Глава 16. Часть 1.
7 июля 2026 г., 12:15
Игорь проводил Мюллеров до двери, горячо поблагодарил их и несколько раз предложил им деньги, от которых они оба категорически отказались.
— Ваша дочь поистине исключительна, — сказала миссис Мюллер. — Я знаю, что она Ваша дочь, и хочу Вас заверить, что мы не заинтересованы в выяснении причин, по которым Вы утверждаете обратное, или в установлении других имен доктора Марча. Она особенный ребенок, и у Вас есть веский резон защищать её любым выбранным Вами способом.
— Спасибо, — сказал Игорь. — Вы даже не представляете, что это для нас значит.
— Мы скоро организуем ещё один сеанс фотосъемки, чтобы сделать несколько надлежащих семейных портретов и фотокарточек этого прекрасного ребенка, — пообещал мистер Мюллер, пожимая руку Игорю.
— Я в ближайшее время заеду к вам в мастерскую, чтобы всё организовать. Ещё раз спасибо вам обоим, — поблагодарил Игорь, прощаясь с ними и закрывая входную дверь, с облегчением от того, что всё закончилось. Он на мгновение прислонил голову к прохладному дереву двери.
— Доктор Игорь? — Голос Роуз его испугал.
— Роуз, я тебя не услышал. — Он улыбнулся, понимая, что нервы всё ещё напряжены до предела. Игорь отошёл от входной двери и вернулся в дом.
— Я слышала… ужасный шум и грохот. Всё в порядке? — спросила девушка.
— Теперь всё в порядке. Прости, мы должны были тебя предупредить, но времени совсем не было. Я не знал, что именно произойдёт.
— Что же произошло, если это не секрет?
— Дом… был очищен от всех негативных сил, — сказал Игорь, решив не вдаваться в подробности о духах, одержимости или статусе Виктории как медиума, по крайней мере, на данный момент. — Теперь мы все можем спать спокойнее, — добавил он.
— Это и стало причиной смерти Коры?
— Я не могу сказать наверняка, Роуз. Это мог быть просто несчастный случай. Могу лишь сказать, что теперь бояться нечего.
— Это приятно знать.
— В комнате Виктории ужасный беспорядок. Просто оставь всё как есть. Я помогу тебе убраться завтра. Там много битого стекла, и я не хочу, чтобы ты порезалась. Сегодня вечером я закрою ставни на окнах.
— Я повременю с уборкой, пока Вы не будете к ней готовы, — сказала она.
— Если тебе что-нибудь понадобится, Роуз, просто постучи. Мы будем в комнате доктора Генри.
— Ой, я об этом знаю, — сказала Роуз, улыбаясь.
— Тебя это не беспокоит, Роуз? – Игорь подумал, что сошел с ума, раз затронул эту тему напрямую, но все же спросил.
— Пока мы находились в дороге, ни Вы, ни доктор Генри не обращали внимания на людские взгляды, которые на вас бросали из-за того, что вы взяли меня с собой. Будь то Ваше сопровождение в поезд, или то, как доктор Генри учил меня танцевать, или то, как вы пригласили меня на концерт симфонической музыки. Почему я должна осуждать вас за то, что вы другие, когда я сама не такая, как все, и вы меня не осуждаете?
— Роуз, когда-нибудь я расскажу тебе одну историю, и тогда ты поймешь, почему мы не находим в тебе абсолютно ничего плохого, независимо от твоей осанки.
— С нетерпением этого жду. Спокойной ночи, доктор Игорь.
— Спокойной ночи, Роуз.
