Темно-оранжевый закат

Антон плачет. Сидит в своей квартире и плачет. Как девчонка ревет на полу и не знает, как жить дальше. Теперь не знает. *** За 8 часов до этого. Антон приехал в дом к своему отцу. Он попросил его заехать как-нибудь, чтобы разобраться с документами о передаче бизнеса сыну. Так что шатен без пяти минут Антон Андреевич — руководитель самой успешной пиар-компании, к тому же еще и жених. Он никогда не любил себя. Считал, что не за что. А за что, собственно говоря? Высокий (очень), худой (тоже очень), вечно лохматый, с такими кудряшками. Он как-то подстригся один раз, да такой ужас, что он поклялся себе больше не стричься. Реально кошмар. Но девчонки так не считали. Точнее одна. Ира — прекрасная, красивая, талантливая, умная, подобрала Шастуна четыре года назад. Любит его всем сердцем. Всегда поддерживает и во всем соглашается с ним. С родителями парня они познакомились уже через год после начала своих отношений. Они приняли ее очень хорошо. Точнее, он. Отцу Антона очень понравилась Ира, что не могло не радовать парня, ведь Шастуну старшему угодить крайне сложно. Мама Антона развелась с его отцом, когда мальчику было восемь лет. На нем это сильно отразилось, но он никому об этом не говорит, ведь после развода отец забрал его, а Антон маму любил. Отец все после развода себе забрал и сына и бизнес и прибыль от него. Да еще и с Антоном видеться запретил. Шастун маму найти хотел, но Ира говорила, что бесполезно. Действительно, а как? Он давно уже потерял всякую надежду. Наконец доехав до Рублевки (дурацкие пробки), он остановился около большого трехэтажного дома. Он не стал жить с папой лишь потому, что от университета, который выбрал его отец, до дома было очень далеко. Антон снимает квартиру с Арсением. Просто в общаге он жить не хотел, а квартир поблизости не было. Арсений оказался приятным сожителем и хорошим другом. Да просто крутой пацан. Кстати, они в одном университете учатся. Антон поднимает голову и смотрит на яркое голубое небо над ним и начинает понимать, что его жизнь, кажется, налаживается. Недавно он решился сделать предложение Ире и та согласилась. Его отец очень удивился, но потом подумал и решил, что пора передать бизнес по наследству. Не зря же он на отца столько лет работал? Учился ради него, поступил в университет, в который хотел отец, а так он мечтал на дизайнера поступить, но все это не важно. Теперь не важно. Он открывает дверь и заходит в дом, но там тихо. Хотя обувь в прихожей, значит, папа дома. Шастун слышит звуки, доносящиеся сверху и идет туда. Шагая по ступенькам, его не отпускает чувство чего-то плохого. Как будто он не должен туда идти, будто это неправильно. Бред. — думает Антон и подходит к комнате отца. Дверь туда была не заперта. Парень заглядывает в щелочку и не верит глазам. Он распахивает дверь и видит, как его отец занимается любовью с его невесткой. — Антон? — вопрошает Шастун старший, замерев от удивления. Кузнецова пугается и кутается в одеяла, непонимающе смотря то на будущего мужа, то на его отца. Парень мотает головой и выбегает из комнаты, спускаясь за водой на первый этаж. Он осушил весь графин, прежде чем сесть на диван в гостиной и закрыть лицо руками. Какого хрена он только что увидел? К этому времени любовники оделись и спустились к Антону, чтобы поговорить. — Антон. — зовет отец. — Как долго? — рычит шатен. — Не груби мне. — приказал хозяин дома. — Три года. Антон встает лоб в лоб с Шастуном старшим, а в глазах — ярость, огонь. Хочется быстрей залить водой, невозможно смотреть. Парень, не отходя от отца, поворачивается к девушке, что стояла сложив руки на груди. — За что? — тихо произнес он. Нет, она не могла. Его невеста, его любимая, что была с ним и в радости и горе. Как же так? — Мы любим друг друга, уже очень давно. — в ее словах совсем не было эмоции, словно ей все равно. Антон не выдержал. Он резко замахнулся и его кулак впечатался в лицо Андрею. Тот упал на ковер, держась за ушибленное место. Антон разбил ему губу, из нее текла кровь. — Ты что творишь, гаденыш… — Шастун старший встал, угрожающе смотря на сына. — Ты от меня ни копейки не получишь! — он перешел на крик. — Бизнес я оставлю себе и Ире, а ты убирайся прочь и чтоб я тебя больше не видел! Антон лишь оглянулся, пытаясь запомнить все, уже зная, что сюда никогда не вернется. — Урод. — процедил парень и вышел из дома. Дальше все как в тумане. Такси, клуб, виски, текила. Ничего не лезет. Его воротит от еды и алкоголя. Он выпил всего стакан, но ему уже херово. Что-то подмешали туда — подумал он. Да пофиг. Антон не помнит, как его резко отпустило. Он не чувствовал ни-че-го. Ноль эмоций. Абсолютной. Пустой человек. Совсем пустой. Парень приехал домой. Домой — это на съемную квартиру, где они живут вместе с Арсением. Арсения дома не было. Наверное работает, трудяга — подумал Антон. Работает. Трудяга. Он ведь тоже работал. На отца. Всю жизнь работал, не покладая рук. И что в итоге? Глаза были на мокром месте. Шастун решил уйти к себе в комнату, что бы, если кто пришел, никому не мешать.

