Separation

*гудки* - Алло? Чонгук слышит уставший голос. - Ты можешь приехать? - Чонгук, мы расстались... - Мне не хватает тебя. Тишина. Звонок прерывается. Вызываемый абонент повесил трубку. Следовало ожидать. Как сложно убедить самого себя, что его отказ не нанёс очередного пореза на бедное и без того израненное сердце маленького Гука, за что старший с ним так? Он обещал быть рядом. Он ушёл. Пол года. Прошло пол года, как Чонгук пытается вытащить себя в жизнь. Учится. Пол года он усердно учится жить. Год. Целый год он просто существует. ОН ушёл ровно год назад. В 02:15 ночи, даже дверью не хлопнув. Но год ничто по сравнению с часом тишины, в которой Гук сидит неподвижно, прокручивая в голове услышанную фразу в тысячный раз. А он ведь ни разу не написал, ни разу не сказал как скучает, Чонгук ни разу не подал виду, что задыхается, что почти не дышит. Но сегодня ровно год. Дрожь била руки пока он держал телефон, пока гудки раздавались эхом в пустой квартире, пока голос разбивал последние надежды. Тишину разбавил щелчок зажигалки. А единственную полоску лунного света с окна заполнил сизый дым. Резкий звук дверной ручки заставил вздрогнуть, и напомнить хозяину квартиры, что он даже дверь не закрыл, впрочем, единственное ценное для Чонгука в доме были его воспоминания, так что он даже не встрепетнулся, когда мысли о грабителях мазнули в голове. Затягиваясь очередной раз, он услышал приближающиеся шаги к кухне. Вдруг в ноздри ударил запах крепкого виски. Да, того самого. Запах любимого парфюма перебил даже сигаретный. Он ничего не успел сообразить, как услышал: - Ты обещал бросить курить... Шумно выдохнув, Чонгук почувствовал как в лёгких закончился кислород, как тяжело даются слова, как хочется кричать, но нет сил даже повернуть головы. ОН стоит на его кухне. Он не видел ЕГО целый год. Разве это может быть правдой? Нет, наверняка воспаленное сознание решило, что будет весело добить Чонгука галлюцинациями. - Ты тоже много чего обещал, - язвит Чон, косо смотря из-за плеча, замечая знакомый силуэт. Он поворачивается, не в силах поверить своим глазам. - Ты настоящий, - в пол голоса произносит Чонгук. - Да, - так же тихо отвечает Юнги и делает шаг на встречу. - И пьяный, - ещё тише добавляет младший. - Да, - ещё один шаг. - Ты пришёл, - почти шепотом. - Да, - совсем близко. Сквозь запах алкоголя, сквозь запах дорогих духов, прорывается ЕГО собственный, такой знакомый, такой правильный, такой настоящий. Чонгук поглубже втягивает носом, пока старший двигается ближе к губам, останавливаясь в паре сантиметрах. - Ты обещал бросить пить, - шепчет Гук, соприкасаясь своим лбом с Юнги. - Я сорвался, - прилетает хриплый ответ, и Юнги слабо ведёт носом по щеке младшего, еле заметно вдыхая аромат его кожи, - я так же обещал себе никогда к тебе не возвращаться, - шёпотом, в самые губы. - Ты сорвался, - зажмуривает глаза Чонгук и силится не заплакать. Но чужие губы не позволяют сдержаться слезам. Юнги целует нижнюю губу младшего, точно мажет по ней, будто нарочно хочет промахнуться, будто все ещё ведёт борьбу, будто сам пробует ощущения на реальность, будто сам не верит, что здесь. Но глаза начинает щипать у обоих. И первая катиться по щеке Чонгука. - Ты обещал вытирать мои слезы, - всхлипывает он, точно ребенок. - Обещал, - покорно каится старший, и слизывает языком соленую дорожку слез, оставляя на ней жар, заставляя Чонгука дышать глубже и чаще. - Знаешь, сколько ты их пропустил? - продолжает Чонгук, смотря на парня напротив исподлобья, сквозь пелену