summer time

Бомгю с ужасом понимает, что пьяных парней придется разнимать ему, если те решат подраться. Их спор становится всё громче, привлекая внимание остальных, а парень молится, чтобы не дошло до драки. - Ну, чего ты там копаешься? – кричит тетя из кухни. – Быстрее забирай заказ! - Да, уже иду. Парень косится на столик номер три, пока несет свиные шкурки за пятый. Сейчас самый разгар отпускного сезона, и их провинциальный городок наполняется туристами. И каждое его лето проходит в ресторане свинины его тетушки. В принципе, ему не на что жаловаться, его устраивает всё, кроме пьяных, которых ему приходится разнимать почти каждый вечер. Бомгю слышит характерный звук пластикового стула, что валится на пол, когда достает очередную бутылку cоджу из холодильника. - Бомгю! - Чэвон замирает с полным подносом посуды, зовя на помощь. Парень оттаскивает одного из дерущихся в сторону, удерживая поперек груди. Остальные ребята отгораживают другого, извиняясь перед другими посетителями за инцидент. - Прости, - тянет парень, отцепляя руки Бомгю. – Пойду проветрюсь. Чхве не знает, что именно его так удивляет: то, что он обратился к нему, как к старому знакомому, или то, что извинился. Как правило, приезжие начинали скандалить не только между собой, но и с ними, не желая платить за разбитые стаканы. Он молча берет веник и совок, и сметает осколки, чтобы никто не поранился. - Ты в порядке? – спрашивает Чэвон, похлопывая его по плечу. Старшая знает отношение Бомгю к выпившим, как и то, каково ему каждый раз приходится. - Нуна, я в порядке. Бомгю казалось, что время замерло. Он слышал голоса окружающих, крики чаек с побережья и стук стаканов. Все эти звуки медленно стихали, будто кто-то постепенно уменьшал громкость внешнего мира в его голове до тех пор, пока всё наконец-то не стихло. Вечерний воздух казался плотным песчаным потоком перед глазами. Бомгю не знал, что с этим делать. - Одолжишь сигарету? - Тот самый парень, которого он держал, смотрит вопросительно, ожидая ответа. - Сейчас вынесу. Бомгю рад, что незнакомец появился так вовремя. Ему всегда нужен был кто-то, кто мог вырывать из того странного состояния погружения в себя. Казалось, что он зависает, как компьютер, не в состоянии выйти из этого режима самостоятельно. Он отдает парню сразу две сигареты и зажигалку. - Зачем так много? – спрашивает тот, вертя в длинных пальцах сигареты. - Одна бы тебе не помогла. Обычно, Бомгю придерживался правил общения, но сейчас его куда-то несет. Тем более, что этот парень первым упустил их, так зачем напрягаться? - Выгляжу жалким? – смеется незнакомец, прикуривая и выпуская дым в сторону. - Скорее, растерянным. А ещё красивым. Но это уже Бомгю отмечает про себя, прикусывая язык, что есть сил, чтобы не сболтнуть лишнего. Он не понимает, откуда берется эта смелость, поражаясь тому, как легко ему говорить с абсолютно незнакомым человеком. Может, из-за того, что они больше никогда не встретятся? Можно сказать, что угодно, не думая о продолжении. Всё будет мимолетным, без шанса на начало истории. - Ладно, спасибо за сигареты. Я пойду. Бомгю кивает и прячет руки в карманах фартука, смотря на удаляющуюся спину парня. Утро расплывается молоком над городом, цепляясь за провода. Часы показывали только семь утра. Бомгю потуже затягивает лямку рюкзака и спускается вниз по склону, усыпанному мелкими камушками, вперемешку с раздробленными ракушками. Там, по правую руку от него, плещется океан, и словно кот, ластится к солнцу белыми пенными волнами. Тропа под ногами петляет, и ноги устают слишком быстро. Парень выдыхается, пройдя всего лишь полпути. Он подумывает над тем, чтобы развернуться и пойти обратно, но жалко потраченных сил и усилий – Чхве тащился сюда специально. И это множится на желание сделать наконец-то нужные снимки. Ему становится жалко потраченных усилий: он рано поднялся, спешил и даже не успел позавтракать. Поэтому, нет, Бомгю так просто не отступит. Парень упрямо сдувает челку, прилипшую ко лбу, и идет