***

Антон плачет. Сидит в своей квартире и плачет. Как девчонка ревет на полу и не знает, как жить дальше. Теперь не знает. На улице вечер. Красивый такой. Шастун видит лишь солнце, которое медленно спускается вниз, прячась за деревьями, но оставляя красно-оранжевое море после себя. Антону плохо его видно. Антону плохо. Он распахивает большое окно и садится на пол, продолжая плакать. Парень вспоминает про сигареты и шарится по карманам в их поиске. Ничего. Сука, как ничего? Где? Где они?! Я не могу без них, блять. Я просто не могу. — Шаст, а че дома так холодно? — доносится из коридора. — Ша-а-аст. — зовет его друг. Арсений проходит вглубь коридора и бесцеремонно распахивает дверь в его комнату. — Шаст? — испуганно спрашивает сосед. Парень лежит на полу, закрыв лицо руками и поджав ноги под себя. Его плечи подрагивают, что заставляет навести на мысль. — Антон! — Арсений подрывается к другу. — Антон, ты слышишь меня? — он берет того за плечи и поднимает, заставляя посмотреть соседу в глаза. — Шаст, посмотри на меня. — просит он. И Шастун смотрит. От увиденного Арсений шумно выдохнул. Лицо и глаза друга были красные, а на щеках виднелись явные дорожки от слез. Антон продолжал плакать, смотря на Арсения. Тот, кажется, понял его без слов и крепко прижал к себе, гладя по спине. — Чшшш, — шептал голубоглазый, — Успокойся… Расскажи, что случилось? — И-ира… Отец… А… Они… — Антон заливается слезами. Ему очень трудно говорить. — Любовники? — спрашивает Арсений. Ответом ему служит еще больший крик друга куда-то в его плечо. — Я так и знал. — тихо говорит он, чтобы никто не услышал. — Ну все, все… — Мне плохо. — только и произносит Антон. — Пойдем покурим? — спрашивает парень. Шастун молча кивает и поднимается, идя на балкон и вытирая руками слезы. На балконе тоже красиво. Только вот солнце полностью ушло и краешек неба над деревьями красный-красный, а наверху уже темно-синий и виднеются звезды. Стало холоднее. Антон дрожит и сам не поймет от чего. Может от холода, а может от недавней истерики. Вдруг на парня накидывают что-то тяжелое, но теплое и обматывают в нем, будто в кокон. — Вот так. — Арсений встает сзади и кладет голову на плечо другу, протягивая в руках сигарету и зажигалку. — Спасибо. — губами шепчет Антон. Он затягивается и Попов встает рядом, закуривая тоже. — Как я теперь? — спрашивает Шастун, смотря вдаль, — Я же не смогу без нее, я любил ее… А отец? Я всю жизнь свою отдал. — говорил он. — Она изменила мне у меня на глазах, Сень! — крикнул парень. И только Антону разрешено называть так Попова, хоть мальчишка об этом даже и не догадывался. — Теперь он забрал у меня бизнес. Ради которого я, блять, всю жизнь пахал! — продолжал кричать он, а Арсений внимательно следил за ним. — Я не хочу жить, Арс. У меня больше нет причин. — на глазах выступили слезы. Он приложил докуренную сигарету к руке, чтобы потушить и ничего не почувствовал. Ничего. — Антон, что ты делаешь? — Арсений попытался убрать его руку, но хватка оказалась сильной. — Отпусти, пожалуйста. — слезы текли ручьем, а обе руки дрожали. Шастун попятился назад, но оступился и рухнул на пол, дрожа уже всем телом. Абсолютно ничего. — Посмотри на меня, ну же. — просил Арс, но Антон его не слышал. Ничего. Ничего ты не чувствуешь. Ты бездушный. Машина. Тебя удалось перевоспитать. Парня надо было привести в чувства. У Арсения сердце останавливалось, когда он