I want to help you

      Теплый ветерок бьет по лицу, заставляя неприятно щуриться и бежать совершенно не смотря вперед, надеясь на собственную память. За четыре года обучения я уж точно должен был запомнить дорогу от автобусной остановки до входа в университет. Люди, что спокойным шагом идут по тротуару, недовольно оглядываются на меня, когда я молниеносно пробегаю мимо них. До начала первой пары остались считаные минуты, я должен успеть. Сердце в груди яростно стучит, когда я вбегаю на первый этаж университета. Времени на то, чтобы восстановить дыхание, совершенно нет, потому что по всему зданию разносится ненавистный каждому студенту звук звонка, и я продолжаю свой путь к нужному кабинету. Хочется остановиться, дать себе несколько секунд на передышку и выпить как минимум литровую бутылку холодной воды, потому что по собственной спине стекает капля пота. Забегаю в кабинет прямо перед тем, как преподаватель закрывает дверь, и с громким звуком падения присаживаюсь на свое место. Однокурсники смотрят на меня слишком удивленно, но мне плевать. Я успел и это самое главное. А виной моего опоздания, которое я успешно предотвратил, являются неправильно поставленный будильник и то, что я слишком много времени потратил на приготовление обеда. Мне даже времени позавтракать не осталось, но это не так страшно. Я не мог не взять с собой обед, а на остальное совершенно без разницы. Голова начинает болеть, а в ушах что-то неприятно пищит от долгого бега. Я не отличаюсь спортивной формой, и пятнадцатиминутный бег для меня является сущим адом. Сил и желания слушать преподавателя совсем нет, поэтому я просто удобно устраиваюсь на руках головой и пытаюсь прийти в себя. Полтора часа искусствоведения — это идеальное время для сна. Никогда не был противником понедельников, но после бурных выходных с друзьями этот день считается адом. Я пил не так много, но шумный Феликс с Хёнджином, что не покидал мою квартиру с вечера пятницы, — это что-то невероятное. После этого мне нужно еще пару дней отдыха, а не какие-то ужасные четыре пары с самого утра. Преподаватель монотонно рассказывает свою лекцию, а большинство однокурсников старательно записывают все в свою тетрадь. Я недовольно хмыкаю, понимая, что потом мне нужно будет попросить у кого-нибудь скатать конспекты, а то отличной оценки в конце семестра мне точно не видать. Но это проблема будущего Минхо, а Минхо в настоящем просто продолжает мирно лежать на парте. — Во второй половине пары будет проверочная, — сквозь толщу собственных мыслей слышу голос преподавателя и заставляю себя выпрямиться. К проверочной я совершенно не готов, и у меня есть буквально пять минут, чтобы придумать, как написать её хотя бы на удовлетворительную оценку. Рядом со мной сидит только противный парень, с которым за четыре года обучения я никогда не общался. Ненавижу тех, кто строит себе репутацию благодаря унижению других людей, в частности, младше нас, а он именно таким и является. Хонджун — скользкий тип, и просить у него списать я точно не буду. Да и он сам точно ничего не знает. Передо мной сидит милая девушка Мина — активист нашей группы, всегда готовая помочь любому человеку в совершенно любых ситуациях. Но вот с искусствоведением у неё все плохо, поэтому она тоже не вариант. Оборачиваюсь и натыкаюсь на внимательный взгляд старосты нашей группы Хару. Если дело касается учебы и списывания, то он начинает выделываться и никогда не дает списать. Как староста он очень хороший, но вот как друг и товарищ — не сказал бы. Поэтому он тоже отпадает. Времени на придумывание плана не остается, потому что преподаватель раздает листы А4, проговаривая суть проверочной работы. Тяжело вздыхаю, внимательно осматривая лист перед собой. В голове полная пустота, и я понимаю, что выбора нет. Остается только надеяться на свою удачу. Голова начинает болеть не только от недавнего бега, но и от долгих размышлений, какой же правильный ответ. Я сижу до самого звонка, надеясь, что хотя бы на удовлетворительную оценку ответов наберется. Не хочется получать ужасные оценки в самом начале семестра. Покидаю кабинет и врезаюсь в огромную толпу людей, что медленно двигается в сторону лестницы или нужных кабинетов. Второй этаж всегда был самым многолюдным, если не считать столовую. Я пытаюсь протиснуться среди огромной толпы людей, продвигаясь в сторону кабинета, где у меня будет проходить следующая пара. История современных танцев никогда не была моим любимым предметом, но порой было интересно послушать все это. Поэтому следующие полтора часа я правда внимательно слушал преподавателя, даже оставляя какие-то заметки в своей тонкой тетради. Журчание живота порой прерывает относительную тишину в аудитории, но я не нервничаю. Остается подождать совсем немного, и будет большая перемена, и я наконец-то смогу дойти до столовой и насытить свой желудок первой едой за день. Один большой контейнер в моем рюкзаке также ждет своего времени. Преподаватель продолжает что-то рассказывать, когда