Моя милая Лилит

Она приходила к нему по ночам. Закрыть глаза и очутиться в странном и непонятном месте. Быстрое, тёмное, хаотичное, протягивающее свои прозрачные руки к нему. Запахи — пыль, копоть, горечь во рту и холод пустоты вокруг. Закрыть глаза, чтобы очутиться в темноте, там, где тишина, чёрная, словно самая тёмная ночь, войти в неё по самое горло и окропить кровью колоду карт. Тогда все запахи отступали, оставляя за собой лишь один. Её запах — терпкий миндаль. И появлялась она. Его милая Лилит Этот аромат преследовал Лиама, оседал в носу и горле, витал в воздухе, стоило Лилит оказаться рядом. Запах миндаля окутывал его во время чаепития, их неспешных разговоров, на ярмарке и в парке, когда она сидела совсем рядом, а он все это время держал её за руку. Но здесь, в этом причудливом мире сновидений, он не мог коснуться её, как бы ни тянулся к знакомому и такому родному силуэту. Она растворялась под израненными ладонями, и на внутренних сторонах век Лиама ещё долго оставалось её неясное выражение лица. И он открывал глаза, желая поскорее заснуть, чтобы снова увидеть её в своих смутных снах.

* * *

Она приходила по ночам далеко за полночь, охватываемая неясным порывом. Тихо стояла у двери, прикрывая ладонью свет от лучины, чтобы не потревожить сон Лиама. Селена не могла знать, что все его сны были лишь о ней. Не могла знать, что он прислушивается к её шагам, к её дыханию. Не могла знать, как быстро бьётся его сердце, когда она, такая недосягаемая в его снах, стоит всего в паре шагов. Она близко как никогда, но в то же время намного дальше от него, чем когда-либо, и осознание этого заставляет что-то внутри Лиама болезненно сжиматься. Мгновение и Селена снова растворяется в темноте коридора. Несколько ночей после Лиам проводил в полусонном состоянии, боясь упустить визит его дорогой Лилит, но та так и не появилась на пороге его комнаты. Он хотел увидеть ту, о которой грезил с самого детства, сначала искренне любя как друга, а позже, осознавая с возрастом свои желания, как девушку, спесивую и невероятно привлекательную. Селену смущали чувства Лиама. Он читал это в выражении её лица во время их встреч, видел в её скрещенных руках и поджатых губах и потому не хотел спугнуть девушку. «Время, — уговаривал себя Лиам. — ей просто нужно время, чтобы вспомнить» Она снова появилась в дверях его комнаты, Лиам не знал, сколько прошло с последнего ночного визита Лилит. Он дремал, утомлённый прошедшим днем, когда кровать прогнулась под чужим весом. Лучина, принесенная Селеной, покоилась на тумбе. Свет от неё мягко освещал лицо дремлющего Лиама. Он был прекрасен во сне, ничего не подозревающий о её восхищенном взгляде. Селена нежно коснулась его кончиками пальцев. Сначала осторожно и неуверенно дотронулась до светлых бровей, затем невесомыми касаниями спустилась к скулам, задержалась взглядом на белых подрагивающих ресницах и нежно обвела контур губ, которые каждый день дарили ей улыбку, от которой что-то внутри Селены на месте сердца замирало. Рука переместилась в его ухоженные волосы цвета белого золота, выводя аккуратные круги. Ночью лицо Лиама было таким умиротворенным, лишенным повседневных забот; это заставляло что-то внутри Селены трепетать. И в этот момент оно поразило её. Внезапно, словно гром среди ясного неба. Она влюблялась. Тревога, от которой Селена пыталась избавиться, с новой силой настигла её. От одной мысли стать зависимой, пустить корни в этом выдуманном мире её бросало в дрожь. Признаться себе в том, что она нуждается в этом светловолосом лучезарном парне было выше её сил. Селена мысленно одернула себя и решительно направилась к двери. Внутри неё росло смятение. Быть может это не её чувства, может это то, что осталось от Лилит, то, что Селена "забыла"? "Это все нереально. Это игры чёртового Таролога" — повторяла и повторяла девушка, но беспокойство не унималось. Вопросы роились в её голове, словно улей неспокойных пчёл, на них у Селены не было ответа. На утро Лиам с грустью смотрел на все ещё тёплую лучину. Ему снова снилась она. Его милая Лилит.