дальше, с усилием переставляя уставшие ноги. Икры безжалостно ноют, но Бомгю начинает напевать себе под нос, пытаясь концентрироваться на дыхании, а не на болевых ощущениях. Солнце начинало жарить почти что немилосердно, и Чхве тяжело выдохнул, снял рубашку и повязал на бедра, чувствуя, как капля пота стекает по хребту вниз, к поясу светлых левайсов. День давал обещание быть жарким. Спуск к песчаному берегу занял ровно тридцать минут. Бомгю недовольно цокнул языком, ругая себя за медлительность, которая могла стоить ему красивых фото. Он разулся и закатал штанины, оставил сумку рядом с рубашкой и побрел к воде, ощущая, как становится легче от соприкосновения с океанской прохладой. Когда рядом было ни души, Чхве казалось, что мир замер. Мгновение затягивалось в замедленной съемке. Почти прекрасно, думает он и делает несколько щелчков. Он поворачивается спиной к морю и смотрит на тонкую линию дороги вдали. Она кажется такой далекой, если не смотреть через объектив камеры. Линии проводов разрезают синеву пополам. Щелкает затвор на камере. Прозрачная нитка горизонта делит водную и небесную гладь пополам практически незримо. Сплошная синева пляшет перед глазами, переворачивая мир вверх тормашками. Этот пляж был отдаленным из-за отвесных скал и больших волн, поэтому здесь бывало мало людей. Бомгю любил этот уединенный уголок именно из-за этой успокаивающей тишины и первозданной красоты, от которой дыхание замирало. Чхве обернулся на плеск волн и отдаленные голоса. Так рано, думает он, замечая нескольких парней с досками. Из-за сильных волн, здесь часто можно было встретить серферов, но не каждый решался пробовать свои силы на глубине. Через сильные волны можно было лишиться жизни или стать инвалидом на оставшуюся жизнь. Только самые отпетые местные могли ловить волны в этом месте, но и среди приезжих место пользовалось особой популярностью. Бомгю спрятал камеру в рюкзак и поплелся наверх; ему нужно было успеть к открытию ресторана. Тетя не любила, когда он опаздывал, грозясь каждый раз, что вычтет из зарплаты. Скользящий утренний бриз забирается под майку, заставляя Чхве поморщится и почувствовать контраст. Он усердно трет столики на улице, поглядывая как из прибережных бичхаусов постепенно появляются люди. Они тянутся в ближайшие кафе и рестораны, чтобы позавтракать, не обремененные заботами. Ресторан тети был расположен на довольно узкой улочке, но зато, как раз напротив пирса, и отсюда всё побережье было, как на ладони. Рядом располагались такие же заведения, предлагая меню на любой вкус. - Мы снова встретились, - вчерашний незнакомец подмигивает Бомгю, забирая из его рук меню. - Могу попросить приготовить похмельный суп, - предлагает Чхве, замечая помятый вид гостей: двое из парней вообще спят, опустив головы. - Тогда – четыре супа и четыре бутылки пива, - соглашается парень. Бомгю замечает слишком самонадеянную улыбку парня прежде, чем развернуться и уйти на кухню. - А он ничего такой, - шепчет Чэвон на ухо, вырывая парня из размышлений. - Кто? - Ну, тот блондин, - смеется девушка, заправляя за уши волосы. – Ты вчера успел его потискать. И как он? - Нуна, - тянет Бомгю, закатывая глаза от очевидной глупости. - А что? – не унимается Ким. – Разве не так? - Нужно было самой их разнимать, раз так хотела проверить, - хмурится Чхве. - Я бы точно не упустила свой шанс. - Тогда, отнеси им заказ, - предлагает Бомгю, доставая из холодильника четыри бутылки пива и вручая их сестре. - Ты в курсе, что ты – милаш? - Да иди ты уже, - смеется парень. – Они небось помирают от похмелья. Чэвон уходит, покачивая округлыми бедрами, и Бомгю наблюдает за тем, как легко она привлекает их внимание. Как быстро просыпаются те, что дремали, пряча глаза за солнцезащитными очками. Ким Чэвон всегда привлекала к себе внимание. Она умела цеплять окружающих, особенно парней. Они всегда так реагировали на нее, покупаясь на красивое лицо и фигуру. В ресторане пустеет ближе к полуночи, и Бомгю сменяет табличку на двери. Он устало