представлял, что может парень с собой сделать в такой ситуации. — Антон, смотри. — Шастун поднял голову и в него впечатались губы. Мягкие, с привкусом сигарет, губы. Они настойчиво водили по губам шатена, заставляя участвовать тоже. Язык Арсения аккуратно проходил по ровным зубам и сталкивался с языком напротив. Оттягивал и прикусывал нижнюю губу, лишь бы Антон почувствовал его. Спустя минуту Арсений оторвался от друга, разрывая образовавшуюся ниточку слюны между ними. Антон сидел с круглыми глазами и глубоко дышал. Получилось. Он почувствовал. Парень перестал дрожать, сосредотачиваясь на дыхании. Только слезы продолжали капать на футболку. — Не плачь, прошу. — прошептал Арсений. Нервы сдавали, он сам готов был вот-вот расплакаться. Теплая рука легла на щеку, стирая большим пальцем руки слезу и поглаживая лицо. Антон смотрел в глаза напротив, которые так сильно пытались передать всю жизненную силу мальчишке, и видел в них небо. Такое красивое, светлое. Точно такое же он видел перед домом отца, когда думал, что жизнь налаживается. Точно такое же он видит сейчас и этому небу хочется верить, в него хочется смотреть. — Я принесу виски. — сказал Арсений и вышел с балкона. Шастун ничего не ответил. Только закурил новую сигарету, оставленную Арсением. В голове было пусто, но было что-то еще, что придавало телу необъяснимую легкость. Из раздумий его вывел появившийся стакан с алкоголем. Антон взял его, потушив сигарету о пепельницу, и стал отпивать. Арсений поставил свой стакан на пол, поднял одеяло, которое до падения укрывало Шастуна и накинул его на плечи друга. — Спасибо. — шепнул Антон. У него не было сил громко общаться. Да и не надо. Арсений сел рядом, держа дистанцию между ними, и тоже стал пить. — Мне что-то подмешали в клубе. — спустя минуту сказал Шастун. — Еще я отца ударил. Арсений после первой фразы понял, что друг может нести сейчас несвязный бред, поэтому был готов. — Я… — начал шатен. — Всегда мечтал найти маму. Ира говорила мне, что это невозможно, можно даже не пытаться. А я много работал. Так легко работать, когда знаешь, для чего и зачем. А теперь получается и не за чем. Попов увидел подступающие слезы в глазах парня, поэтому подлил еще. Он не мог не это смотреть. Шастун сделал два глотка и продолжил: — Еще я небо люблю. Оно такое чистое, светлое, внушает надежду. — Антон поднял голову вверх, но там было темно. И только россыпь звездочек мелькали на темно-синем холсте. — Я где-то его видел… — Шастун перекинул руку на рядом сидящего соседа и оказался сверху, держа свои руки по обе стороны парня. Арсений удивленно-напугано смотрел в темно-зеленые, пока Антон рассматривал голубые. Он смотрел долго, внимательно, словно забыл, что смотрит не на картину, а в глаза человеку, который боится пошевелиться под таким взглядом. Попов смотрел на шатена. Он выглядел так жалко, так грустно, словно вот-вот потухнет, если не уже. Его хотелось укутать снова свалившимся пледом и обнимать. — Антон? — тихо спросил парень. — Мне просто нужно было увидеть небо. — задумчиво сказал Шаст и слез с Попова, садясь рядом. — Я чувствую себя ватой. Когда меня уже отпустит? — спросил он, как будто не было никакого рассматривания глаз-неба. — Тебе нужно подышать… — Пойдем на крышу? — перебил его друг. Арсений вздохнул. Он прекрасно понимал, что парень все равно пойдет на крышу (в таком-то состоянии) с ним или без него. Поэтому согласился.

