Дезертфилдский марш

«…и переходя к последним новостям этого часа. Группа лыдейцев под командованием капитана Юшкевича, что недавно располагалась на руинах фабрики «Целери», совершила вооружённое нападение на патруль Союза и прорвалась через очерченную границу. Командующий западным военным округом объявил о введении в регионе военного положения, а Политбюро Союза направило ноту протеста в стан лыдейцев…» — Опять на границе неспокойно, — громко проворчал сидящий слева от меня седой старик, — Что ж им всё на месте не сидится? — Сам знаешь, — ответил ему стоящий за деревянной стойкой бармен, высокий человек, лет двадцати, одетый в кое-как приухоженный чёрный фрак из довоенных запасов, — лыдейцы спят и видят, как бы им оттяпать Мглистый край. Хер им, а не наши территории — вот моё мнение. — ярко добавил он в конце. — А твоего мнения никто и не спрашивал — сказал между хрустом сухого хлеба развалившийся за маленьким столиком грузный мужчина в засаленной рубахе. — И всё же что-то здесь нечисто… — уже тихо пробормотал старик, после чего вернулся к поеданию чего-то из алюминиевой тарелки. После этой короткой переклички в небольшом придорожном заведении вновь стало тихо, как и было до этого. Пять грубых столов с табуретками, такая же грубая барменская стойка, да тусклый керосиновый светильник, повешенный посередь зала — вот всё скромное убранство маленького частного кабака. В последнее время почти все подобные заведения были закрыты, так как эта территория полностью перешла под контроль не одобряющего ведение подобного бизнеса Союза — одного из заявленных наследников Великой Родины. Я вертел в руках карандаш, изредка отхлёбывая дешёвого пойла из металлической кружки. Передо мною на столе лежал исписанный старый блокнот — куча разных слабо связанных записей, среди которых были зашифрованы задания от начальства. Половина была уже выполнена и, соответственно мысленно вычеркнута из списка, но меня ждала ещё вторая половина задач. И одно из этих заданий при большой удаче будет завершено в течении этого дня. С громким скрипом открылась дверь в кабак. Тут же вошёл представительный гражданин с густой тёмной бородой и в ухоженной одежде. Это был хозяин этого заведения — Белкин, как все его звали. Он нёс в своей руке что-то большое и плоское, завёрнутое в белую материю. Сразу за ним, прямо перед закрытием двери, в помещение пролез человек в тёмном плаще. Подобные личности постоянно заходили в этот кабак, поэтому никто не обратил на него особого внимания. Вошедший оглядел помещение и, увидев меня, быстро направился ко мне. На нём был старый, явно повидавший многое плащ, не закрывающий лицо, и такие-же поношенные чёрные сапоги. Под плащом виднелись обычные рабочие джинсы и какая-та рубаха. Выглядел он как обычный житель средней Родины, круглое лицо окаймоывалось лёгкой русой бородкой и коротко стриженными волосами, его тонкий нос выразительно выдавался из плоского лица. Подойдя ко мне на расстояние нескольких метров, он улыбнулся, широко развёл руки и воскликнул: «О-о, давно не виделись, братишка!». Я встал и крепко обнял его, притворно пьяно воскликнув: «Степаныч!». Во время этого небольшого действа мы переглянулись. Это точно тот человек, который мне нужен. — Парва дэликта апэриунт… — прошептал он. — …виам ад майора — без промедлений продолжил я. Разжав объятья мы уселись за стойку и стали обсуждать насущные вопросы: что у кого с семьёй, как сложилась судьба после службы и тому подобное. Поддерживали разговоры мы несколько часов, стремясь создать вид дружеской беседы. За это время посетители кабака уже несколько раз сменились, и для всех мы стали просто двумя закадычными друзьями. Когда темы для разговора подошли к концу, мы оба встали, пожали руки и договорились встретиться как-нибудь ещё. Мой товарищ пошёл к выходу, а я остался допивать остатки выпивки и ещё раз осмотреть помещение. Там где раньше сидел серьёзно упитанный мужчина, видимо какой-то недобитый кулак; теперь сидела тройка солдат Союза, о чём-то тихо переговариваясь. Неподалёку от них явно сидел местный сельский модник, одетый в ярко-разноцветную довоенную рубашку. Но изменились не только клиенты заведения, но и обстановка кабака. Над барменской стойкой висел нарисованный портрет человека. Горбатый нос мужчины надменно возвышался над седыми усами. На нём держались изящные очки, под которыми были хитрые серо-зелёные глаза. Острый подбородок был украшен поседевшей козлиной бородкой. На голове гордо возвышалась странного вида острая шляпа. «Товарищ Лён внимательно выглядывает контрреволюционеров среди выпивох» — хмыкнул я про себя (в идеи