мутных слез. Они так и катятся по коже, не желая больше сидеть внутри, они дождались своего, своего зрителя, они льются только для НЕГО. А Юнги старается больше не успустить не одной, то судорожно сцеловывая каждую, то слизывая те, что утекли вниз на шею. Чонгук хватается обеими руками за воротник куртки и тянет на себя. А старший без колебания поддаётся, попутно замечая, что силы у младшенького прибавилось, за последний год. Впивается губами резко, быстро, ударясь зубами друг об друга, жадно, словно вот вот их заберут друг у друга. Юнги почти сразу же проталкивает свой язык в горячий рот, как делал это всегда. С жаром. Чонгук шипит, точно пытаясь сопротивляться. Самому себе. Хочет, но злится. Злится на Юнги, что тот так по хозяйски вылизывает его, будто не было между ними этого мучительного года разлуки. Злится на себя, что все ещё до потери сознания хочет, чтобы Юнги не останавливался. Старший, улавливая внутреннюю борьбу Чонгука, отстраняется немного и берет в ладони его лицо. - Эй, эй, малыш, - шепчет судорожно, - тише, спокойно, - пытается усмирить чужие рваные вдохи, не обращая внимания на свои, - прости меня, - из глаз брызнули обжигающие слезы, не успел он даже фразы закончить, - прости, малыш, - он сползает на колени, утыкаясь лбом в живот младшего, - прости, я оставил тебя, - пьяно бормочет куда-то в в складки домашней рубашки. А Гук лишь недвижно сидит, боясь, что лишнее движение разбудит его, и это все окажется сном, дыхание почти замирает, когда слышатся приглушенные всхлипы, и это выбивает его из колеи, Юнги никогда при нем не плакал. Никогда. - Прости меня, - как мантру хрипит Юнги, - прости, - поднимает красное лицо вверх, на что Чонгук невольно засматривается, такое же прекрасное как и год назад. Чёлка лишь намокла, открыв взору уязвимого Юнги, какого раньше младший никогда не видел. - Я не знаю смогу ли, - дрожащим голосом выдаёт Гук, - и громко сглатывает, силясь продолжить, - но я смогу принять тебя обратно, если ты вернёшься навсегда. - Обещаю, - шепчет Юнги. - Твои обещания ничего не значат, - беззлобно парирует младший, вспоминая недавний разговор. - Твои тоже, - поднимаясь с колен, ухмыляется Юнги. - Не правда, - мотает головой, - я обещал любить тебя, даже если ты разобьешь мне сердце. - И ты его сдержал? - в груди щемит от собственных слов. - Да. - Мне жизни не хватит, чтобы заслужить твоего прощения, - Юнги смотрит сверху, и поглаживает большим пальцем бровь младшего, - но я очень постараюсь, - в ответ молчание, - разреши мне начать прямо сейчас, - на выдохе просит Юнги и приближает палец к губам, что сейчас пылают жаром. Гук лишь согласно кивает в ответ и послушно размыкает губы, чтобы ими обхватить палец. Юнги не сдерживает шумного выдоха, и проталкивает глубже, кладёт подушечку на мягкий, влажный язык, чуть надавливая, вызывая едва слышное мычание в ответ. Чонгук наклоняет голову вперед, образуя колечко из губ, и после отодвигает голову назад, проходясь вдоль всего пальца, чтобы зажать подушечку между зубами, чуть прикусив ее. Юнги неотрывно наблюдая за этим действием, понижая голос на тон ниже, произносит: - Мой мальчик все такой же послушный? - кладёт ладонь на щеку, а длинными пальцами цепляет кожу на шеи. Младший покорно ластиться к чужой руке, холодной, но до боли родной, выражая таким образом свое согласие на поставленный вопрос, а на ладонь снова стекает одинокая слеза, но только теперь не от боли, а от предвкушения. Он слишком долго желал этого. Юнги позволяет скатиться слезе вдоль по подбородку, наблюдая