Say my name

Два дня назад.

— Спасибо за разрешение, — усмехнулся Минхо, приложив правую руку к груди и сделав небольшой поклон. — Всегда пожалуйста, — кивнула Йеджи. — Только учти… Кажется, она хотела сказать что-то ещё, но старший жнец не стал её слушать. Не было времени. Рассказанная ей история не на шутку взволновала его. Всего мгновение, дурацкое тянущее чувство в желудке, и вот он в тепле. Йеджи наверняка в очередной раз припомнит его беспардонность. — Почему я не удивлен? — бас раздался из глубины тёмной комнаты, куда Минхо переместился. — Каждый раз старший жнец приходит ко мне, когда ему вздумается. — Почему ты сидишь в темноте? — нахмурился Минхо и одним взмахом зажёг свет в помещении. Он стоял посреди кабинета. Человек за столом, на вид парень семнадцати лет, раздраженно поправил пепельные волосы, откинувшись в рабочем кресле. Минхо обратил внимание на количество бумаг, которые словно вот-вот свалятся на чужую голову. А тому хоть бы что. — Я просто уснул, — меланхолично произнёс Феликс, возвращаясь к работе. Зашелестела бумага. — У меня проблема, — вздохнул Минхо, усаживаясь на диван для посетителей перед столом. Послышался удрученный вздох. Парень отложил стопку каких-то документов в сторону и поднял на Минхо тяжелый взгляд. Жнец поёжился, дёрнув плечами, но всё же взял себя в руки. Феликс хмыкнул. — Слушаю. — Что ты знаешь о золотых нитях? — Ли решил не тратить время на расшаркивания. — Что? — теперь в чужих глазах зажегся интерес. Парень чуть наклонился вперёд. — Золотые нити, — повторил он. — Такие твердые, что их нельзя перерезать. Феликс ничего не ответил, только чуть склонил голову к плечу, ожидая ещё каких-то подробностей. На несколько минут между ними повисла тишина. Минхо не собирался вываливать все карты на стол — неизвестно ещё, чем это может обернуться. Он стал нетерпеливо постукивать пальцами по спинке дивана. Феликс вздохнул, видимо устав мысленно выпрашивать у Жнеца больше информации. Он встал со своего места и лёгкими шагами приблизился к стене с огромными стеллажами. Задумчиво оглядел корешки книг. — Я предупреждал тебя, — хмыкнул он, в конце концов, потянувшись за толстенным фолиантом. Даже на носочки привстал. Минхо вздохнул, задрав голову к потолку, — естественно, этому лису не нужны были подробности. Он и так всё знал. Взгляд снова обратился к другу, который рисковал свалить на себя почти всю полку. — Крылья тебе для красоты даны? — лениво поинтересовался он. — Конечно нет, — фыркнул Феликс. — Боюсь, что сшибу ими что-то, а потом фиг порядок наведу. — Так ты рискуешь устроить больший беспорядок. — Минхо смотрел на изгибающуюся спину и оттопыренную задницу этого засранца. Выгибается, как кошка, а ведь и не скажешь, что ему больше тысячи лет. Феликс обернулся, сердито глянув на него, мол, я знаю, о чём ты думаешь. — Ты должен был послушать меня ещё тогда, когда поползли слухи о том, что у жнеца впервые не получилось забрать душу. От этой проблемы можно было бы легко избавиться. Ли отвёл глаза и потёр мочку уха. — Тогда это казалось мне недоразумением. — Голос почему-то охрип. — Ты действительно считал, что Йеджи настолько сдала позиции? Наконец он достал книгу и аккуратно положил её на кофейном столике перед жнецом, а сам сел рядом, придвинувшись вплотную. Минхо глубоко вдохнул — чёртов купидон. — Я не сомневался в ней. — Поэтому согласился с её отпуском? — Феликс… — Ладно-ладно, о твоих отношениях с бывшей подопечной не будем, — отмахнулся парень, раскрыв фолиант на нужной странице. — Полюбуйся, — он ткнул пальцем в рисунок, где был изображён мёртвый человек, душа которого висела на тонкой золотой нити. Пропасть между ним и миром мёртвых была показана извилистой дорогой к озеру Перерождения. Минхо склонился над книгой. — И что это значит? — Он посмотрел на Феликса, тот раздраженно вздохнул. — Глаза разуй, — он ткнул на другую деталь рисунка, на которую жнец до этого не обращал внимания. От мизинца умершего тянулась красная нить, скрываясь где-то за пределами