Кто виноват и что делать

- Эй, тряпка! Ты долго будешь на проходе стоять? - Ой, извини, пожалуйста, Вару, я сейчас, - по телу Зонтика пробежала привычная дрожь. Вечно он не к месту. - Я масло твоë возьму, о'кей? Стоп, у тебя что, масло закончилось? Ты не мог купить? - Я собирался купить. - Вот бестолочь! Зонтик вздохнул и вышел из кухни. Глупая была идея снимать квартиру вместе с посторонними людьми, они бы с Куромаку вполне потянули вдвоëм. Но брат настаивал, что так будет практичнее, что такие условия поспособствуют социализации, а социальные навыки Зонтику нужны кровь из носу. Зонтик не возражал, да и большинство соседей, знавших друг друга по прозвищам, его вполне устраивали, за исключением одного. Вару тоже был младшим и тоже снимал квартиру с братом - Пиком, правда, из братского у них не было ничего. Разве что фамилия одинаковая. В первый день день Вару с Пиком поцапались и зареклись жить в одной комнате, причëм последний завалился к Зонтику, кинул на свободную кровать свои вещи и сказал что-то вроде: "Буду жить здесь, ты меня хотя бы не бесишь". Так и остался. Куромаку делил комнату со странноватым, вечно летающим в облаках Данте, но такое соседство его вполне устраивало. Были ещë двойняшки Ромео и Феликс Червякины, очень дружные и прямо-таки обожавшие друг друга, был младший брат Данте Габриэль, который казался ещë более странным и оторванным от реальности, наверное, поэтому только он и мог выносить соседство с Вару. А Вару был язвой, занозой, заразой, которую Зонтик терпел с толстовской философией непротивления злу насилием. Потому что каким бы Вару не был, он всë же человек, его надо понимать, его характер взялся не с потолка, его наверняка кто-то обижал. Вару не принимают в собственной семье - уж не от того ли это всë? И вообще, как-то неудобно настаивать на своëм: всë можно вытерпеть. И вот Зонтик терпел, когда Вару ел его продукты, когда заходил в комнату без стука и заваливался на его, Зонтикову, кровать. На робкие попытки протеста отвечал: "Я пришёл поговорить с братом! Ты что, хочешь меня теперь выгнать?" Зонтик вздыхал, опускал глаза и выходил вон из комнаты бродить по квартире или выбирался в город. У всех свои дела, так что жаловаться кому-то не стоит, он же не маленький. Город вокруг большой-большой, возвращаться к себе не хочется, и ссориться никак не хочется. Сестрица Клео, а она с приятельницами жила отдельно и всей картины не видела, всегда восхищалась его смирением, хотя оба прекрасно понимали: никакое это не смирение. Зонтик негодует и кипит где-то там, внутри, а снаружи мило улыбается и в очередной раз прощает. Просто Вару прав насчëт него: он тряпка. Вот теперь это несчастное масло закончилось. Да, надо пойти и купить. Только проблема совсем не в масле, и Зонтик это понимает, как понимает и то, что Вару его ужасно бесит. Так бесит, что даже можно ударить со всей силы по косяку и представить, что это был Вару с его нахальной физиономией и космически наглыми репликами. Сначала Зонтик думал, что его специально из себя выводят, что нормальный человек в принципе не способен на столь вопиющую и бессовестную наглость, но нет, Вару оказался именно таким, безо всякой игры. Куромаку говорил, что действительно есть такие люди, что они, как правило, не меняются, и что надо уметь ставить таких на место. Легко сказать: ставить на место. Какое место, если как только Вару начинает говорить, именно Зонтик чувствует себя виноватым? Потом оцепенение проходит, да поздно. За маслом всё-таки стоит сходить, а то как же готовить-то без масла. И Вару опять прохода не даст. Как же достал этот Вару! Уф, хватит о нëм думать. Он просто наглец и нахал. Не надо думать о таком человеке, он того не стоит. Но его слишком много! Он везде! Он валяется на его кровати, он ест его продукты, он слушает свою дурацкую музыку за стенкой так, что глохнет весь дом, он постоянно подкалывает, обзывает нытиком, тряпкой и, видимо, он прав. Это признавать больнее всего. Зонтик вышел в магазин за маслом, прошëлся вдоль по улице, свернул в парк, прогулялся по парку, заглянул в ближайший супермаркет и купил-таки масло, на него как раз была акция. Возвращаться не хотелось. Зонтик нырнул в тесный переулок и побрëл, куда глаза глядят. Там, дома, вернее в месте, которое заменило дом, его особенно никто и не ждал, разве Куромаку как старший брат, да и у него столько дел, что пашет, не