* * *

Селена медленно подошла к зеркалу, беглым взглядом окинула свое отражение, забросила каштановые пряди на спину. С другой стороны зеркала на неё смотрела все та же Селена, которую она видела каждое утро. Лишь взгляд выдавал ее: неуверенный и полный сомнений. Всё это казалось нереальным. Но пустота, сжирающая её изнутри была более чем ощутимой. Она сидела в Селене с того самого момента как та отказалась от Лиама: от разговоров, взглядов, мимолетных касаний. Губы сжались в тонкую линию. Бессилие всегда злило Селену. Злила безысходность. Ее била мелкая дрожь от вещей, на которые она не могла повлиять. Так и сейчас. Каждый раз, когда казалось, что она приближается к разгадке, Таролог ускользал от неё. Снова и снова она цепляла руками пустоту в попытке выбраться из этого сумасшедшего мирка, чтобы плюнуть в лицо тому, кто заставил её быть здесь. Невозможность рассказать о произошедшем с ней безумии душила Селену. — О, и это имя. Ли-лит, —произнесла она его по слогам, смакуя на языке. Горечь расцвела в ней, лицо исказила кривая усмешка. Ее разум, остававшийся всегда трезвым и холодным, взбунтовался. Злые слезы затуманили отражение в зеркале, Селена быстрым движением смахнула влагу с глаз, но за одной тут же покатилась вторая. Ей его не хватало. Не хватает мягкой улыбки, его доброго слова, его прикосновений. Ей не хватало Лиама. В этом безумии он был единственным, чьё присутствие не вызывало в Селене опасения. Девушка не могла сформулировать как и почему парень смог пробраться в её черствую душу. Но она чувствовала это, нуждалась в нем и не могла, не хотела верить этим бредням. В её жизни никогда не было места чувствам, переживаниям, отношениям. Была цель и путь к её достижению. Ни сожаления, ни теплоты. Раздался стук в дверь. Селена спешно накинула на плечи первое что попалось под руку. — Лилит, прошу открой. Нам нужно поговорить, — из коридора раздался голос Лиама. Девушка замерла с поднесенной к ручке двери ладонью. Она молчала, прислушиваясь к собственным ощущениям; сердце замедлило свой бег, чтобы через мгновение забиться с новой силой. В горле встал ком, но Селена пересилила себя: — Лиам, я . . . — Лилит, постой! — прервал он. Дрожь пробежала по телу Селены, когда это имя раздалось из-за двери. За все время, проведённое здесь, она так и не смогла привыкнуть к "Лилит", особенно, когда оно звучало из уст Лиама. Она близка к тому, чтобы захлебнуться слезами, — непозволительная роскошь. — Я . . . беспокоюсь за тебя. Ты не спустилась к ужину, Жозефина невероятно зла на тебя, — Селена не была бы собой, если бы подчинилась хоть кому-то, даже в этом выдуманном мирке. — Я принёс тебе немного еды, пожалуйста возьми. Селена почувствовала непреодолимое желание увидеть его. На мгновение забыть о всех сомнениях и страхах, окружающих её в этом богом забытом городе. Она сделала шаг назад, позволяя Лиаму войти. — Вот, здесь . . . — он запнулся, увидев её мокрые щеки. Застыл, растерянный вмешательством в чужую жизнь. До этого дня ему не приходилось видеть её слезы. Селена попыталась отвернуться, но он мягко дотронулся до её локтя, останавливая. Прикосновение холодных тонких пальцев обжигало. Поднос с резной чашкой становится на тумбу рядом. Без сахара, крепкий — откуда он знает, что ей так нравится? Взгляд Лиама стал более внимательным, и она опустила глаза в пол, коря себя за такую слабость. Она все меньше становилась похожей на себя. — Прошу, не убегай от меня, дорогая Лилит . . . Ты всегда делилась со мной всем, что творилось у тебя на душе, неужели ты не помнишь . . . ? У Селены от такой нежности перехватывает дыхание. У Лиама глаза цвета океана на рассвете, мягкие, полупрозрачные, как и он сам. Она опасается смотреть на него лишний раз, боясь, что как и тени в углах её комнаты, он исчезнет, стоит лишь поднять на них взгляд. Но он не исчезает. — Ты останешься? — вырывается из Селены. Она будто хотела сказать ещё что-то, что-то очень важное, но не могла себе позволить. — Останусь, я буду здесь, рядом, — Лиам взял в свои руки ее лицо. Долго смотрел на нее своими печальными светлыми глазами, от чего Селена почувствовала странный укол в груди. Она, кажется, наказана за свою жестокость, но то лишь её попытка не сойти с ума в этом безумии. Другое дело Лиам. Существо, почти эфемерное, которое даже в этом нелепом мире нужно оберегать. Только Лиам её твердость