этого Лёна я никогда не верил), после чего направился к выходу. Выйдя, я глубоко вдохнул вечернего воздуха. Западная Родина была весьма красива в эту пору, так что я позволил себе немного задержаться перед входом в кабак, и посмотреть на виды. Лесисто-холмистая местность, погруженная в вечернюю дымку, колхозное село где-то на краю горизонта, конвой военных грузовиков, сопровождаемый немногочисленной тяжёлой техникой и проезжающий по дальней старой дороге, проложенной ещё во времена величия нашей страны, — это был типичный Запад Родины во всей его красе. Вечные военные приготовления же придают ему свой особенный приграничный шарм. Учитывая последнюю ситуацию на границе, всё увеличивающуюся массу военных и пошедшие слухи о переброске сюда ещё пары-тройки трудовых армий, мне стало несколько страшно за этот пейзаж. Очередная война могла сильно поменять его не в лучшую сторону. Насмотревшись я накинул на голову капюшон плаща и пешком направился по грунтовой дороге на север. Но отойдя от одиноко стоящего кабака метров на сто, призамедлился и достал из одежды хитро спрятанный клочок бумаги. Поднеся его к глазам и прищурившись я разобрал следующее сообщение: «Группе товарища Красного надлежит скрытно перейти Сарец, встать лагерем в двух-трёх километрах от границы Сарцики и дождаться радиосообщения от ОР-17. Выполнять до полуночи». После него шёл подозрительно непонятный набор букв. Долгожданный приказ. «До полуночи значит» — подумал я и взглянул на служебные часы на запястье, — «надо поспешить». Спрятав приказ в один из своих внутренних карманов, я осмотрелся и, не увидев признаков слежки, сошёл с дороги и быстро направился на запад… …Трясина мерзко хлюпала под ногами, когда я передвигал свои промокшие ноги по древнему болоту. На спине чувствовалась лёгкий карабин. Перед каждым шагом я аккуратно проверял дорогу длинным суком, выискивая подводные углубления. За мной в таком же состоянии шли девять человек, среди них был и «товарищ Красный», непосредственно командир отряда. Я же, как хорошо знающий эту местность выступал сейчас в роли проводника. Вообще, хоть я вдоль и поперёк перелазил эти болота, я не местный. Родился я в Речной стране, что на северо-востоке, и уже, наверное, лет семь наёмничаю в разных армиях, как и делают все у меня дома. О моей инородности в отряде говорил всё: от гладко выбритого лица, до моего кулона из кабаньего клыка — клыка первого убитого мною животного. Около месяца назад меня нанял представитель Западного военного округа, как «привлеченного специалиста» или типа того. Платят хорошо, хоть работа и не самая благородная. Переходить Сарец сначала бродом, а потом здесь таким способом никому не хотелось, тем более мне были известны более удобные пути через эту болотистую реку. Но Красный настоял на подобном способе передвижения, что, по его словам, было лучшим способом скрытной переправы через эту реку. Хоть у меня и были возражения, но это был крайне опытный в таких делах человек, поэтому я не решился на подобное. Луна уже находилась достаточно высоко и весело сияла в безоблачном небе. До полуночи оставалось ещё около часу, так что нам надо поторапливаться. В воздухе витал дух чего-то важного, мы явно собираемся проделать весьма важное дело. Своеобразный посох провалился далеко вниз, и я почти вместе с ним. Пришлось поворачивать и снова вспоминать путь через эти топи. В своё время я много тут проходил, предоставляя свои услуги войскам Сарцики, пока меня не наняли на работу на Союз. Через минут пять утомительного перехода мы дошли до более-менее твёрдого берега и смогли ускориться. Все облегчённо выдохнули. Наконец-то. Выйдя из болотистой местности на твёрдую сушу, мы смогли ускорится и, вскоре, достигли места нашего кратковременного лагеря. Решено было расположится на небольшом холмике, с которого можно было легко осматривать местность. Отряд начал спешно подготавливать стоянку, два человека были отправлены чуть вперёд для осуществления охранения. Через некоторое время около холма была развёрнута радиостанция, её антенна была вынесена на вершину, а оставшийся на высоте отряд, исключая радиста, расположился на склонах, сливаясь в ночной тьме с землёй. Была начата слежка за подходами к позиции, все подготовились к возможной обороне. Я лично передал приказ радисту, после чего был отправлен следить за северными подходами. Так, в абсолютной тишине, мы просидели около получаса, долго всматриваясь в темень. Весь отряд находился в напряжении, каждый ожидал боя. Товарищ Красный так-же строго наблюдал за каждым бойцом, готовясь пресечь любые поспешные и недисциплинированные