страницы. — Нить судьбы… — Такое — не редкость, — усмехнулся он, — в конце концов, это наша работа. А ты не думал о тех, кто не получил долго-и-счастливо, хоть и родился для этого? Золотая нить — своего рода якорь. — Что? — нахмурился Минхо. — Разве это не жульничество перед Высшими Силами и Судьбой? — Судьбой? — ухмыльнулся Феликс. — Разве ты до сих пор веришь в эту чушь? — Он откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок. — Он и есть Судьба, а соулмейты — его творение. — Не понимаю, к чему ты клонишь. — Минхо оторвался от рассматривания иллюстрации, уставившись на чужой профиль. — Можешь говорить яснее? — Что непонятного? — Купидон устало вздохнул и посмотрел на жнеца сквозь длинные ресницы. — Концепция и связь соулмейтов — то, чем он гордится. И тем не менее не все они когда-либо были счастливы. Золотая нить — это его дар, его лазейка для них — способ соединиться после возрождения для тех, у кого не получилось в первый раз. — А Красные Нити? Насколько я знаю, именно они способны по настоящему объединить судьбы. Вы же только этим и занимаетесь? — Лишь способ скрепить тех, кто на пороге любви, — отмахнулся Феликс. — Эти нити предполагались моей предшественницей как маркер соулмейтов, чтобы мы, купидоны, не теряли их после перерождения и могли снова свести. — Феликс снова уставился в потолок. — Так значит, если человек с золотой нитью встретит соулмейта — он снова станет смертным? Купидон бросил на Минхо долгий, задумчивый взгляд. В тёмных зрачках зажглось что-то такое, от чего даже жнецу стало не по себе. — Было бы слишком просто, — тягуче произнёс он. — Почему вас, жнецов, заботит только смерть? — Не увиливай от ответа! Феликс вздохнул, отрицательно качнув головой. — Золотая нить говорит о том, что он уже встретил соулмейта. Истинную вторую половину. Для купидонов красная нить — лишь инструмент, но в этом случае — результат. — Парень посмотрел жнецу в глаза, словно давно нашёл все ответы. — Золотая нить не исчезнет, однако рано или поздно они воссоединятся. То, что такой человек под меткой смерти, говорит о том, что его соулмейт не в мире живых и ему уготовано испытать много боли. — Он как-то сочувствующе сжал руку Минхо. — Ты прекрасно знаешь, кто она. Молчание раскачивалось между ними волнами прибоя, пока до Минхо не дошло. — Нет, — прошептал он, мотая головой. — Этого не может быть…

***

В служебной машине полиции было душно. Водитель, как назло, не позволил открыть окно. Йеджи в который раз за пятнадцать минут недовольно посмотрела на Хёнджина. Парень не обращал на неё никакого внимания, слегка сжимая руль. Узоры вен очерчивали его руки, девушка невольно снова и снова рассматривала их. Указательные пальцы изредка постукивали в каком-то ритме. Хван был полностью сосредоточен на дороге, изредка ухмыляясь, когда слышал её недовольные вздохи. — Тебе самому не душно? — приторно поинтересовалась она. — Нисколько, — пожал плечами парень. — Это тебе кажется, что тут душно, — его хитрые глаза посмотрели на Йеджи. — Могу высадить, если хочешь. Прогуляешься, подышишь. — Ещё чего? — она отвернулась к окну, сложив руки на груди. Почему-то чувствовать себя смертной рядом с этим придурком было непривычно. Ещё и силы не ощущались, как и в прошлый раз. Йеджи снова посмотрела на подопечного: неужели всё дело в нём? — Ты хочешь прожечь во мне дырку? — заметил он, даже не глядя на девушку. — Поверь, если бы это было возможно, я бы не страдала так сейчас. — Даже не станешь отрицать? — Скажи, у тебя что, совсем нет других вопросов? Хёнджин быстро мазнул по ней взглядом и снова уставился на дорогу. В дали виднелись полицейская машина и фургончик криминалистов. Ещё немного и они будут на месте преступления, тогда-то он и оценит навыки новой напарницы. — Как ты сбежала? Йеджи усмехнулась. — Свет погас очень вовремя. — Дверь была заперта. — Разве? Их взгляды встретились уже который раз за это утро. Его подозревающий и её насмешливый. Они наконец-то поменялись ролями: теперь Йеджи кайфовала от его