как она прочерчивает мокрую дорожку, пока снимает с себя куртку. Чонгук покорно наблюдает за ним, впитывая каждое его движение в свою память, словно не веря, что в этот раз ОН сдержит свое обещание. Юнги бросает куртку на пол и строгим голосом говорит Чонгуку расстегнуть все пуговицы на рубашке. Дрожащими, но послушными пальцами Чонгук расстегивает свою рубашку, пока Юнги подходит к раковине и включает воду. Чонгук слышит как старший моет руки и от чего-то нервно сглатывает. Юнги подходит сзади и вполголоса спрашивает: - На тебе есть белье? - все тот же строгий тон. - Нет. - Снимай штаны. Он послушно, стягивает с себя и пижамные брюки, тем временем Юнги стягивает с себя свитер, который ему на три размера велик и протягивает его Гуку. - Постели его на стол и сядь на него, - с этими словами он уходит в направлении спальни, слыша лишь тихое "все там же, где и всегда" за спиной. Улыбка ползёт на лицо сама собой. Когда он возвращается на кухню, держа в руках лубрикант и пачку презервативов, перед ним открывается картина, смутившегося Чонгука, прикрывающего пах кусочком рубашки, что выходит из рук вон плохо, ведь лунный свет от окна падает прямо на гладкие бедра парня, делая ткань прозрачнее. Старший подходит ближе, и словно кот облизывается видя, что Чонгук смущается, потому что пытается прикрыть уже вставший член. Во рту становится жарко. Слюна становится вязкой, и Юнги снова облизывает влажные губы, когда замечает мокрое пятнышко на ткани на уровне головки от предэякулянта, и беспокойные руки, что тянут бедную ткань. - Убери руки малыш, я хочу видеть тебя. Чонгук судорожно вздыхает сквозь рот, но послушно выполняет указание, наблюдая за тем, как причина его возбуждения подбирается все ближе, словно хищник подкрадывается к своей добыче. Пальцами цепляя уголочек рубашки, отодвигает его в сторону, освобождая себе обзор на более интересное зрелище. Член младшего дёргается от возбуждения, пока старший обводит его своим тяжёлым взглядом. Юнги ухмыляется. Его не слабо так ведёт от реакции младшего на его действия, и он решает, что медлить дальше смысла нет, он должен доставить своему Чонгуку как можно больше удовольствия. Он высовывает язык и сразу же обхватывает губами всю головку, чувствуя на языке знакомый солоноватый привкус, вызывая у младшего несдержанный стон, и это срабатывает как спусковой щелчок, давая Мину зелёный свет на все, что он пожелает, поэтому он начинает несдержано вытягивать щеки, обводя всю головку и заглатывая до основания. Слюна обильно выделяется и скатывается по углам рта, а стоны сверху перерастают в жалкий скулеж. - Хен, - пытается выдать более менее внятную речь Чонгук, - хен, прошу, не так быстро, я не могу сдерживаться, - Гук пытается ухватиться за загривок старшего, чтобы оттянуть его, но Юнги даже не обращает внимание, продолжая с хлюпающим звуком вгонять чужой член себе в глотку. - Хен, - почти плачет Гук. Мин начинает чувствовать, как головка пульсирует, а значит Чонгук не соврал и он совсем близко, в эту же секунду в голову залезает совсем дурная мысль и Юнги решает, чем черт не шутит, поэтому резко выпускает дергающийся член изо рта и тот со смачным звуком ударяется о живот хозяина, а Юнги тем временем, резко подхватывает под колени младшего и ставит его ноги на стол сгибая колени. Чонгук не успевает опомниться и вымолвить хоть слово в протест, как чувствует горячий язык между своими ягодицами. Юнги проходиться пару раз по колечку мыщц, чтобы смочить его и толкается языком в горячее нутро, вызывая