превращает в мягкость, проводя пальцами по ее лицу, волосам, бережно вытирая мокрые дорожки. Ей не хватало этого простого человеческого тепла. И если придётся застрять навсегда в этом мире, то с ним не страшно. — Если бы ты знала как мне больно, когда ты смотришь . . . такими глазами. Глазами, которые не узнают меня, — его голос дрогнул. — Мне очень жаль, что ты не помнишь, я бы сделал все, чтобы ты пришла в себя, дорогая Лилит. Но вместе с тем взгляд “новой” Лилит излучал интерес. Осторожный, подозрительный, но живой. Лиам замечал, как она рассматривает его руки, наблюдает, смотрит на него по-новому, не как на брата или друга, как на мужчину. Быть может помнить не обязательно, главное чувствовать. Селену смущали чувства Лиама, но сейчас, в этой комнате, они казались для неё привычными. Будто она всегда купалась в лучах его любви, будто так и должно быть. Не она. Лилит. Селена не могла сказать, что она точно чувствовала в этот момент. Боль, сожаление, разочарование? Ей не приходилось поэтизировать свои чувства. — В свой день я бы хотел загадать единственное желание, — он мягко заправил за ухо прядь её волос, — чтобы ты вспомнила меня, моя милая Лилит. Лиам грустно улыбается, заглядывая в её глаза, а Селена вздрагивает, совершенно не готовая услышать эти слова. От его улыбки перехватывает дыхание. Внутри неё все разрывалось на миллионы осколков, вздох застыл где-то в грудной клетке, причиняя боль; или то было другое? Его улыбка пробивает все выстроенные преграды, пронзая в самое сердце. Она коснулась тёплыми пальцами его шеи. Приблизилась к губам, но не поцеловала, только еле-еле дотронулась: — Прости меня, — прошептала она. Дыхание Селены обжигало. Лиам, не открывая глаз, нашёл ее губы — мягкие, податливо раскрывшиеся навстречу. Мир вокруг замер. В голове закружились сбивчивые мысли. А потом и они затихли. Остались только ощущения: пальцы в волосах, вкус губ, тёплая кожа под ладонями и такой родной запах миндаля. Они ненадолго отдаляются друг от друга, молчат, стараясь перевести дыхание. От полумрака комнаты зрачки Лиама расширились ещё больше, почти поглощая голубую радужку. В них ещё отчетливей заиграл отблеск свечи. Селена чуть дрожащими пальцами убирает светлую прядь с щеки Лиама, касается его скулы. От одного этого что-то внутри неё дёргается. Она опасается смотреть ему в глаза, потому переводит взгляд на губы и тут же понимает — это было фатальным просчетом. Точкой невозврата. — Лилит, ты . . . — договорить Лиам не смог, перехватило дыхание. Мгновение и Селена льнет к парню, чувствует биение его взволнованного сердца. По-свойски кладёт его ладони на свою талию и целует. Лиам пораженно вздыхает, но не отстраняется. Этот — медленный, тягучий, позволяющий распробовать друг друга, тот, что начинается с мягкого касания в уголке губ и перерастает в настойчивое, даже немного наглое желание продолжить. Селена провела кончиком языка по приоткрытым губам. Трепет и головокружительное удовольствие, перемешанное с неловкостью. Его ладони блуждают по ее спине, а Селена плавится под его прикосновениями. Казалось, он рисует неизвестные узоры никогда не осуществимой картины на ее коже. Она была так близко, так запретно близко. Лиам вздохнул, стараясь осадить себя. Её близость лишала рассудка, её вкус на губах пьянил разум. Он отвечал порывисто, словно желая прекратить, но в то же время не находил в себе сил оторваться от неё. Лилит захватила его сердце и душу ещё давно, но никогда, даже в самых откровенных мечтах, он не мог представить себе этого. Его сердце заколотилось так быстро, дыхание стало частым, а лицо раскраснелось то ли от нехватки воздуха, то ли от смущения. Селене нужно было его тепло, нужен Лиам. И он даёт ей это: мягкие прикосновения к волосам, плечам, осторожные поцелуи в щеки, нос, губы — бережная ласка, как кистью по самой прекрасной картине. Её кожа горит там, где только что были его губы, нежные пальцы рук, дыхание сбивалось от несмелых ласк. Она чувствовала, как сильно и часто бьётся сердце в грудной клетке, как возбуждение сильнее разгорается в ней. Стараясь вернуть хоть каплю контроля, Селена мягко отстраняется и тянет Лиама за собой на не заправленную кровать, с некоторым удовольствием отмечая его затуманенный взгляд и растерянное выражение лица. Эта странная спонтанная близость ощущается так явственно, так остро, что впервые за долгое