садится на стул, снимая фартук. На футболке красуются несколько свежих пятен масла и свежий ожог на предплечье. Парень шипит, когда очередное прикосновение к покрасневшей коже отзывается болью. - Вот, держи, - Чэвон ставит перед ним спрей и мазь от ожогов. Она помогает ему обработать кожу и нанести мазь. - Готово, - Чэвон аккуратно приклеивает пластырь на обработанное место. – Дома снимешь после душа и снова нанесешь мазь перед сном. - А ты не поможешь? – удивляется Чхве. - У меня другие планы, - шепчет девушка, пододвигаясь к нему поближе. – Прикроешь перед мамой? Скажешь, что я у Казухи останусь на ночь? Бомгю не сильно нравится, что придется соврать, но других вариантов не остается. - Ладно, но куда ты? - Помнишь, те парни утром? - Чэвон замолкает, прислушиваясь к грохоту посуды на кухне. – Они пригласили на пляжную вечеринку. - Нуна, ты их даже не знаешь. - Так вот, как раз и узнаю. В чем проблема? - Веселишься? - Пытаюсь взять от жизни всё. - Так, может, и ответственность тоже возьмешь, а не будешь прикрываться ночевкой у подруги? - Ты такой душнила, Бомгю, - хмурится Чэвон. - Да какой есть. - Так как, прикроешь? - Да иди уже. Бомгю растягивается на кровати, слушая стрекот цикад из открытого окна. Бабушка в соседней комнате уже давно спит, поэтому он как можно тише принимает душ и смазывает ожог новой порцией мази, как и говорила Чэвон. Бомгю приходит рано, открывает двери и окна нараспашку, впуская утреннюю прохладу в помещение. По привычке принимается вытирать столики внутри и на улице, раскрывая зонтики. Следом за ним подтягиваются и остальные, зевая и сонно щурясь. - Как ты можешь быть таким ранним? – сонная Чэвон укладывается на стол, пряча лицо от солнечных лучей. - Я же не тусил до утра, - подмечает Бомгю как можно тише, бросая на девушку взгляд. - В следующий раз возьму тебя с собой, - бубнит Чэвон. – Кстати, Субин передавал тебе привет. - Кто? - Тот парень – блондин. Он – Чхве Субин, - Чэвон поднимает голову и смотрит на Бомгю. – Смешно, правда же? - Что именно? То, что в нашей стране у каждого десятого фамилия Чхве? - Нет, то, что он заинтересовался тобой. - И почему ты так решила? Потому что он привет передал? - Потому что расспрашивал о тебе, дурилка. - Это ничего не значит, - не соглашается Бомгю, а сам пугается того, как сердце резко выстукивает в груди, пускаясь в сумасшедший бег. - Ты же понимаешь, что межличностные отношения важны? – Чэвон укладывает голову на сложенные руки и смотрит на Чхве, пытаясь понять, почему он прячется в своей скорлупе. - У меня есть друзья. - Я и Кан Тэхен? Бомгю молчит, сжимая тряпку пальцами. Его взгляд цепляется за ровные ряди бичхаузов, как близнецы, похожими друг на друга. Чхве не хочется говорить на эту тему ни с Чэвон, ни с кем-то другим. Его вполне устраивали его межличностные отношения. Он с детства был немного замкнутым ребенком. И он не прятался от этого мира, просто ему было комфортно и наедине с самим собой. Может, поэтому рисование стало для него способом пообщаться с окружающим миром? - Мне нормально, - отвечает Бомгю, не собираясь больше продолжать этот бессмысленный разговор. Он всё равно останется при своём мнении. Чэвон кивает, мол, да конечно, и удобнее укладывается на столе, пытаясь вздремнуть. Крики голодных чаек вплетаются в утреннюю суматоху, заглушая собственные мысли. Чхве пытается, честное слово, не возвращаться к тому, что говорила Чэвон о том незнакомце. Но мысли, как по кругу, целый день только о парне по имени Чхве Субин. Если попытаться сконцентрироваться на чем-то одном – то будет проще. Бомгю пытается думать о заказах и своих обязанностях, но всё равно путается, отвлекаясь на дурацкие и назойливые слова Чэвон. Это причиняет дискомфорт. Бомгю откладывает линер и смотрит на рисунок, сравнивая с оригиналом. Закат малиновым щербетом растекался по линии горизонта, а по линии пляжа зажигались костры, привлекая всё больше отдыхающих. Музыка и шум голосов поглотили всё вокруг. Чхве спрятал наушники, изредка посматривая