Может, мы в сговоре

      Олег отпускает брата домой первого, говоря, что у него есть ещё кое-какие дела. Едва Саша скрывается за дверью такси, Шепс-младший возвращается к особняку Стахеева и прикуривает сигарету. Эту пагубную привычку он пытается преодолеть уже не первый год, но съёмки битвы сильнейших даются ему не совсем просто. Чувствительную натуру тяжело держать под контролем, а никотин хоть немного, но помогает расслабиться.       Большая часть экстрасенсов уже уехала по домам. Олег прощается с Линой, мягко ей улыбаясь, а потом выдыхает дым, лениво прислонясь к каменной стене.       Гецати и Димы уже долго нет. Как они уходят в конце съёмки пятого эпизода, так ещё и не возвращаются. Олег не боится за Матвеева — тот прекрасно может за себя постоять. Этот чернокнижник не так прост, как кажется на первый взгляд. У него нет такой подавляющей ауры, как у Олега с братом или как даже у той же Райдос, но в нём запрятано много незримой силы. Шепс давно знает, что Дима может и любит некую демонстративность в поведении, но собственную мощь предпочитает прятать. Он вечно напряжён и сосредоточен. Но вот сегодня Дима не смог сдержать свои эмоции. Когда Костя начал говорить что-то про обиду, Шепс сам еле контролировал себя, чтобы не перейти со спокойного тона. Дима сделал это за него — эмоции прорвались через его маску спокойствия и безразличия. От возмущения его даже потряхивало.       Олег видел, как горели недовольством его тёмные глаза, пока Матвеев пытался зацепить Гецати. Его замечание было вполне логичным, он чувствовал, что правда за ним. Как и Олег знал, что Костя всё же считал его виноватым в неспокойствии души умершей девушки с испытания. Но Шепс мог это проигнорировать — он не любил конфликты.       А потом Райдос уловила тщательно скрываемый гнев Димы, его метания, и попыталась укорить его в том, что он поставил Гецати незаслуженный балл. В её голосе слышалась насмешка. Кажется, Вика о чём-то догадывается, потому что явно намеренно напала на Матвеева, лишь бы вывести Олега из себя. И у неё это прекрасно получилось. Шепс может стерпеть, как пытаются задеть его, но, если кто-то пытается дотронуться до дорогих ему людей, ему просто срывает все барьеры. Как тогда с Сашей. Или сейчас с Димой.       Его настроение с незаинтересованного в ситуации резко перешло в раздражение. Внутренняя сила без его ведома выплеснулась наружу — Вика это точно ощутила, потому что лишь натянуто улыбнулась и замолчала, игнорируя шпильку в свою сторону.       Когда девять духовно мощных людей собираются в одном месте — это тяжело.       И как им с Димой удаётся сохранить их секрет в тайне — огромная удача, не меньше.       Наконец-то двери особняка открываются. Первым выходит Гецати. Он задерживает нечитаемый взгляд на Шепсе, а потом коротко прощается и уходит. Через несколько секунд появляется и Матвеев. Он как всегда собран и безэмоционален. Но ровно до того момента, пока его взгляд не сталкивается со взглядом Олега. Губы расслабляются, а карие глаза теплеют. Он подходит ближе.       — А ты всё куришь, — спокойно говорит Дима.       Олег молча протягивает зажатую между пальцев сигарету и позволяет Матвееву глубоко затянуться с его рук. Его щёки эстетично втягиваются, а веки прикрываются. Он смакует дым, а потом медленно его выдыхает.       — Как всё прошло? — спрашивает Олег.       Он не переживает за Матвеева в полном смысле этого слова, но всё же беспокоится.       — Мы поговорили, — жмёт плечами Дима, а потом упирается всем телом в трость, что ставит перед собой, — но мысль проклянуть его всё ещё живёт во мне.       — Я думал, вы кинетесь друг на друга, — хмыкает Шепс, — ты выглядел…       — Готовым убивать, — Дима цыкает, а потом сам обхватывает запястье Олега и подносит его ладонь с сигаретой к своим губам, затягивается, не прерывая зрительного контакта. В этих чёрных глазах можно утонуть. Там пляшут черти. — Я никому не позволю ни в чём тебя упрекать.       Слова вылетают вместе с дымом хриплым низким голосом.       — А если я буду всё же виноват? — интересуется Шепс.       — Я всё равно буду на твоей стороне, — безапелляционно отрезает Дима и выпрямляется, — до того момента, пока Солнце не взойдёт на западе.       Олег не может сдержать снисходительной улыбки. Матвеев, самую малость, но романтик. Он может клоунадить, цедить слова не хуже ударов молотка по голове, но только не с Шепсом. С ним он другой.       Они переглядываются только им двоим понятными взглядами. Точно так же, как сегодня на награждении. Они подыгрывают друг другу, играют буквально на грани фола. Серая ртуть встречается с горьким кофе, растворяется, смешивается и тянет ко дну.       Сегодня они чуть не перешли черту, Олег едва заставил себя приложить палец к губам, как бы говоря: не здесь, не сейчас. И его, конечно же, прекрасно поняли. Вот только Дима явно специально кинул это практически безобидное «может, мы в сговоре». Наверное, их отношения действительно можно назвать сговором. Тайным, сладким и таким пьянящим.       Открывать Матвеева себе тяжело, но увлекательно. Олегу нравится, что за плотным слоем чёрной одежды и вязи татуировок прячется самый искренний и чувствительный парень.       — Спасибо за десятку, — через несколько секунд говорит Шепс, затягиваясь и стараясь не думать о том, что фильтра совсем недавно касались чужие губы.       — Рассчитываю на более весомую благодарность, — как бы между прочим заявляет Дима и тянет губы в намекающей усмешке.       В горле сохнет то ли от дыма, то ли от предвкушения.       — В денежном эквиваленте? — дразнится Олег.       — Мне хватит и минета, — спокойно отвечает Матвеев, — или римминга. Что больше нравится.       — Я думал, именинник я, мне и подарки, — хмыкает Шепс, невольно скользя языком по губам, слишком ярко представляя, как будет ласкать любимое тело.       Как Дима будет извиваться в его руках, отзываясь на малейшие касания. Как будет стонать, умоляя то ли дать ему большего, то ли быстрее подарить наслаждение.       — Подарок — это бескорыстное подношение, и он тебя ждёт, — заявляет Матвеев, делая шаг к Шепсу, забирает у него сигарету и тушит её прямо о такое ценное здание и выбрасывает окурок, — а ты мне должен.       — Не шути с тем, кто водится с демонами? — серьёзно спрашивает Олег, а потом хватает Диму за руку и тянет на себя, врезая его тело в своё, — привык не давать ничего просто так?       Матвеев смотрит тяжело, честно. Щемяще открыто. И жмётся ближе, оставляя едва ли жалкий сантиметр между их лицами.       — Я уже отдал тебе своё сердце, — шепчет Дима, — могу и душу, вот только ты не возьмёшь.       — В том, что я не беру то, что мне предлагают, намного больше смысла, — Олег упирается своим лбом в его, — ты свободен, но всё равно со мной.       А потом подаётся вперёд и с упоением накрывает тонкие губы поцелуем.