растущего недовольства. — И ты спокойно прошла по всему участку, оставшись незамеченной ни одной камерой? — Хочешь быть незамеченным — прячься на виду, — улыбнулась девушка. Хёнджин вздохнул. — Учту на будущее. Когда автомобиль был припаркован, Йеджи первая вылетела из салона и быстрым шагом направилась к месту преступления, по пути она здоровалась с сотрудниками, показывая свой полицейский значок и спрашивая направление. Хёнджин нарочито лениво шёл за ней, прикидывая, сможет ли такая девица раскрыть сегодняшнее дело за два дня. В помещении, маленькой квартирке, было слишком много народу, снова не продохнуть. Вспышки камер мигали каждые тридцать секунд. Посреди всей суматохи как скала стоял Чанбин — он осматривал комнату, уперев руки в бока. У его ног лежало тело молодой девушки. Йеджи первым делом надела перчатки и подошла к участковому судмедэксперту, Ли Черён. Вежливо улыбнулась, представилась и спросила о жертве. Они вместе направились к телу, Чанбин, словно почувствовав спиной их приближение, отошёл к стене, скрестив руки на груди. Его лицо смешно вытянулось, когда они оказались в комнате. Глаза с немым вопросом устремились за их спины, где шёл Хёнджин, который просто мотнул головой, мол, не сейчас, и привалился плечом к дверному косяку. — Молодая девушка двадцати двух — двадцати пяти лет, — со вздохом начала Ли Черён, присев на корточки. Йеджи улыбнулась Чанбину, а потом сосредоточилась на теле. — Смерть от асфиксии, предполагаю, что наступила вчера с одиннадцати до полудня. На руках свежие гематомы, полученные при жизни, скорее всего, за несколько минут до смерти, точнее могу сказать после экспертизы. — Что с личностью жертвы? — Йеджи снова посмотрела на Чанбина. — Ким Соён, — со вздохом начал он, — двадцать три года, родственников нет, официальной работы тоже. — Он замолчал, уносясь в какие-то раздумья. Йеджи осмотрела комнату, в которой не было ничего примечательного. Она чувствовала, что здесь был другой жнец, а ещё в воздухе до сих пор чувствовалась аура хранителя. Может, если она сможет найти его, он поможет найти преступника? Девушка тут же оборвала мысли, встряхнув головой. С чего это ангелу помогать, если это уже не поможет его подопечной? Тем более он уже ушёл, очевидно, преследовать жнеца, чтобы высказать ему тонну гадостей, как обычно это бывает. — Что с мобильником? — подал голос Хёнджин. Его сощуренные глаза смотрели на напарника, тот вынырнул из мыслей и снова вздохнул. — Не нашли. Ни телефона, ни ежедневника или чего-то такого. Даже альбома с фотографиями. — Он покачал головой. — Пусто. Все документы в сумке. Так ведь не бывает. Словно… — Словно она здесь не жила, — в унисон закончили Йеджи и Хёнджин. Чанбин кивнул. — Мило, — хмыкнула Хван, решив осмотреть квартирку. В этой комнате стояла двухместная кровать, которая практически пожирала пространство, шкаф кое-как ютился у дверей, небольшой комод, он же тумбочка, стоял между кроватью и окном. На нём лежал фен. Йеджи заглянула в каждый ящик, кроме пачки презервативов, смазки и простого набора косметики и нижнего белья в комоде ничего не нашлось. Тело девушки лежало на мягком персиковом ковре в единственном свободном пространстве в два на три метра. На ней была бордовая атласная сорочка на тонких бретелях, с красивым чёрным кружевом, подчёркивающим грудь. Йеджи также обратила внимание на завитые длинные волосы и вечерний макияж. Соён явно готовилась к приятному вечеру. — Известно что-нибудь о партнёрах? — спросила она у Чанбина. — Нет. — Надо выяснить, где она жила, пообщаться с соседями, — Хёнджин наконец отлип от косяка. Чанбин кивнул его поручениям и направился на кухню к криминалистам, Хёнджин пошёл за ним. Йеджи приступила к осмотру шкафа. Полки были почти не заняты, лишь на паре были сложены свитера и джинсы, несколько футболок на другой полке. Три платья висели на вешалках, внизу стояли дорогие туфли, пара кроссовок и демисезонные ботинки. Всё абсолютно новое на внешний вид. Девушка со вздохом закрыла шкаф. Рабочая