на группы людей, что вертелись рядом. Безумие, которое творилось вокруг него, вырывало из собственных мыслей, не давая погрузиться в них окончательно. - Красиво. Бомгю поворачивает голову и видит Чхве Субина, что убирает волосы со лба. Красиво, вторит ему парень, отмечая привлекательность жеста, которым парень зачесывает светлые пряди назад. Он подмечает, что оттенок его волос становится на пару тонов темнее, будто жидкий мед диких плеч. На Субине темные джинсы и белая футболка. В V-образном вырезе которой Бомгю видит линии ключиц и впадинку, в которой поблескивает кулон. Мелкая капля отливает золотистым. Бомгю хотел бы оставаться невидимым. Было проще, когда два дня он слышал о компании парней только от Чэвон. Он мог оставаться подальше от них, но быть в курсе того, что происходило. Мог бы игнорировать тот факт, что старшая постоянно упоминала имя парня в своих рассказах. Он бы продолжал теряться в этих словах, не придавая им никакого значения. Но сейчас пришлось столкнуться с реальностью, которая смотрела на него глазами Субина. Пэтому Бомгю опустил край своего капюшона вниз, пытаясь спрятаться. Снова отгородиться, будто бы это поможет. Субин решает не реагировать на такое проявление гостеприимства, поэтому присаживается рядом, продолжая рассматривать закат, а иногда и Бомгю. - Ты избегаешь меня? – спрашивает Субин, когда ему надоедает однообразность реальности вокруг. - И с чего ты так решил? – Бомгю поворачивает голову в сторону парня. - Ты не приходишь вместе с Чэвон, - улыбка на губах парня такая же самоуверенная, как и при их второй встрече. Бомгю пытается понять, нравиться ли ему это? И судя по тому, что сердце пропускает удар, да, ему нравится. - Я и не должен, - Бомгю загребает песок носками кед. - Я думал, тебе захочется придти. Бомгю не смотрит на парня, только на малиновую линию горизонта, но он уверен, что тот продолжает улыбаться. - Потому что ты должен был меня заинтересовать? - Ну, наверное… Вот тут, Бомгю в этом тоже уверен, улыбка становится не такой уверенной, как до этого. - Мы не всегда получаем то, что хотим. - Ты просто старался не слишком сильно. Рука Субина оказывается на его собственной. Тепло от его ладони приятное. Бомгю было сложно объяснить то чувство, которое появлялось в нем, когда Субин был рядом. Они впервые оказались вот так вот наедине дольше, чем на пять минут. Но это было что-то похожее на чувство облегчения. Новые люди вызывали в нем чувство дискомфорта и настороженности. А с Субином было легко и непринужденно, словно они знакомы давным давно. И когда Субин поднялся на ноги, отряхивая штаны от песка, Бомгю повторил за ним, заглядывая парню в глаза, будто ища там приглашение. - Расскажи мне об этом месте, - просит Субин и идет вперед, медленно переступая. Бомгю идет следом, зажимая под мышкой альбом и пряча линер в карман. Он смотрит на его спину, отмечая широкий разворот плеч и крепкие руки. Вообще фигура Субина больше напоминает ему фигуру атлетов. Бомгю вспоминает пары анатомии, когда они рассматривали известную скульптуру дискобола, мысленно сравнивая его с парнем, шагающим перед ним. Поравнявшись с ним, Бомгю начинает рассказ, стараясь упорядочить мысли в своей голове. Ему всегда было проще выразить свои мысли с помощью кисточки или карандаша, но сейчас слова давались легко. На лице Субина была нечитаемая серьезность, сквозь которую Бомгю не мог пробиться. - Тебе скучно? – спрашивает он, принимая это на свой счет. – Из меня рассказчик не очень. Они оказываются довольно далеко от обжитого побережья, практически дойдя до территории диких пляжей. - Нет, ты интересно рассказываешь, в своей манере. - Скучно, я понял, - кивает он. - Да нет же, по-своему, не значит скучно, - Субин останавливается и тянет Бомгю за руку . Он смотрит на лицо парня, на улыбку и ямочки на щеках. Серьезность улетучивается, позволяя Бомгю выдохнуть от облегчения. - Чем ты занимаешься? – спрашивает он, опускаясь на песок. Субин садится рядом, запуская пальцы в нагретый за