действия. Но всё это прервала радиопередача от ОР-17, одного из войсковых координационных центров Союза. Они передали короткое сообщение, которое оказалось ключом к шифру. Тому шифру, которым был закодирован нечитаемая часть приказа. Само сообщение тоже было зашифровано, но радист имел коды и быстро его расшифровал. Такой уровень секретности ещё сильнее убеждал меня в важности происходящего. А задача была заключена в следующем: при содействии сотрудников МГБ Сарцики получить форму и знаки отличия гражданской гвардии лыдейцев, скрытно проникнуть им в тыл и совершить нападение на склад боеприпасов Народного ополчения. Дело, без приукрас, непростое, но именно за такое нам и платят такие большие деньги. Только вот с каких пор мы с Сарцикой сотрудничаем?.. … — Кажись идут наши товарищи. — полушёпотом предупредил всех Красный, — готовьтесь к контакту. — После этих слов он осторожно начал спускаться со склона холма, оставив нас подготавливаться к встрече с южными «коллегами». Не то чтобы мы с ними конфликтовали, но доверять им никто не собирался. Я подготовил свою винтовку и ещё раз всмотрелся в темень. Действительно, где-то на грани восприятия можно было заметить штук пять тёмных силуэтов, движущихся к нам с юга. Если бы мы не были предупреждены, что это наши союзники, то мы бы уже готовились быстро драпать отсюда. Время медленно текло, и фигуры приближались к нам. Уже можно было точно сказать, сколько человек двигалось к нам — шестеро, если у них не было скрытого резерва. Шли они медленно, стараясь не поднимать шуму. Ещё через некоторое время гости приблизились на достаточное расстояние, и Красный вышел с ними на контакт. Он вскинул свой карабин и, стараясь орать не слишком громко, крикнул кодовую фразу. Тут-же последовал ответ от них, что подтвердило, что это нужные нам люди. Выдохнув, мы опустили оружие. Большинство из нас сошли с холма и встали позади Красного, рассматривая наших новых товарищей. Вооружены и экипированы они были похуже нас: подсумков или какой-либо разгрузки не было, форма была явно много раз отремонтирована, оружие было будто собрано из лежащего под ногами хлама. Сарцика — это не особо богатое государство, что объясняет подобный вид бойцов её сил специальных операций. Хотя стоит отметить, что если сравнивать нас со спецназом лыдейцев, то сравнение будет примерно таким-же. Всё же не каждая страна может похвастаться такими большими вливаниями средств в военное производство. — Отрком «Красный», НКСО Союза, — представился перед мгбэшниками наш командир, вскинув руку в приветсвенном жесте. — Лейтенант Вавилов, МГБ Республики Сарцика, — грубым голосом ответил ему высокий человек в балаклаве, после чего отдал честь своему «коллеге» с севера. Перед нами скинули несколько увесистых мешков. — Вот, от наших. Дальше разберетесь сами, — После этих слов он повернулся и обратился уже к своим подчинённым, — Возвращаемся, наше дело выполнено. После того, как он это сказал, мы подобрали мешки и ретировались на холм, будучи несколько разочарованными от этого контакта. Все ожидали чего-то более «живого» и долгого. На холм так-же поднялись и бойцы охранения, наблюдавшие до этого за встречей. В мешках действительно оказалась форма Гражданской гвардии лыдейцев. Именно то, что нам нужно. Она была поношенной и в некоторых местах виднелись пятна крови, но так даже лучше, можно будет представляться бывалыми «гвардейцами». Лыдейцы же не стирают свою форму, да? Мы все быстро поменяли одежду и начали тихо обсуждать план прохода в тыл к противнику. Было высказано несколько интересных предложений, но мы коллективно решили пойти дальше на запад, а потом, идя по грунтовке на север, выйти к назначенному месту. Патрули гвардейцев часто ходили такими путями, поэтому мы решили не скрываться. В этот раз впереди шёл сам Красный, как командир отряда. Я же шёл в центре колонны, крепко сжимая в руках винтовку. На голову неприятно давила стальная каска. Но мы всем видом пытались показать, что мы обычный ночной патруль и что в нас нет ничего необычного. Мы уже некоторое время шли по грунтовой дороге, когда нам навстречу вышел другой отряд. Судя по форме это был отряд народного ополчения. Весьма кстати, учитывая, что нам надо сделать всё, чтобы в нападении на склад подозревали Гвардию. — Здравия желаю, — поприветствовал ополченцев Красный, — Куды путь держите? Два отряда остановились друг перед другом. Ополченцы были экипированы хоть и неплохо, но как попало (На то они и ополченцы), да и было их только четверо, так что особой угрозы для нас они не составляют. В случае боя даже на такой близкой дистанции мы