Письмо Деду Морозу

В доме было тихо. Лишь в гостиной горел приглушенный желтый свет. В камине уютно потрескивали поленья, жар огня погружал в приятную негу. Роман лежал на шкуре прямо перед решеткой камина и изредка жмурился, когда перелистывал страницы книги. Его синие глаза быстро пробегали по строчкам, затем закрывались, будто осмысляя прочитанное, а потом снова распахивались и с легкой скукой продолжали дальше те же действия. Рядом в инвалидном кресле сидел Максим. Ноги были укрыты совсем неоригинальным клетчатым пледом, выглядывали только тапки-крокодилы ядрено-зеленого цвета и почему-то с золотыми зубами, как у какого-то вора в законе. Парень играл в гонки на планшете и, маневрируя, сам отклонялся то вправо, то влево, при этом выдавая что-то вроде "вжу-у-у-у-м", "бы-ды-дыщ", "нияу". - Скучно как-то у тебя на даче, - Свиридов очередной раз проиграл и швырнул планшет на диван неподалеку. Роман проследил за траекторией полета девайса и, удостоверившись в его целостности, перевел задумчивый взгляд на Максима. Кучеряшки негодующе всколыхнулись. - Я-то думал: новогодняя туса, куча бухла, телочки. Ага, да. Все именно так. В качестве бухла - чай с малиной, туса - это книги и планшет, ну а телочки - это ты, - фыркнул Максим и начал вертеться на кресле. - Смотрите все, какой охуенный танцпол! - Ну а чего ты хочешь? Давай письмо Деду Морозу напишем, - Корсаков приподнялся на локтях и отложил книгу в сторону. - А давай! Тащи бумагу или зассал? Лениво потянувшись на манер сонного кота, Роман подошел к секретеру, провернул ключ в замке и со скрипом открыл дверцу. Внутри в большом количестве находились всевозможные ручки, карандаши, точилки, ластики, листочки и прочая канцелярия. Он достал наиболее презентабельный лист, ручку и вернулся обратно. - Как начнем? "Уважаемый Дед Мороз..." - Стоп, стоп, стоп, - перебил его Максим. - Ты кому пишешь? Учительнице? Что в школу не пришел из-за воспаления третьего уха в правом нижнем желудочке сердца? - Эм, нет, - мотнул головой Корсаков. - А как тогда? Давай "Дорогой..." Теперь Свиридов уже откровенно ржал, закрывая ладонью лицо. - Рука-лицо, Ром. В какой валюте дорогой: в евро, в долларах, в монгольских тугриках? - Хватит передергивать, что за дурная привычка?! - вспылил хозяин дачи, отбросив ручку. Максим заулыбался еще шире: он любил доводить своего бывшего препода до белого каления. - Это еще нормальная привычка, - хмыкнул, - не то, что у некоторых, да? Кто вечно отрабатывает свой роковой взор перед зеркалом, а, мачо? Корсаков покраснел и тоже засмеялся. Опять его смогли спровоцировать, как глупого мальчишку. Ручка вернулась обратно. - Ладно, замяли, - миролюбиво продолжил Роман. - Пишем просто и тупо: "Дедушка Мороз!" - Так, пиши. Меня зовут Максимус, гладиатор, брутал, сплошное благородство и классная мордашка. Я вел себя целый год хорошо, поэтому хочу "Бентли". - А не жирно, нет? - В самый раз! Но это не все, еще хочу на Канары, радиоуправляемый самолет, хотя и настоящий самолет тоже сойдет, потом коробку "киндеров", новый Xbox, чтоб кто-нибудь мне написал диплом, еще бороду хочу себе. Сказать, что Роман удивился - ничего не сказать. Его брови стали приобретать сходство с крышами домиков, которые обычно рисуют дети. - Ты точно лопнешь! - И, да, мой импресарио, я хочу, чтоб бабы перестали липнуть к тебе! - Максим сейчас напоминал какого-то царька, отдающего приказы и сотрясающего указующим перстом. - Да кто-то ревнует, - послушно записывал Корсаков, и самодовольная улыбка появилась на его лице. - Не дождешься! Это банальная зависть, ведь ко мне никто не липнет, - похлопал его по плечу "Максимус". Основная часть была дописана, оставалась только концовка. Свиридов задумался. - Короче! С уважением Главный директор московских оленей и Всея неудачников Максим Свиридов и его верноподданный, не достойный подарков из-за плохого поведения Ромашка Корсаков! Зе енд, - отчеканил Максим. Ручка стукнулась о пол, хрустнули костяшки пальцев. - Ну всё, ты огребаешь! - А ты догони! Чмо бесколесое! Шины кресла зашуршали по паркету, в следующее мгновение Максим уже был в другой комнате и довольно ржал. - Но, - обиженно умолк Роман, - у меня же есть "Лексус". Вот только его слова встретили пустоту.