***

Ночь, но звезды уже пропали с темного неба и кажется вот-вот выйдет солнце. Они стояли на крыше пятого этажа. Арсений накинул куртку, а Антон поплелся туда в том же одеяле, оно ему было как пальто. В руках у Шастуна была бутылка открытого дома виски, из которой он периодически пил. — Я не вывожу, Арс, — после очередного глотка произносит парень. — Держись, — друг сильнее сжимает его плечо, дабы показать, что он рядом. — Держу. — улыбнулся он. Антон слабо улыбается в ответ, смотря на небо. Солнце начало заходить, пуская красно-оранжевые полосы вдоль лесов. Арсений заметил перемену Шастуна, тому явно не нравился красный. Не сейчас. — Пойдем домой. Тебе нужно поспать. — сказал он. Ноль реакции. Кажется мальчишка снова уходит в себя. Нельзя этого допустить. — Антон, — Арсений резко разворачивает парня спиной к солнцу и заставляет посмотреть в свои глаза. И Антон смотрит. Смотрит и успокаивается. Его плечи расслабляются и ноги перестают держать. — Пойдем домой. Они спускаются вниз. Попов открывает квартиру и пропускает в нее Антона. Они заходят в комнату парня. Арсений закрывает все окна и расстилает кровать, пока Шастун стоит у стены и смотрит в светло-голубой рассвет напротив. Ложиться смысла уже нет, но он вынуждает закрывать глаза, чтобы не видели все, что он успел потерять. И Антон ложится. И закрывает глаза. Арсений тоже уходит спать в свою комнату и наплевать ему на пары. Ему только на одного не наплевать.

***

Антон разлепляет сонные глаза и выпутывается из одеяла (он разве накрывался им?). Его взгляд сразу приковывает вид за окном. Темно-оранжевый закат. Не голубое небо, не россыпь звезд, не красные полосы, а такой простой и чистый темно-оранжевый закат. На душе стало легче. Но вспомнил не все. Но не захотел вспоминать детали ссоры в доме отца, он не хотел думать о том, что ему делать дальше. Ему захотелось подумать о своем друге. Последние моменты, с того как он приехал домой и по сей час он помнил. Помнил, помнил и… И очень благодарен другу. Очень. Его отпустило. И боль и злость и обида и даже то, что ему подмешали в клубе. Отпустило. Ему хорошо. Он сидит на кровати и смотрит в окно. На такой красивый привычный закат, что потихоньку рассеивается, оставляя за собой лишь пару облаков. Дверь открывается и в нее заходит Арсений с бутылкой виски, где оставалась совсем чуть-чуть. — Я не вывожу, Антон. — он садится рядом и тоже смотрит в окно. Шастун смотрит на профиль сожителя и под солнечным освещением замечает дорожку от слез. — Ты плакал. — больше утверждение, чем вопрос. А Шастун думал, что он один такой. — Ты как? — спрашивает Арсений, проигнорировав последнюю фразу. — Мне стало легче. Ты меня спас. — честно говорит Антон. — И я помню все, что было вчера. — констатирует он, как факт. И по интонации не поймешь, противно ему или все равно, а в глаза посмотреть страшно. — И как? — интересуется Попов будничным тоном, а у самого в груди все горит. -Ты меня спас. — повторяется Антон. — Привел меня в чувства своим поцелуем. — даже хорошо, что друг не смотрит. У Антона горят кончики ушей. — И я не пожалел. Арсений повернулся и посмотрел в глаза напротив. Такие нежные, разбитые, чистые. Такие могут лгать? Нет, такие могут быть только обманутыми. И все. А Арсений тонет. Он умеет плавать? Не важно. Он все равно не вынырнет из них. Шастун потянулся к талии друга, обхватывая ее длинными пальцами, а Попов взял хрупкое лицо в ладони, поглаживая щеки. — Не плачь, прошу, я тоже не вывожу. — тихо шепчет Антон. — Держись, держу. — тихо говорит Арсений и притягивает его лицо для поцелуя, на который Антон отвечает.