***
Виктор, используя ручное зеркало в ванной, разглядел свой ушиб на затылке. Убедившись, что это не кровоточащая рана, а всего лишь жалкая шишка, он отложил маленькое зеркало в сторону. Его тело болело и изнемогало, словно он подрался и получил внутренние повреждения. Виктор был бледен, его глаза покраснели, а на запястьях виднелись легкие ссадины от пут. Носки и штанины защитили его лодыжки от каких-либо заметных следов странных ночных событий. Несмотря на тёплую погоду, он накинул халат поверх ночной рубашки. Это был новый халат, который выбрал для него Игорь: бордовый шёлк с чёрным воротником и манжетами. Он уложил Викторию посередине кровати, и она уснула ещё до того, как Виктор её укрыл. Он надеялся, что Игорь скоро закончит свои дела. Виктор и сам засыпал на ходу, и просто хотел провалиться в глубокий сон, наконец-то зная, что его семья в безопасности и находится на расстоянии вытянутой руки. Он посмотрел на свою правую руку, поворачивая её взад и вперёд. Виктор всё ещё чувствовал покалывание в руке, словно призрак нарастающего ощущения, похожего на самый мощный электрический разряд, который он когда-либо на себе испытывал. Рука, которая его сжимала, принадлежала не Виктории. Это была рука Генри. Чувствуя себя неспособным устоять на ногах, Виктор сел на закрытую крышку ватерклозета, опершись локтями на колени и положив голову на руки. В очередной раз Генри выдернул его из объятий смерти. Присутствие бабушки успокоило страхи Виктора и окружило его теплом и светом, которые заставляли его чувствовать себя защищённым от зла и достаточно сильным, чтобы бороться с ним. Генри принял удар на себя, сразился с этим злом лицом к лицу, вытащил его из Виктора, словно нож из раны и передал эту сущность в руки духов и сил, достаточно могущественных, чтобы отправить её туда, где ей самое место. Ты играешь с мстительными силами. Голос Терпина, звучащий в голове, заставил Виктора иронично фыркнуть. «Ты даже не представляешь»… — Виктор, ты в порядке? — Игорь стоял в дверях. — Я постучал, но ты не ответил. Я волновался. Виктор встал, но немного пошатнулся, не ожидая накрывшей его волны головокружения и радуясь, что Игорь мгновенно оказался рядом. — Я просто устал, — сказал он, практически сбитый с ног силой объятий Игоря. — Думаю, если бы я потерял тебя, то умер бы вместе с тобой, — пробормотал Игорь, прижимаясь к плечу Виктора и цепляясь за него, словно боясь, что он вот-вот ускользнет. — Ты бы продолжил жить и заботиться о Виктории, именно этого я и хотел. — Он крепко обнимал Игоря и наслаждался его присутствием, зная, что больше его не потеряет. — Если та штука собиралась кого-нибудь забрать, то уж лучше меня, чем Викторию. Мне бы не хотелось, чтобы нашей дочери пришлось проходить через все испытания, дабы отправить тварь обратно в Ад, где ей и место. — Я люблю тебя, Виктор. Если бы ты меня оставил, ты бы забрал с собой и моё сердце. — Я не оставил тебя, любимый. Я здесь. — Я просто хочу убедиться, что тебе больше никогда не придёт в голову эта идиотская мысль, что моя жизнь будет наполнена настоящей радостью без тебя. — Уверяю, я не собираюсь в ближайшее время собирать вещи и отправляться в одиночное скитание. — Он немного отстранился, чтобы посмотреть Игорю в глаза. — Эти твои глаза. Они загипнотизировали меня с самого начала. Даже под тем дурацким гримом. Они смотрели прямо мне в душу. — Он прижался лбом ко лбу Игоря. — Ты выглядишь измученным, любимый. Тебе лучше поспать в постели после всего, что ты пережил. — Скоро лягу, и нам нужно будет всё это обсудить за бутылкой хорошего виски. — Знаю, но не сейчас. Впервые за несколько месяцев я чувствую себя в безопасности. Я заглянул к Виктории, она так мирно спала, и в доме возникло ощущение безопасности и… — Света, как будто тени рассеялись. — Даже некоторые из тех, что были внутри? — спросил Игорь, целуя место на груди Виктора, выглядывавшее из-под расстегнутого воротника его ночной рубашки. — Даже некоторые из них. Виктор осторожно лёг в постель, стараясь не разбудить Викторию. Девочка, казалось, была так же измотана, как и он сам, и спала так же крепко, как он надеялся заснуть в эту самую минуту. Как только Игорь устроился с другой стороны от неё, Виктор почувствовал, что погружается в первый за много времени спокойный сон. У него не было причин быть настороже, спать урывками, находясь в готовности защитить Игоря и Викторию, или защищаться самому. Засыпая, Виктор не был уверен, реален ли голос его бабушки, поющей старую немецкую колыбельную, или это всего лишь сон.***
