Мертвецкий сон

      На редком ветру развивались мелодичные колокольчики. Терраса, что днем всегда была скрыта от солнца, сейчас позволяла лучам заката опустится так низко, чтобы постоянный посетитель великолепной приемной комнаты Генерала Цзин Юаня мог полюбоваться закатом. Сегодня Яньцин слишком переусердствовал в сражениях против зараженных стражей. Он рвался в бой, но каждый раз сталкивался с тем, что один большой и страшный противник слабее бесконечной оравы врагов. А когда это были люди, хоть и потерявшие рассудок и силу воли, становилось не по себе. Это очень дурно сказывалось на состоянии молодого человека. Хоть он и вышел из этой затянувшейся дуэли победителем, хоть это сражение сложно было назвать таковым, и отделался парой ссадин, которые ему залечили величайшие целители при дворе. Внутри его беспокойство росло, правильно ли он поступает так и не было досконально ясно. Когда он был подростком все казалось легко и беззаботно, просто оголи клинок и выйди из схватки живым, используя все навыки. Возможно, не стоит задаваться такими вопросами, а возможно так он найдет ответ к истине, Яньцин не знает.       Единственным местом и его отдушиной был и остается по сей день приемный кабинет его Генерала. Здесь всегда спокойно. Всегда один и тот же вид и деревья. И его учитель, что редко был с ним строг. Возможно даже слишком мягок, по сравнению к другим войнам. Но юношу все устраивает, и он без зазрения совести сидит на крыльце террасы греясь под уходящим искусственным солнцем. Дожидается, когда мужчина придет в свой кабинет и рухнет под гнетом требований и разрешении всевозможных проблем.       Так и происходит. Дверь медленно отворяется, опираясь на ручку, в кабинет заходит Цзин Юань. Его волосы выглядят еще спутанней, чем обычно. Он молча идет к импровизированному дивану медленным шагом. Генерал тоже сегодня успел защитить Сяньчжоу. Но выглядит потрепаннее, чем обычно. Юноша подрывается с места, помогает тому снять ненужную сейчас броню, аккуратно перемещая ее на специальный стенд. Генерал садится на диван, разваливается на нем и всем видом показывает, что сейчас лучше не заводить разговор. Не запомнит и не услышит. Канал связи должен выключится с минуты на минуту. На лице мужчины легкая улыбка, и только глаза сейчас выдают его истинное состояние. Хлопает рукой по месту рядом с ним, зовя к себе ученика. Цзин Юань мог бы снова начать тираду о том, что возможно мелкая заноза - Фу Сюань права и ему действительно пора отдать пост и уйти на пенсию. Но не говорит, ведь не отдаст.       Яньцин садится рядом, тихо наслаждаясь долгожданным отдыхом и звуками затихающего города, что был почти не слышен из-за высокого расположения кабинета. Он невольно расслабляется, но не успевает прикрыть глаза, как сильная рука тянет на себя, и он повинуется, это не первый раз и явно не последний. Поддается этому движению перекидывая ногу. Ученик бы посчитал себя постыдным лжецом если бы сказал, что ему такое не нравится. Нравится, возможно даже слишком. Последние лучи солнца тонут где-то далеко, постепенно сменяясь темным небосводом со звездами. Одной рукой его прижимают к себе, надавливая на спину, вторая же зарывается в золотистые волосы, что растрепываются в тот же миг. Гладит и убаюкивает. В этом практически нет и намека на пошлость, о которой так знатно пускают слухи подчиненные и прислуга. Практически, конечно, не означает полное отсутствие. Они явно не вписываются в рамки обычных ролей генерала и лейтенанта.       Но двери закрыты и канал связи заглушен. Никто ничего не узнает, а бездоказательные слухи потонут в новостях о новых сильных противниках, скидках на новые товары со всех точек вселенной, а также о состязаниях в поедании чего-либо на скорость. Так что можно не волноваться о репутации и позволить Цзин Юаню зайти дальше объятий, пробраться сквозь одежды или еще дальше. Но тот, лишь целует в лоб, слегка касаясь губами, вдыхает родной запах волос. Им нужно отдохнуть и оба это понимают. Спокойное дыхание рядом успокаивает юношу. Тягучая дрема окутывает уставшие тела, и Яньцин так и остается на коленях учителя. Полностью оперевшись на него, положив голову на плечо, пока тот рассматривает детали на роскошном потолке, Цзин Юань вспоминает подобную ситуацию пару-тройку лет назад, он оказался чрезвычайно прав в том, что это было только началом. Яньцин с самого детства был гением своего дела, а с годами он стал на ровне с учителем, где-то даже опережая. Гордость порой распирала ребра, намешиваясь с чем-то другим. Тягучим и трепетным. Только после долгих размышлений Цзин Юань понял, что попал в ловушку. Ведь юноша после таких ожесточенных схваток спит как убитый. Приходится сильно напрячься, чтобы сменить угол, но все же получается. Подкладывает подушку под их головы и тоже падает в сон. Искусственный небосвод погружался во мрак, а на редком ветру так и развивались мелодичные колокольчики.

Иней его укрыл, Стелет постель ему ветер. Брошенное дитя.