день песок. - Учусь, подрабатываю. А ты? - Я тоже, - кивает Бомгю. – Изобразительное искусство в Сеульском Национальном. - Серьёзно? - Да. - Я тоже, но на факультете бизнеса. - Тебе подходит, выглядишь, как золотой мальчик. - Мне стоит обидеться, - смеется Субин. - А разве я не прав? – Бомгю смотрит на парня. – Вы здесь уже больше недели, и по рассказам Чэвон я понял, что планируете оставаться до конца августа. Вы не арендуете серф-снаряжение, а приехали со своим. И судя по твоей одежде, она куплена не на распродаже. - А ты внимательный, - пораженно кивает Субин. - Я подмечаю детали, вот и всё, - дергает плечом Бомгю. - У моего отца своя компания, - начинает парень. – В сфере туризма, а я здесь практически с деловой поездкой, присматриваю место для нового отеля. - Ясно, - только и говорит Бомгю, понимая, насколько скучным и ущербным выглядит рядом с Чхве Субином. Разочарование собой становится настолько сильным, что ему хочется сбежать. Зря он повелся на его слова, пошел за ним. - Не стоило нам так далеко заходить. - Боишься меня? – спрашивает Субин с улыбкой. Насмешливый взгляд Чхве заставил Бомгю выпрямится и подняться. - Может, это тебе стоит бояться? - Может, и мне. Субин оказывается в нескольких сантиметрах от него, сжимая основание его кисти. Бомгю показалось, что небо качнулось, когда парень приблизился, сокращая расстояние между их лицами до нескольких миллиметров. А потом мир замер, сокращаясь до небольшой точки – соприкосновения их губ. Может, Бомгю хотел этого? Но он не помнил, что было до. Только отчетливо то, что после: как он зарывался в высветленные пряди волос Субина, как тот притягивал его ближе, располагая свои ладони на его пояснице. Как они, практически не дыша, оторвались друг от друга, начиная приходить в себя. Вечернее небо раскачивалось над их головами темным полотном.

*

Проходит две недели, но Бомгю до сих пор не знает, какое именно определение нужно дать их отношениям. И стоит ли вообще их так называть? Бомгю казалось, что его антисоциальная личность никому не будет настолько интересна, чтобы цепляться за них более двух недель, но Субин доказывал обратное, пытаясь заставить и самого его в это поверить. То, что он чувствовал к парню, не поддавалось никаким определениям, просто тот вечер стал отправной точкой, в которой нужно было найти ответ. Но у Чхве не получалось, ему просто нравилось проводить время с Субином, отсчитывая время до того момента, пока он ему не надоест. Но время шло, а золотому мальчику не становилось скучно. И Бомгю напрягался, не понимая, как далеко эти чувства заведут. - Ты сегодня работаешь? – спрашивает Субин, ловя возле ресторана. Он тянет его за угол, подальше от любопытных глаз и прижимает к стене, целуя. - Нет, - шепчет Бомгю, пытаясь привести дыхание в норму. - Тогда, поехали. - Куда? - Кое-куда. - Это похищение? - Заявишь на меня, когда вернемся, - смеется он и тянет его за собой к машине. Бомгю практически не смотрит на пейзаж, что проносится за распахнутыми окнами машины. Он изучил их все за свои двадцать два, мог даже из закрытыми глазами глазами рассказать. Намного интереснее было смотреть на Субина, внимательно следящего за дорогой, и не отвлекающегося на то, как Бомгю смотрел на него. - Ты хочешь, чтобы мы умерли в один день? – Субин немного сбрасывает скорость, когда ладонь Бомгю оказывается на его коленке. - Куда ты меня везешь? – Бомгю чертит непонятные узоры на гладкой коже парня. - Скоро увидишь, мы почти на месте. Когда Субин паркуется на обочине, Бомгю не узнает местность. Скорее всего, это за чертой города, где дикие пляжи тянулись дальше, скрываясь за горизонтом. По левую сторону от них солнце плескалось в рисовом поле. Субин поправил оправу солнцезащитных очков и повернулся к Бомгю: - Как тебе? Бомгю передергивает плечами, не особо понимая, что именно от него хочет услышать парень. - Возьми серфборд, а я возьму вещи из багажника, - просит Субин, открепляя доску от крыши автомобиля и передавая её парню. Бомгю спускается