Машин суп

Приехали мы с семьёй в сад на несколько дней. Прибирались, копали, граблями листья убирали, ну, и отдыхали. И вот, в один из дней, нужно было приготовить что-то на ужин. Поручили это дело мне и моему отцу.Пришли мы, значит, на кухню, а он и говорит: —Маш, сегодня ответственная за готовку ты. Я буду следить, а ты готовить. Такой расклад меня не устроил. Это сейчас в смысле? Чтоб вы понимали, я и готовка — две несовместимые вещи. Ну, чисто для справки: если я захочу поесть и начну готовить, это закончится, как минимум, сотрясением мозга и пожаром, даже если по рецепту ничего не будет связано с огнём. Ну, я в знак протеста и говорю: —Батя, готовить вот вообще не умею. Кухня вместе с домом на воздух взлетит. Давай, может, вместе всё же будем готовить будем, а? — Нет. Сегодня ты будешь учиться готовить. Я буду лишь смотреть и направлять тебя. Ну, думаю, ладно, фиг с ним. Суп в любом случае есть придётся, так как кроме него больше ничего не будет. А до магазина идти больше нам больше часа. Приготовила я всё, значит, для готовки: руки, овощи и ножи помыла. И стою, смотрю на стол, не знаю, что делать. Батя мой цокнул и говорит: — Сейчас нарезаешь картошку, штуки три, морковки две и лук. Я глаза вылупила. Я и лук? Ну это уже перебор. —Ну, бать, это уже слишком. Ты режешь лук и это не обсуждается. Ну, в общем, на этом и порешали. Работа закипела. Начать я решила с лёгкого: очистить и порезать морковь. Управилась я быстро. Морковь закинула в сковородку. Принялась за картошку. С ней всё тоже самое. Только, вот, нужно было набрать воды в кастрюлю воды. Батя уже давно нарезал лук и закинул его к моркови. — Налей масла в сковородку и иди, набирай воду в кастрюлю. Ишачить меня заставили знатно. Ладно масло, оно на полке в доме стояло. А вот вода… За ней мне пришлось идти. И нет, не до колодца. А до трубы. Шланг, который к этой трубе подключён, очень хлипкий. Он буквально порван везде, где только можно. Так ещё и вдобавок его держать надо, чтоб не соскользнул и тебя водой из трубы не обрызгало. Удача явно повернулась ко мне своим самым лучшим местом. Подошла я, значит, к этой трубе, а там, чтоб напор воды пошёл, нужно было крутануть вентиль. Он ещё, зараза, маленький и поломанный. Да и крутится плохо. И мне пришлось двумя руками его крутить. А вот позаботиться о шланге забыла. И когда я крутанула этот вентиль, на меня начала брызгать вода. Так ладно бы она так и продолжала брызгать, не беда. Так нет же. Этот шланг улетел куда-то в траву. А на дворе вечер, ничего не разглядишь. Ну и я, начинаю, как под дождём, ловить воду из этого «гейзера». После чего пытаюсь этот гейзер выключить. Еле как это сделала. Недовольная и мокрая заваливаюсь в дом, а затем и на кухню. Батя стоит ко мне спиной. Видимо, он услышал, что я пришла. Ну а кто б не услышал? Я как слонопотам с этой кастрюлей. И отец, медленно поворачиваясь, говорит: — Маш, где тебя носит? Тут уже плита разогрелась… Повернулся он, значит, полностью и увидел такую картину: я, с кастрюлей в руках, вся мокрая, с землёй на футболке и с недовольным лицом стою и смотрю на него. — Маш, ты по пути домой в луже искупалась? Дружно посмеявшись, я оставила кастрюлю и пошла переодеваться. Прихожу на кухню, ставлю кастрюлю на плиту. Стою, значит, в носу клад ищу. Батя, посмеиваясь, говорит: — Маш, я пойду полежу. Как закипит — зови. Я там стою, жарю морковь. Пожарила, закинула в кастрюлю. Прошло минут десять. Вода начала закипать. По наставлению бати пошла к нему. Захожу в комнату и вижу, что отец лежит на диване. Подхожу, начинаю его тормошить: — Бать, там это… Вода закипела. Что дальше делать? — Я не люблю мыться в горячей воде… Пусть остынет. Первая моя мысль была о том, что батя ну, наверное, так пошутить решил. А потом-то вижу: глаза закрыты. Отец-то мой спит. Ну, или дремлет. Продолжаю попытки разбудить эту спящую красавицу. — Батя, ты не в бане! Давай, очухивайся. А то без обеда останемся. Отец резко подорвался. Наверно, новость о том, что еды не будет, его отрезвила. Ты не ты, когда голоден. Забежав на кухню, он сказал, что ну посоли, поперчи, рис добавь. И опять ушёл. Шансы того, что у нас будет вкусный ужин, резко понизились. Поперчить-то я поперчила. А вот с солью возникли трудности: солонка, в которой соль хранилась, была ржавой. В общем, открывалась через раз. Ну и я, чтоб не просыпать много, решила сразу открывать ее над кастрюлей. Это было моей фатальной ошибкой. С одной стороны хорошо, что соль на пол не просыпалась, а то в магазин идти как-то не шибко хочется. Но с другой, эта вся соль, что могла оказаться на полу, оказалась в кастрюле. И самое плохое, что суп-то не переделать. По крайней мере сегодня. Больше часа и по темноте в магазин никому идти не захочется. Ну, ладно. Все голодные — и так съедят. И вот настало время добавлять рис. Опять же, по тому же наставлению папы, я пошла к нему спрашивать, сколько риса класть. Пришла и спрашиваю: — Бать, сколько риса класть? Весь? Не весь? В ответ он пробурчал еле слышно: — Давай, наливай половинку!.. Я расценила это как намёк, что, дескать, навали половинку упаковки. Иду обратно на кухню, добавляю. Смотрю, как-то мало риса. Дай, думаю, ещё положу. Ну и как обычно, я отвлеклась. На муху. Ну, а чё она? Итог нашей с ней мелкой «войнушки» был печальным. Высыпала я всю упаковку риса. Ну ладно. Пути назад уже нет; продолжаю готовить. Приготовила, плиту выключила и оставила супчик остывать. К этому времени проснулась моя мама. Приходит на кухню и говорит: — Ты что, суп одна делала? — Ну да. — А отец где? — На диване разлагается. Суп готов: он остывает. Мама прошлась по кухне одобрительным взглядом и кивнула сама себе. Вот мы уже сидим с мамой за столом, болтаем. И тут видим чудо в проходе. Видимо, проснулось недавно. Идёт, потягивается и говорит: — Ну что, суп сварила? — Угум. — Вот видишь, какая молодец! А говорила: «Не умею, не умею!» Ага. Вот только я бы кухню сожгла, если бы ты не проснулся вовремя. Повезло, так сказать. — Ну, неси, попробую. — Отец сел на стул и придвинулся к столу, всем видом показывая, что очень ждет ужина. Принесла ложки, тарелки, хлеб. Ну и гвоздь программы — суп. Отрезав себе кусок хлеба и попробовав суп, лицо бати переполняли эмоции: сначала ему, вроде, понравилось; после он скривился. — Ну… Я люблю солёное. На первый раз пойдёт. Мама от отца не отставала — тоже опробовала сиё «творение»… — Маш, чего вокруг да около ходить: не надо тебе готовить. В следующий раз, боюсь, не переживу. Дружно посмеявшись, мы продолжили есть, скривив лица. Теперь готовка лежит на маме. А когда я заводила речь про этот супчик, мама лишь кривилась и говорила: «Гадость несусветная была. Ели и давились».