В дни, последовавшие за изгнанием негативной сущности, жизнь, казалось, вернулась к уровню нормальности, которого никто из них не испытывал годами. Виктория начала брать уроки игры на фортепиано у Эльзы, которая к тому же интересовалась литературой и балетом — областями, в которых, как сами Виктор и Игорь с готовностью признали, они не были экспертами. Молодая женщина нашла общий язык с Викторией и вскоре стала её репетитором по литературе и искусствам. Виктор по-прежнему контролировал её образование в области естественных наук и истории, поскольку был очевидным гением в одной из этих сфер и проявлял склонность и интерес к другой. Они также продолжали работать над её знанием немецкого языка, и Виктор был убеждён, что оно улучшилось после «встречи» Виктории с духами, как будто она всё ещё находилась под некоторым влиянием его бабушки в этом области. Игорь продолжал преуспевать в своей роли врача в Бельвью, проводя всё больше времени за операциями в медицинском театре под наблюдением студентов-медиков, которых он с большим удовольствием обучал. Единственное, что могло бы улучшить происходящее, это если бы Виктор был рядом с ним. Игорь очень скучал по работе в лаборатории с Виктором, а также по тому, как Виктория усваивала всё, чему её учил Виктор. Тем не менее, ему удавалось выкраивать несколько часов, чтобы работать с Виктором над дыхательным аппаратом, и они вместе разработали вторую конструкцию, включающую лицевую маску с носовой трубкой внутри, соединенную с небольшим, но эффективным механизмом мехов, приводимым в действие электродвигателем, прикрепленным к кислородному баллону, как и в первой конструкции. Одним из элементов устройства, на совершенствовании которого они сосредоточились, было обеспечение кислородной терапии для человека, который не мог активно или сознательно вдыхать с нормальной скоростью. — Я не знаю, насколько это будет полезно для человека с нарушенной способностью дыхания. Я могу нормально вдыхать и выдыхать, — сказал Виктор после тестирования устройства на себе. — Тебе нужно выбраться из подвала и поработать с другими исследователями. — Я работаю с другим исследователем. — Несколько часов тут и там, когда я не в больнице. Я имею в виду, в настоящей лаборатории с другими учеными. — И куда бы ты посоветовал мне обратиться? — В Бельвью. — Ты серьёзно? — Я не понимаю, почему мы прячем тебя и твою работу в подвале, как нам приходилось делать с Гордоном. Ты не делаешь ничего, что бросало бы вызов Богу или законам природы. — Если мы не будем упоминать, что наша дочь живет с легкими шимпанзе, то да, я действую абсолютно в рамках закона. — Зачем нам об этом упоминать? Почему бы не попробовать пересадку от шимпанзе к шимпанзе? Если получится, приди с этим в Бельвью. Возможно, мы не будем демонстрировать это устройство в первую очередь. Возможно, это будет слишком смело, если мы не укрепим свой авторитет. Представь себе значение для медицины этого дыхательного аппарата, с небольшими улучшениями, — добавил он, улыбаясь. — Мы настолько привыкли думать, что все, что ты придумываешь или изобретаешь, — это какое-то преступление, что не видим ясной картины. — Полагаю, я настолько привык к тому, что все смотрят на меня как на сумасшедшего, что перестал представлять свою работу кому-либо, кроме тебя и Виктории. — Виктор вздохнул. — А вдруг меня кто-нибудь узнает? — Сейчас мы находимся в Штатах. Ни у кого никогда не было хорошей, свежей фотографии Виктора Франкенштейна. Только какие-то рисунки, которые, как ты очень метко заметил, не передавали сходство с тобой в полной мере. Большинство специалистов, работавших над этим делом с Терпином, так и не подобрались к тебе достаточно близко, чтобы как следует рассмотреть. С тех пор прошло несколько лет. — Франкенштейн, — повторил он. — Странно снова произносить это имя. — Тебе нравится бить себя током дешевой проводкой и некачественным оборудованием в этом подземелье? — Конечно, нет. — И вот, я каждый день хожу в лечебницу, моя работа получает признание, я общаюсь с другими специалистами и обучаю студентов-медиков, в то время как человек, который столь многому меня научил, сидит в подвале, довольствуясь крайне неудовлетворительными условиями. — Я научил тебя не столь уж многому, чего ты не смог бы