сможем без проблем разобраться с ними. — Так енто, посыльными нас отправили! В Борский лагерь. — с характерным говором ответил нашему командиру самый старший боец. Его густая борода уже почти наполовину состояла из седины, — А вы то куда путь держите? — Да так. От Юшкевича послали. Говорят, мол, огнеприпас позарез нужен, а интендант с вашенского складу не даёт. — чуть помедлив ответил Красный — Вот и идём разбираться. — А, ну, дело важное. Не будем вас больше задерживать — резко взволновавшись пролепетал старик, после чего обратился уже к своим, — Алга, бойцы, идти ещё долго. Весьма странно, что остановили их мы, но извиняются за задержку они. Не помню, чтоб между ополчением и гвардией когда-либо были такие подчинительные отношения. Но Красный ни на йоту не удивился, так что видимо в этом нет ничего странного. Дальше путь прошёл без приключений, хотя Красный периодически и бормотал себе что-то под нос. Мы добрались до необходимой точки и под прикрытием ночной тьмы расположились вдали от склада. Скоро начнётся рассвет, и нам следовало бы поторопиться. Всё таки мы должны были не только проникнуть на территорию лыдейцев, но и скрытно вернуться к своим. На быстром совещании был выдвинут такой план: шесть человек ведут огневое подавление противника, вынуждая его укрыться за стенами склада, а остальные четверо должны были заложить имеющуюся у нас взрывчатку у задней стены и совершить подрыв. На всё провсе мы потратим минут десять. Вот так вот всегда, полдня идём, десять минут воюем, полдня возвращаемся. Сам склад представлял собой старое деревянное здание наподобие амбара, одиноко стоящее посреди холмов и окружённое такой-же старой кирпичной стеной, метра в два-три высотой. Охранение было, что странно, из рук вон плохое — на открытом проходе через стену стояло три ополченца, ещё пара регулярно курировала по двору, что было заметно благодаря яркому свету их налобных фонарей. За кирпичной стеной же вообще никто не следил. Мы быстро поделились на две группы. Мне досталась самая важная и сложная часть плана — минирование склада. Я бы пошутил про дискриминацию речников, но в Союзе царит сплошной интернационал, поэтому даже какого-либо намёка на угнетение не было. Да и Красный с остальными всегда общались со мной на равных, хотя у некоторых и возникали частые претензии, касательно моего наёмничества и ряда непривычных для граждан Союза культурных особенностей. Когда мы оказались с обратной стороны от амбара в небольшой низменности, мы подали условный сигнал другой группе (Им был избран громкий хлопок. Не хитро, но сойдёт). Сразу после этого мы услышали быструю стрельбу с небольшими секундными перерывами. Мы стали ждать сигнала наших товарищей. Один ответный хлопок — наступаем, два — отступаем. Стрельба прекратилась. Первый хлопок. Ждём несколько секунд. Меня распирает от нетерпения. Звук не повторяется. Мы быстро подбежали к стенке. Я вместе со своим товарищем перелез через кирпичный забор и начали пробираться по двору, в поисках удобного места. Оказалось что склад состоял не только из одного амбара, но и из пары покосившихся зданий, видимо использовавшихся для хозяйственных дел ополченцев. Быстро проверив их, мы не установили какой-либо опасности, поэтому продолжили осторожно осматривать обстановку. Мне это не нравилось. Мы потратили слишком много времени на пустое рассматривание обстановки, совершенно не действуя. Если мы прямо сейчас не поторопимся, то, думаю, ополченцы вытворят что-нибудь эдакое. Да и наше командование всегда готово денежно поощрить за разумную инициативу. Я, не обращая внимания на удивление товарища, быстрым шагом двинулся к стене, на втором этаже которого виднелось не заколоченное и открытое окно. Надо было делать всё быстро, противник мог в любой момент начать действовать. Я шёпотом прочёл короткую молитву предкам на удачу и подошёл к стене, после чего жестом подозвал к себе товарища. Он помог мне забраться к открытому окну, и я начал перелезать через него. Мой сослуживец, судя по звукам снизу, отошёл от стены. Щёлк Я мгновенно посмотрел на подоконник, через который я только что перебросил свою ногу. На лунном свете блестела оборвавшаяся металлическая леска, которую я чудом не задевал до этого момента. На внутренней части стены синей изолентой была закреплена граната. В более спокойной обстановке я бы даже сказал её модель, но сейчас мне надо было спасать свою жизнь. Я со всей своей возможной скоростью отцепился от подоконника и начал свободное падение на примятую траву. Дальше мне оставалось только проклинать себя и молится праотцам, что я выживу после всего этого…