожи. Это ветер перемен, всегда ласкавший, но никогда не приносящий ничего хорошего, шептал тихо и еле уловимо. "Конец". "Конец". В этот же раз Минхо не слышал или игнорировал чуткие и на жуть непонятные намеки. Минхо и так понимает, что его жизнь снова рушится. Рушится из-за проклятого ублюдка, который бросил и обвинял в тех грехах, которых Минхо не совершал. Или совершал? Он уже запутался. Сложно было поймать здравый смысл. В его голове то эхом гремели воспоминания и обвинения, то был белый шум, не давая даже думать нормально.  – Думаю, это конец всему, — прошептал Минхо и закурил сигарету.  Пальцы, слегка дрожащие от холода, ловко прижимают сигарету к губам, втягивая в себя дым. Он тягучий, горький, и он приятно обжигает горло, даря ощущение тепла. Дым поднимается, клубится, образуя причудливые формы, словно танцующие призраки. В тишине слышен только треск огня в пепельнице и шуршание листьев за окном, готовые уже с концами опасть на землю и раствориться в земле. На балконе, в окружении пожухлой листвы и холодного воздуха царит тишина и покой. Только тлеющая сигарета напоминает о том, что жизнь продолжается, несмотря на холод и одиночество осени. Но только окурок потухнет, и Минхо придется вернуться в жестокую реальность, где он один, без своего Джисона, без его чутких и нежных губ, без его хрупкого тела, которое растворялось в нем в ночь их проявления любви. Разве можно было принудить к таким аккуратным и при этом обвеянным любовью действиям? Разве мог Минхо принудить его и сделать таким? Разве можно было принудить к таким аккуратным и при этом обвеянным любовью действиям? Разве мог Минхо принудить его и сделать таким? Если бы тот роковой момент они не расстались, мог бы Минхо быть счастлив с ним? Ему хотелось коснуться ещё раз его пухлых щечек, заключить в объятия и никогда, никогда не отпускать его. 

7:00 am

Собравшись не только физически, но и духовно, Минхо выходит из своей квартиры. Сев в машину и начав движение, парень оказывается около университета, потом кабинет деканата, подписывает договор об отчислении и забирает документы. Снова машина и дорога. Он едет, но куда Минхо не понимает. Едет хаотично и явно не трезво. Но вот перед глазами дом Сынмина. Парень не спеша выходит из своего автомобиля и подходит к домофону. Трясущимися и по-прежнему холодными пальцами нажимает на звонок.  «Дом Кимов слушает. Кто это?» –прозвучало из домофон.  Минхо хотел было ответить, что это он, но застрявший ком в горле не дал промолвить и звука. По ощущению стало казаться, что воздуха не хватает. Так забавно. В мире достаточно кислорода для восьми миллиарда человек. Но вот жалость для Минхо нет и глотка. «Кто там» – уже с нотками толи недовольства, толи тревоги прозвучало из коробки.  Минхо так и не смог ничего сказать. Стукнувшись плечом об калитку, парень стал потихоньку скатываться вниз. Мир вокруг начал плыть, пока и вовсе не превратился в размытую мутную кашу. Голова кружилась, будто он только что вышел с Американских горок, а звуки вокруг и будто бы пропали. Только вдалеке слышались неотчетливые стуки. На улицу вышел Сынмин, весь потрепанный и в своей домашней одежде, которая представляла собой смятую толстовку с рисунком из мультсериала "Рик и Морти" и на ослабевшей резинке серые спортивные штаны.  – Чёрт возьми! Ли Минхо! – прокричал юноша от удивления и тут же ринулся к своему другу.  Минхо же был уже на грани того, чтобы потерять сознание. Сынмин ловко подхватил своего друга и повел в дом. Уложив Минхо на диван, Сынмин помчался за стаканом воды. В свое же время Ли по тихонько стал приходить в себя.  – Держи, выпей. – Сынмин протягивает стакан Минхо.  –Что это. – нахмурившись, отвечает Ли.  – Как что? Вода. Пей, говорю.  С небольшой неохотой Минхо принялся принимать сидячее положение.  – Ты идиот или что? Лежи и пей, — С раздражением тараторит ему Ким и предотвращает его попытки сесть.  – Сам ты идиот! Как я должен лежать и пить. – с таким же раздражение отвечает Минхо.  Уголки губ Сынмина расплываются в еле заметной улыбке. – О как! Если уже огрызаешься, значит, тебе легче.  – Есть такое, — чуть задумчиво отвечает ему Минхо. И все таки берет в руки стакан с водой.  – Что случилось? Почему приехал? Да, и в таком состоянии. – Я не знаю. – Минхо всё таки принял сидячее положение и, опрокинув голову назад, прикрыл тыльной стороной ладони глаза.  –Не знаешь? – Сынмин тут же изменился в лице. Его брови нахмурились пуще прежнего, а глаза приобрели прищуренный взгляд, будто тот пытался считать состояние Минхо, считать его мысли, почему его дорогой друг приехал без причины и сейчас находиться в таком плачевном состоянии.  –Я отчислился из университета. – Спокойным и тихим тоном проговорил Ли.  – Как это отчислился? Ты в своем уме? Тебе оставалось проучиться всего ничего! Что с тобой, Минхо. Это же была твоя мечта! Ты так усердно готовился к вступительным экзаменам, так старался на факультете. А ради чего? Чтобы отчислиться?  – Сынмин. У меня нет сил не то, чтобы учиться. У меня нет сил дышать. – Минхо выдержал небольшую паузу. – У меня нет сил дышать без него. – Опять ты про него! Отпусти ты его уже! Прошлое не вернуть. Он кинул тебя и воткнул нож в спину. Уехал в Америку, а тебя оставил гнить тут, гнить в своих мыслях и чувствах. – Сорвавшись на крик, Сынмин схватил Минхо за плечи и аккуратно потрес, надеясь, что тот придет в себя.  – Откуда ты знаешь, куда он улетел? – У Минхо раскрылись глаза. Он смотрел на Сынмина с ноткой непонимания и нарастающего гнева.  – Он мне сказал, – спокойно и твердо ответил Ким. И не только мне. Все знали.  – И вы мне ничего не сказали? – Тут уже на крик срывается Минхо.  – Да какая разница? Он бросил тебя и ничего не сказал.  – Большая. Я мог поехать за ним. Я мог отыскать его и поговорить. –Минхо вскакивает с места и чуть ли не сбивает с ног Сынмина. – Мы знали, что ты так поступишь. Мы не хотели, чтобы после этого ты разрушал себя ещё больше. Ты же начал приходить в норму. Что вообще с тобой стряслось. – Сынмин старался держаться спокойно, но в его голосе проскакивают нотки раздражения и желание вмазать по физиономии Минхо.  – Да, я умираю без него, Как же ты не понимаешь. Медленно, но верно я скатываюсь в эту яму отчаяния, из которой мне не удается выбраться. Каждое воспоминание о нем не дает мне спокойно жить. Я потерял не парня, я потерял частичку своей души, своей жизни. Он - тот желанный свет в бесконечном мраке, что окружает меня.  Эти слова не на шутку разозлили Сынмина. Он так долго выхаживал Минхо, всегда был рядом, чтобы помочь ему. Никогда не бросал одного, трясся над ним, как мама птица над своим птенчиков. Но всё, что видит Минхо - это Джисон. – Хватит говорить о нем. Хватит. – Сынмин пинает с ноги рядом стоящий столик. Ваза, что когда-то была подаренная Минхо на 18-летие Сынмина летит в сторону. И вот, она касается пола. Не мягким звоном, а грохотом разрывающий разъяренную атмосферу. Стекло, что когда-то так старательно и тщательно натирал Сынмин, разрывается на миллион осколков.  – О нет..– Тихо проговорил Сынмин. Который, кажется, уже понял, что совершил большую ошибку.  Минхо же, смотрящий на это всё с таким холодом и безразличием, произнёс фразу.– Но ведь безумие заразительно, как и любовь. Безумие помогает поверить в невозможное.  – Что? – С дрожью в голосе отвечает Ким.  – Я ухожу. — Кратко отвечает Ли и направляется в сторону выхода.  – Стой, Куда ты уходишь? – Сынмин широко раскрывает глаза и идет за Минхо. Он почти схватил его, но слова парня заставили его впасть вступор.  – Я иду за своей любовью. А то есть своим безумием.  – Но ведь любовь здесь, Минхо, Она рядом тут, с тобой, — На глазах Сынмина накатываются слезы. Он прижимаем к груди ранее выставленную руку. –Почему ты не видишь.  – Я знаю, что вы все меня любите. Но без него я не представляю свою жизнь. Минхо ушел, не обернувшись. Звуки захлопнувшись двери отдается в ушах, как похоронный марш. Сынмин остался дома совершенно один, наедине со своим разбитым, как ваза, сердцем. Если когда-то ему удалось его снова склеить, то в это раз ему вряд ли удастся сделать это снова.