понять сам. — Если бы они профинансировали твои исследования и предоставили тебе необходимые условия и оборудование, подумай, как далеко ты мог бы продвинуться. Тебе пришлось бы работать в рамках их правил, но они заинтересованы в развитии медицины, в помощи человечеству. Они учёные, Виктор. А не суеверные старые болтуны. Там есть студенты-медики, которые преуспели бы в лаборатории с тобой. Виктор долго смотрел на него, словно воображая себе то, что предлагает Игорь. — А как же Виктория? — спросил он. — Она моя самая важная ученица. Я не могу быть в двух местах одновременно. — Возможно, тебе не нужно будет работать там каждый день. Уверен, мы сможем это организовать. Виктории нужно изучать и другие предметы. Она могла бы заниматься ими, пока ты в больнице. Мы не будем пренебрегать её образованием. — Быть может, если бы мне удалось найти подходящего мецената, я бы смог оборудовать собственную лабораторию, и тогда Виктория могла бы проводить там время со мной. — Вся наша работа здесь связана с Викторией и технологиями, которые могли бы помочь сохранить или продлить её жизнь. Только представь, как для неё было бы полезно, если бы мы добились более значительных успехов. — С этим не поспоришь. — Тогда решено. Когда мы поймём, что достигли наилучшего результата с этим устройством, насколько это возможно без дополнительного финансирования и улучшения условий, мы отвезём его в Бельвью, к доктору Стивенсу и его коллегам. — Хорошо. Я удвою усилия по его совершенствованию. А как насчёт трансплантации? Нам следует продолжать работу в этом направлении, искать дополнительные образцы. Наша первоочередная задача — быть готовыми к любому дальнейшему лечению, которое потребуется Виктории. — День рождения Виктории в следующем месяце, — сказал Игорь, улыбаясь. — Никогда не думал, что у меня будет шанс спланировать для неё ещё один день рождения. — Мы всё ещё должны ей пони, — сказал Виктор. — Откуда я знал, что ты скажешь именно это? — поддразнил Игорь. — К сожалению, мы забросили развитие её навыков верховой езды. Она проявила исключительное терпение, ожидая возможности снова сесть на лошадь. — Тем временем у нас было ещё несколько дел, которые нужно было уладить. — Верно, но обещание есть обещание. — Кстати, я зашёл в мастерскую, чтобы запланировать новый сеанс фотосъемки для всех нас, а также поговорить с мистером Мюллером о времени для встреч Виктории с миссис Мюллер и заметил, что неподалёку есть очень хороший ювелирный магазин. — Ты думаешь о ещё одном украшении для Виктории на день рождения? — Нет, я думал об украшении для каждого из нас. Те кольца, о которых мы говорили некоторое время назад. — Мне бы это понравилось, — сказал Виктор, улыбаясь. — Думаю, мы бы выглядели слишком очевидно, выбирая кольца вместе. — Мы могли бы зайти в несколько магазинов, чтобы прогуляться. Может быть, взять с собой Викторию. И у нас появилась бы возможность посмотреть кольца. Если каждый из нас купит кольцо, которое не будет сочетаться с другим, я не вижу в этом ничего подозрительного. — Если нас и так не сочтут странными — двое мужчин, гуляющих по городу с дочерью, — то покупка колец не должна стать проблемой. — Пока мы держим руки при себе и ведём себя сдержанно, всё будет хорошо. — Держать руки при себе — это проблема, — сказал Виктор, обнимая Игоря и опуская ладони на его ягодицы. — Прошло слишком много времени. — Думаю, это было две ночи назад, — ответил Игорь, смеясь. — Я так и сказал. Прошло слишком много времени. — Он начал целовать шею Игоря. — Если ты будешь и дальше так скрывать свои чувства, я буду чувствовать себя ужасно обделённым. — Ты когда-нибудь сможешь меня простить? — Уверен, мы что-нибудь придумаем. — Может, поднимемся наверх и всё сделаем как следует? — Ты намекаешь, что в прошлый раз мы что-то сделали не так? — поддразнил Виктор, расстегивая штаны Игоря. — Нет, у меня нет претензий. — Он схватил Виктора за запястье, прежде чем тот успел продолжить. — У меня немного устала спина, а кровать намного мягче, чем стена или один из лабораторных столов. — Я же не повредил тебе спину в прошлый раз? — спросил Виктор с обеспокоенным видом. — Нет, не повредил. Просто в последнее время она меня немного беспокоит. — Может, горячая ванна поможет, — предложил Виктор, поцеловав его, а затем прошептав на ухо: — И массаж. — Я бы согласился, даже если бы у меня не болела спина, — сказал Игорь, ухмыляясь.