разгибаясь. Вот так и вышло, что Зонтик совсем-совсем один, никто его не защитит и, что самое мерзкое, он и сам не сможет. Слабак. Определëнно, тряпка. Уже совсем стемнело, не по-весеннему ледяной ветер загонял домой, и Зонтик не хотя ему повиновался. Он надеялся, что все уже разбрелись по своим комнатам заниматься своими делами, что никто его не заметит. Зря. В дверях он сразу наткнулся на Вару. - Здорóво, ты чë, где ходишь? - Да так, за маслом зашëл. - Магаз в двух шагах, а тебя полдня нет, как ужин-то готовить? Где тебя носило? Зонтик начал закипать, как обычно, глубоко внутри. Снаружи он виновато улыбнулся, вздрогнул, вздохнул. - Не твоë дело, - прозвучало очень спокойно. Только этого не ожидали ни Вару, ни сам Зонтик. - Чего? Ты как разговариваешь, тряпка! Сердце колотилось бешено, в животе сделалось пусто, коленки задрожали. Что происходит? - Как и ты, - сказал Зонтик чуть громче. - Я? Ты шляешься непонятно где, я масло жду! - Знаешь что, покупай себе масло сам. - А ты научись нормально разговаривать! - Вару негодовал куда больше Зонтика. - Не нравится - не разговаривай со мной, - пожал плечами оппонент. Его голос едва не дрожал от зарождающегося торжества. - Иди ты на...! - Сам иди, - Зонтик сам удивился, как твëрдо прозвучала реплика. - Ты! Да ты! Да я тебя сейчас! - Вару было замахнулся кулаком, но Зонтик хлопнул дверью своей комнаты прямо перед его носом: - Лучше купи себе масло. Пик, получивший прозвище отчасти по фамилии Пикулин, отчасти за ежистый характер, оторвался от ноутбука и посмотрел на соседа непривычно удивлëнно: - Это чë было? Зонтик поëжился: из огня да в полымя! - Он от меня, понимаешь ли, он требовал, он... - Красава! Молодец! Я-то думал, ты тряпка, а ты вон как его! - Он же твой брат. - Первые год жизни без него был лучшим в моей жизни. Эмма про меня так же говорит, - усмехнулся Пик. - Ты его заткнул, этот хорошо, а то он совсем берегов не видит. Говорю же, молодец! - парень снова отвернулся к ноутбуку. Ошарашенный Зонтик сел на краешек дивана. Действительно, что это было? Он поставил Вару на место. Он. Поставил. Вару. На место. Или нет? Он нахамил человеку! Он сам стал как Вару! Он обидел его! Это ужасно. И почему он не замолчал, как обычно? Почему человечество за всю свою историю не придумало способов бесконфликтного решения проблем? Зонтик едва подавил желание встать и побежать к обидчику, чтобы объяснить всë вежливо и извиниться. - Ты чего дëргаешься? Извиняться, что ли, хочешь? Не надо, - словно услышав его мысли, сказал Пик. - Я не... Я вроде как... Я... - Да сиди ты! Всë в порядке. За что тебе извиняться-то? Ты и так через слово "простите" да "извините". Самому не противно? - Да я мешаю всем, я обидел вот... - Не мямли! - гаркнул Пик. - Никого ты не обидел. - Но я же... - Ох, ëлки, сиди здесь! - Пик спешно вышел из комнаты, и через минуту приволок Куромаку. Зонтик потупил взгляд. - Зонтик? Отчего ты так огорчëн? - брат был спокоен, как всегда. - Пик рассказал мне всë. И я очень тобой горжусь. - Мной? За что? - Ты научился отстаивать свои личные границы, ты преодолел себя, ты показал, что достаточно взрослый. - Я же обидел его, - виновато пробормотал Зонтик. - Не бывает так, чтобы все были довольны. Либо ты, либо тебя, - в непроницаемых глазах старшего блеснула едва заметная печаль. - Тем более, за дело! - встрял Пик. - Зонтик! - в комнату влетел Феликс. - Я слышал! Ты потрясающий, Зонтик! Ты супер, Зонтик! Поздравляю, сегодня началась твоя новая жизнь! - Я боялся. Я и сейчас боюсь. Я не изменился, оно само вырвалось. Какая новая жизнь? - Как говорил Марк Твен, смелость - это сопротивление страху, а не его отсутствие, - откликнулся из коридора Данте, - А Гессе говорит, что люди с мужеством и характером всегда кажутся остальным зловещими, или даже себе, как в твоей случае. Но твой поступок доказал всем нам толкиеновское изречение, что мужество можно найти в самых неожиданных местах. Как всегда, студент-философ в своей репертуаре. Не зря Бубнов-старший своë прозвище получил. - Я, конечно, мало что понимаю, но то, что ты крутой - вполне ясно, - поддержал брата Габриэль. Зонтик оглядел полную комнату, выглянул в коридор, где топтался Вару, и испытал ни с чем несравнимое удовольствие. Он победил! Он, Зонтик, победил! Себя победил! Спустя столько времени унижений и обид - победил! И никто больше не назовëт его тряпкой. Даже он сам.