изящный полувсхлип полустон младшего, а правой рукой, обхватив лодошкой головку, начинает её интенсивно массировать. Оргазм Чонгука не заставил себя ждать и минуты. Парень излился себе на живот с протяжным стоном, бормоча что-то невнятное даже самому себе. Юнги, вытерев губы тыльной стороной ладони, тут же смазывает пальцы в лубриканте, и согрев её своим дыханием, проникает средним пальцем в ещё не успевшего отдышаться Чонгука. На удивление палец поскользнул свободно, и Юнги не обращая внимание на ерзание младшего, медленно ввёл второй палец, который тоже вошёл, хоть и не так свободно как первый, но довольно легко. Юнги нахмурил брови. - Чонгук, - позвал Юнги, медленно массируя двумя пальцами горячие стенки, - ты растягивал себя? - Да, - вздыхает Чонгук, закатывая глаза, когда подушечки пальцев проходятся непозволительно близко к желанной точке. - Ты кого-то ждал, - ещё больше хмуря брови, спрашивает Мин. - Только тебя, - стонет младший, и ведёт бёдрами, стараясь насадиться как можно глубже, потому что Юнги нарочно обходит стороной простату, держа все тело в напряжении, - можешь не тратить время на подготовку, можешь войти в меня сразу, - поднимает глаза на Юнги. - Тебе будет больно, ты никогда не умел хорошо себя растягивать, - спокойно парирует старший. - Но, - дыхание прерывается, когда чувствуется как прибавляется ещё один палец, - но я хочу, чтобы тебе было приятно, - стонет Чонгук, - как можно быстрее, - и не сдерживает вновь подступившие слезы. - Мой малыш, - тихо вздыхает Юнги, понимая, до какого состояния довёл младшего своими выходками, - я больше никогда не сделаю тебе больно, я обещаю, - и он начинает целовать высоко вздымающуюся грудь, цеплять языком горошины сосков, оставлять засосы на подтянутом животе, пока младший не начал почти скулить и просить большего. Аккуратно вынув пальцы, и раскатав резинку на собственном, давно колом стоящем члене, медленно, вошёл в податливое нутро, с чувством проезжаясь по ребристым стеночкам, стараясь головкой попасть по комочку нервов, что пульсацией отдаст желанное наслаждение его малышу. Чонгук сбивчего бормочет то его имя, то что-то непонятное, из чего Юнги разобрал лишь "хен, прошу, не останавливайся" и "мне так хорошо". Разве можно отказать такому Чонгуку? Нет. И Юнги начинает наращивать темп, не замечая как сам начинает порыкивать, входя особенно глубоко. - Хен, пожалуйста, - слышится жалобная просьба, и Мин понимая, что от него хотят, кладёт руку на член, надрачивая в такт толчков. Первым кончил Юнги, продержавшийся в таком темпе еда ли пять минут, сбивчива дыша, и постанывая от того, что Чонгук продолжал его сжимать, отдышавшись пару секунд, он стал доводить до оргазма рукой Чонгука, не выходя из него, видя как Чонгук хмурит брови, стараясь сконцентрироваться на подступающем оргазме он убрал руку от члена и продолжил движения бёдрами, толкаясь, прямо в тугой комок простаты, прекрасно помня от том, что Чонгук любил кончать именно от этого. Собственный член отдавал острыми, послеоргазменными ощущениями, заставляя хозяина шипеть, но желания остановиться не было. - Гуки, я в нужном направлении? - сбивчиво спрашивает Юнги. На что Гук лишь согласно мычит и через пару, особо сильных толчков кончает с тяжёлым, протяжным стоном. Оба загнано дышат. - В душ надо, - констатирует Юнги. - А ты пойдешь со мной? - уточняет Чонгук. - Конечно, - улыбается старший, размазывая пальцем белесые капли на животе. - И на ночь останешься? - с надеждой спрашивает Чонгук. - Навсегда, - уверенно отвечает Юнги.