вниз по деревянным ступенькам, оказываясь лицом к лицу с бескрайней синевой, что плескалась вдали. Песчаный берег находился в тени отвесных скал и редких деревьев. Большое пространство принадлежало океану и небу. Бомгю пораженно замирает, жалея, что не успел ничего с собой взять. Но Субин касается плеча и протягивает его сумку с принадлежностями, замечая счастливую улыбку на лице Бомгю. - Чэвон мне немножко помогла собрать тебя в дорогу, - Субин целует в висок и уходит, оставляя Бомгю наедине с окружающим миром. Пока он рисовал, Субин установил палатку, обустраивая их место пребывания. Бомгю не впервые оставался с ним наедине, но этот раз не можно было приравнивать к тем, что были раньше. Ласки, которые сопровождали их вечера наедине заканчивались ничем, оттягивая близость на неопределенный строк. Бомгю не понимал, почему Субин сдерживается, ведь казалось, он уже давно дал ему свое разрешение. Но старший чего-то тянул, вызывая только ужасное чувство неудовлетворенности. Бомгю наблюдает за тем, как Субин разрезает волны на своём борде, перенося образ старшего на белую бумагу альбома. - Хочешь попробовать? – говорит Субин, прислоняясь мокрым и холодным костюмом к нагретой солнцем коже Бомгю. – Я захватил для тебя костюм. Бесстыдная улыбка и ямочки на щеках старшего творят с ним что-то невообразимое: откуда-то появляется смелость, которой младший редко мог похвастаться. Но сейчас он соглашается, а Субин помогает ему влезть в костюм, рассказывая об основах, которые он должен знать перед началом. Старший придерживает борд, пока Бомгю старается работать руками правильно. - Корпус должен быть повыше, - Субин приподнимает его над декой доски, показывая, как именно он должен держать тело. - Что ты чувствуешь, когда на серфе? – спрашивает Бомгю, потому что вопрос вертится на уме уже давно. Он видел, как лицо старшего становится абсолютно другим, как только тот оказывается в воде. Полная расслабленность. Бомгю подобрал бы такое определение выражению его лица. Или полная отстраненность? - Свободу. И Бомгю надеется, что хотя бы миг этой свободы почувствует и он рядом с ним. Миг до бесконечности. - Как ты заставляешь всех окружающих влюбляться в себя? – спрашивает Бомгю, наблюдая за тем, как старший переворачивает мясо на решетке. - Прирожденная харизма? - Ни капли стыда, хён. - Ты впервые назвал меня хёном. - Не заставляй меня смущаться ещё больше, - Бомгю прячет лицо в ладонях. Ужин проходит в тишине. Бомгю наблюдает за отстраненным выражением лица старшего, не зная, что скрывается за ним. Если раньше его занимали только собственные мысли, то сейчас все они вертятся вокруг Субина, который не покидает их ни на минуту. Младшему интересно, о чем он думает, когда его лицо имеет такое выражение лица? И что он думает о нем самом? Субин улыбается резцами, когда замечает взгляд младшего направленный на него. - Любуешься? - Придурок, - смеется Бомгю. – Только ты здесь неотразим? - Ну, почему, - Чхве откладывает палочки смотрит на Бомгю. – Есть ты. - Мне нравится, продолжай. - А ты изменился. Младший запинается, не зная, что ответить. - Отрастил сарказм. Это я на тебя, так влияю? - Не перебарщивай, хён. - Мне так нравится, когда ты это говоришь. Это так сексуально звучит. - Господи, ты сошел с ума, - смеется Бомгю. - Это всё из-за тебя. Бомгю точно не знает, что именно так на него влияет: то ли закат, то ли выпитое пиво, но сам тянется к губам старшего. - Я точно плохо на тебя влияю, - шепчет в губы Субин, заглядывая в глаза младшему и ища в них разрешения отпустить себя. - Просто заткнись, хён, - отвечает Бомгю, предельно ясно выражая своё согласие. Бомгю нравилось целовать старшего, прижиматься к нему всем телом, закрывать глаза от его прикосновений и голоса, шелестящего где-то возле уха. И всё остальное теряет всякий смысл: и внешний мир и время, которое неумолимо несется вперед. Ему нравилось тянуться за новыми поцелуями, будто переубеждая Субина в том, что он не сломается, если старший позволит себе перейти