зона, очевидно, была на кухне-гостиной. Хван вышла из комнаты. На кухне уже заканчивали работу криминалисты, Хёнджин и Чанбин хлопали дверцами шкафчиков, лазали в ящички для посуды. Она осмотрела довольно простенький интерьер — всё бытовое присутствовало по минимуму. В квартире не было ни растений, ни стикеров или магнитиков на довольно маленьком холодильнике, ни дивана в гостиной, ни даже долбанного телевизора. Плита была электрической, у холодильника стояла микроволновка. Девушка заглянула в ванную: душевая кабина, раковина и туалет. Не было стиральной машинки, шкафчика для полотенец. На полочке зеркала, которое висело над раковиной, стояли три флакончика: кондиционер для волос, шампунь и гель для душа. Там же лежали бритва, зубная щётка и тюбик пасты. На сушилке для полотенец сиротливо пристроилось одно. Всё говорило о том, что в этой квартире лишь изредка проводят время. Только одно приходило в голову, и это было довольно странно. Зачем содержать целую квартиру для встреч, если можно снять номер в мотеле? Йеджи закрыла дверь в ванную и взглянула на Хёнджина. Он стоял посреди кухни-гостиной и разговаривал с криминалистом. Чанбин прошёл на выход, легонько кивнув девушке, когда проходил мимо. Хван больше не видела смысла находиться здесь. Попрощавшись с Черён и другими сотрудниками, она вышла из квартиры. В коридоре тоже были люди: простые зеваки, полицейские, понятые. Чанбин уже общался с ними, спрашивал что-то у гражданских и записывал в блокнот. Какая-то дамочка сурово поджимала губы и брызжала слюной. Йеджи подошла к Чанбину. — Да она проститутка! — презрительно выплюнула дама. — Вечно приходили к ней какие-то мужики, представительные такие, видно, женатые. Совокуплялись так, что на весь дом слышно! Послышались слабые голоса. — Это правда, — едва слышно сказала молодая девушка, обратив на себя внимание Йеджи и Чанбина. — Я живу этажом ниже, прямо под этой квартирой. Три раза в неделю в моей спальне слышались скрип кровати и стоны. — Когда обычно это происходило? — Чанбин перевернул страницу блокнота, обращаясь к даме и девушке. — Среда, пятница и суббота, — ответила девушка, дама кивнула. — Хотя в последний месяц всякого шума стало меньше. — Не знаете, почему? — Нет, — она качнула головой. — Я вообще-то думала, что она влюбилась, видела её пару раз, вместе ехали в лифте. Она выглядела счастливой. — Можете описать кого-нибудь из тех, кто приходил? — Этот вопрос Йеджи задала дамочке. — Что я, смотрю, что ли? — фыркнула она. — Богатеи какие-то, у каждого машина, которая только пердит посреди ночи. Ни багажника толкового, ни дверей адекватных. Только бы покрасоваться. — А откуда вы знаете? — Так когда за стенкой всё затихало, поздно ночью всегда шумно во дворе. В окно видела, как эти машины уезжают. — Сможете описать автомобили? — Чанбин что-то отметил в блокноте. — Не разбираюсь я в этом. Знаю только цвета: красная, зелёная, жёлтая. — А по фото сможете узнать? — Йеджи обернулась на присоединившегося к ним Хёнджина. — Наверное. — Тогда ожидайте сотрудников полиции в ближайшее время, вам предоставят фотографии спорткаров, — естественно, он имел в виду, что это будет в ближайшие сутки. Дамочка поджала губы в недовольстве и нехотя кивнула. Йеджи, Чанбин и Хёнджин отправились к служебной машине, чтобы вернуться в участок и пробить адрес жертвы. Зеваки тоже стали расходиться. Йеджи почувствовала на себе взгляд. Тот, от которого по позвоночнику пробежались мурашки. Она обернулась и встретилась взглядом с подростком. Он стоял в этой группке людей, полностью сливаясь с ней, однако выделялся внимательными глазами. Йеджи не успела осознать, как застыла. Время для неё словно остановилось. Парень словно в замедленной съёмке улыбнулся ей, указав ладонью на пустой арбалет. Йеджи задохнулась. Доля секунды, и подросток растворился в воздухе. Девушка посмотрела на свою левую руку — от мизинца тонкой паутинкой тянулась красная нить. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, где другой её конец.