время Селена чувствует себя по-настоящему живой в этой дурке, куда её определил Таролог. Девушка одним мягким движением руки укладывает Лиама на подушки. Её рука находит завязки его рубашки, путается в переплетении ниток. — Лилит . . . постой. И она послушно замирает, слегка ошарашенная его просьбой. "Сейчас уйдёт, отвергнет"— проносится страшная мысль в её голове, но Лиам не уходит. Он смущённо стягивает с себя рубашку, отбрасывая ту куда-то в сторону. Весь раскрасневшийся и растрепанный он вызывал в ней что-то, что она не могла объяснить. Желание оберегать, быть рядом. Селена не может оторвать взгляд от него: стройный силуэт, светлая кожа, так и кричащая о его аристократизме, свет свечей, подчеркивающий его острые выступающие ключицы. Она готова зацеловать каждый миллиметр его тела, но не успевает, потому что Лиам аккуратно и очень бережно касается заживающей ранки на плече, оставшейся после "прогулки" в Тотспеле, обводит вдоль края, рассыпая мурашки по телу. И это вдруг отозвалась в Селене как что-то безумно личное, интимное. Лиам нахмурился, но ничего не сказал, притронулся губами к порезу, зацеловывая. Он восхищался Лилит, исследуя изгибы ее тела: изящный разворот ключиц, россыпь веснушек на щеках, как маленькие поцелуи солнца; он не мог отвести взгляд от ее кожи, от родинок, соединяющихся в причудливый узор. Если бы он только мог, то написал бы сотни ее портретов. Она красива, но под ее кожей таится сталь – сплав искусного кузнеца, который не согнуть, не сломать, и лишь он видел, как броня Лилит дала трещину. И с каждым вздохом все сильнее уверялся, что ни для одной женщины не хотел сделать того же. Она знала о его тьме, но все равно продолжала смотреть как на солнце. Она была его милой Лилит и ничто не могло отобрать у него это. Накидка сползла с её плеч, обнажая грудь. Селена часто задышала в трепетном ожидании, её ладони уперлись в обнажённый торс Лиама, она чувствовала его нарастающее возбуждение промеж своих ног. Девушка сильнее прильнула к нему, ощущая несмелые касания его рук к своей груди, инстинктивно сжалась, не привычная к таким нежностям: неторопливым, изучающим, опьяняющим. И сейчас, млея от каждого движения, она рассыпалась пеплом и продолжала сгорать, даря ему свои поцелуи в плечи, в сгиб шеи. Она была такой беззащитной и доверчивой в его руках, что Лиам мог бы сделать с ней все что угодно, но он не хотел. Пальцы Лиама становились настойчивей, Селена терлась о его пах, вынуждая того делать глубокие вдохи. Селена с трудом оторвалась от Лиама, снова опрокидывая его на подушки. Пульсация желания сердечным ритмом билась в промежности, доставляя сладкую боль. Руки потянулись к его брюкам, с умением стянули их. Лиам с долей настороженности наблюдал за действиями Лилит, шумно выдохнул, когда пальцы коснулись влажной головки. Он напрягся, резко вздохнул, не ожидая. Селена подняла на него влажные глаза, застыла, безмолвно спрашивая одобрения. Окинула его возбуждённым взглядом. Лиам был будто нарисован карандашными линиями: мягко и мастерски. Его грудь часто вздымалась, стараясь вобрать в себя больше воздуха. — Ты вовсе не обязана . . . — прошептал Лиам. — Но я хочу. Селена, пытаясь выровнять дыхание, переместилась на его бедра. Грань происходящего терялась. Лиам каким-то рваным движением коснулся её щеки и зарделся ещё больше, когда по комнате разнеслись влажные бесстыдные звуки, невольно подался тазом навстречу. Селена накрыла его ладонь своей, ускоряя темп, и когда она склоняется к нему, чтобы поцеловать, с губ срывается первый блаженный стон.

* * *

Лиам удерживает Селену в своих объятиях, поглаживает ее плечи, убеждаясь в реальности происходящего, вдыхает ее запах полной грудью, стараясь запомнить. Вот она, его милая Лилит, нежится в колыбели его рук, но он опасается, что как и во снах она растворится под его ладонями, исчезнет, оставляя его одного в глухой темноте. — Ты же не уйдёшь от меня . . . ? — с надеждой спрашивает Лиам, перебирая пряди её волос. Селена поднимает на него взгляд, нежно целует в плечо, в уголок губ, оглаживает спутавшиеся волосы, шепчет с грустной улыбкой на губах: — Нет . . . где бы я ни была, я всегда буду искать тебя, — глаза Селены наполняются влагой. — Моя милая Лилит . . . — произносит Лиам, губами собирая ее слезы. И в этот момент она мечтает только о том, как с уст Лиама сорвётся её настоящее имя.