границу. И мягкие губы старшего ощущались совершенно по-другому, у Бомгю кружилась голова от осознания того, что можно настолько сильно хотеть человека. У младшего такое впервые. И он надеется, что Субин чувствует то же самое. Старший раздевал, оставляя следы от своих прикосновений на теле Бомгю, и поцелуями оттягивал момент близости. Младший тянет Субина на себя, подцепляя ремень на брюках, заставляя снять их и не дразниться. И от прикосновения горячей и влажной коже к коже становиться трудно дышать, Бомгю стонет в поцелуй, толкаясь бедрами навстречу Субину. Ему хочется видеть старшего настоящим, таким, каким он бывает только с ним. Чтобы эта реальность стала ещё лучше. Бомгю чертил контуры позвонков старшего, чувствуя легкость. Субин наблюдал за ним из-под взмокшей челки, практически засыпая от ласковых прикосновений младшего к своей кожи. - О чем ты думаешь? Бомгю вздрагивает, переводя взгляд на лицо старшего. Он положил голову на плечо Субина, а сердце пропустило удар. - Разве не ясно? Субин сонно улыбается, пытаясь свыкнуться с тем, что иногда у Бомгю своя собственная атмосфера, и он совершенно не против этого. - Так о чем? - О том, какой ты – красивый. И таких, как ты, я никогда не встречал… - младший замолкает, обдумывая то, как прозвучит, - и, наверное, не встречу. Наверное, совершенно не так звучат любовные признания, думает Бомгю, оставляя поцелуи на плечах старшего. А может - это признание его поражения? - Я не жду от тебя ничего в ответ, хён. Ты не подумай, мне просто хорошо с тобой. Надеюсь, тебе тоже. Субин поднимается и садится, смотрит на тонкую полоску хребта младшего, что так трепетно выделяется под кожей. Если бы он только знал, как сильно ему приходилось сдерживать себя, чтобы не наброситься на него. Чтобы не испугать и не оттолкнуть, потому что Чхве Бомгю был абсолютно другим, не похожим на тех, кто были в его жизни до него. - Мне тоже, Бомгю, хорошо с тобой. Возможно, они станут другими к концу этого лета? Перестанут устанавливать для себя рамки или перестанут быть эгоистами? Но сейчас они растягивали один миг свободы на двоих. Назад они едут в полном молчании. Бомгю хочется верить, что это от переизбытка чувств, а не от того, Субин жалеет о том, что произошло. Или же он был слишком навязчив? - Хён? Субин отвлекается от дороги, поворачивая голову к младшему. - Что-то не так? - Всё нормально. - Я же вижу, что нет, - настаивает Бомгю. – Ты целое утро избегаешь моего взгляда. - Я не тебя избегаю, а того, что нужно сказать, - старший продолжает смотреть на дорогу. - Игра подошла к концу? - Что? – старший косит взгляд на Бомгю. – Что ты себе там напридумывал? Мне просто нужно раньше вернуться в Сеул вот и всё. - Так это была прощальная вечеринка? Субин останавливает машину и съезжает на обочину. Он поворачивается к младшему и обхватывает его лицо ладонями, заглядывая в глаза. - Я тебя не бросаю, слышишь? – он немного встряхивает Бомгю, пытаясь донести смысл сказанного. – Через десять дней я приеду и заберу тебя. Бомгю практически не слышит, в голове шумит море и кричат настойчивые чайки. - Бомгю? Младший кивает. Несовершенное двадцать второе лето Чхве Бомгю завершало свой бег. Август терялся в пожелтевшей траве и практически убранных рисовых полях. Он не думал, что время остановится для него в какой-то определенный день. Но стрелки часов замерли, когда машина Субина скрылась за пыльной пеленой, а Чэвон обняла и сказала, что всё будет хорошо. Бомгю считал дни, не уверенный в своих ожиданиях. Бомгю посмотрел на знакомый пейзаж за открытым окном и выставил руку, ощущая бешеную скорость ветра на влажной коже. Время спешило, проскальзывало песчинками между пальцев, но впервые он не жалел об этом, чувствуя, что наконец-то, обретает смысл. Он повернул голову влево, встречаясь взглядом с взглядом Субина. Глупая, по-детски наивная привычка – моргнуть пару раз, смотря в одну точку, не рассеивает перед ним старшего, заставляя поверить, что всё это реальность. А их история продолжается.