телефон в кармане штанов неожиданно вибрирует. Аккуратными движениями я достаю его и читаю сообщение от Феликса, который сообщает, что они уже сидят в столовой, пользуясь тем, что их отпустили чуть раньше. Печатаю короткое сообщение в ответ и прячу телефон обратно в карман. — Всего доброго, до следующей недели, — прощается с нами преподаватель после звонка, и студенты резко вскакивают со своих мест. Я не отстаю от них и покидаю кабинет практически самым первым. Я должен как можно быстрее добраться до столовой к своим друзьям. Огромные толпы людей снуют по коридорам, мешая мне быстро дойти до пункта назначения, но мне плевать на остальных. Один мой холодный взгляд заставляет и так запуганных первокурсников отойти в сторону и пропустить меня. Три знакомые макушки сразу же бросаются мне в глаза, как только я прохожу в столовую. Ребята успели занять стол и сейчас спокойно дожидаются меня, не начиная обедать. Я в считаные минуты дохожу до них и приземляюсь на свободное место, рядом с брюнетом, который от неожиданного звука подскакивает на месте. — Хён, — брюнет оборачивается на меня, и на его лице расцветает счастливая улыбка, которую я тут же отражаю. — Привет, Джисони, — здороваюсь с парнем напротив и получаю свой невесомый поцелуй в губы, чувствуя, как в груди сразу становится теплее. — Да, Минхо, привет. У нас все нормально, спасибо, что спросил, — недовольно бурчит с другой стороны стола Хёнджин, показательно закатывая глаза. — Я очень рад за вас, — безэмоционально отвечаю я и лезу в свой рюкзак, доставая от туда контейнер с едой, из-за которой я практически опоздал. Открываю контейнер, ставя его прямо напротив Джисона, что все это время внимательно следит за моими действиями. Впихиваю палочки в чужую руку и смотрю на Джисона в ожидании. — И долго ты будешь таскать мне еду? — фырчит Джисон, даже не притрагиваясь к еде, что я приготовил ему. — Я забочусь о тебе, милый, — вздыхаю я, — поешь, прошу тебя. Джисон прожигает меня серьезным взглядом несколько минут, совершенно не обращая внимания на еду перед собой. Я смотрю в ответ и надеюсь, что в моих глазах заметна вся та мольба, что я не решаюсь высказать. Брюнет тяжело вздыхает, когда понимает, что его щенячий взгляд никак не поможет, все-таки переводит взгляд на свой завтрак. Я уверен, что сегодня утром он совершенно ничего не ел, и мне даже страшно представить, сколько именно времени в его организме не было никакой еды. Наблюдаю за тем, как худая рука с палочками в ней медленно начинает перебирать еду в контейнере, будто пытаясь оттянуть момент. Я знаю, что последует через пару секунд, морально готовясь к этому. — Я не голоден, хён, — произносит такие знакомые слова мне Джисон, снова смотря на меня. И теперь в его глазах видна мольба и страх. Страх проглотить хоть немного еды. Я смотрю в лицо парня перед собой, прекрасно видя впалые мешки под глазами из-за плохого сна или полного его отсутствия. Замечаю, как когда-то пухлые щеки перестали быть такими, заменяясь скулами. Цвет кожи Джисона тоже перестал быть медовым, как было раньше, становясь совершенно непонятным для меня. — Я не прошу тебя съесть все, просто попробуй, — изо дня в день мои слова не перестают меняться, так же как и ответы Джисона. Несколько минут мы препираемся между собой, а потом Джисон, сдавшись, ест совсем немного. — Я знаю, что это вкусно, но я ел сегодня утром, хён, правда! — Джисон смотрит на меня умоляюще, прекрасно понимая, что я просто так не отстану от него. Я знаю, что ему плохо из-за моих просьб поесть хотя бы немного, но я ничего не могу поделать. Если я не буду заботиться о собственном парне, то все станет совсем плохо и в какой-то момент я просто потеряю его. Краем глаза замечаю Феликса, что все это время молча сидел напротив нас, которому хочется вступить в разговор, но резкий толчок Хёнджина не дает ему этого сделать. Феликс смотрит с печалью в глазах на нас и опускает голову к своему подносу. Хочется врезать Хвану за то, что он в очередной раз не дает собственному парню помочь своему другу, но сейчас важнее Джисон. — Поешь еще немного, и я отстану от тебя, — в последний раз прошу его я и вижу, как Джисон сдается.

***

      Джисон всегда являлся самым ярким и счастливым человеком, которого я когда-либо встречал. Мы познакомились в одном кафе, которое по сей день является нашим любимым, из-за того что Хан проиграл желание Феликсу и должен был подойти к любому человеку и познакомиться с ним. Он невероятно сильно стеснялся и краснел, когда подсел ко мне за столик, за которым я пытался доделать свой проект, что буквально заставило меня растаять. Шестнадцатилетний Джисон был невероятно милым, смешным, неловким, но при этом ужасно интересным собеседником. Мы общались днями и ночами, узнавая друг друга с каждой секундой все больше. Нам понадобился год, чтобы узнать друг друга настолько, чтобы понять, что мы влюблены, и вступить в отношения. Я не мог не влюбиться в эти пухлые щечки, в эти глубокие темные глаза, в этот безбашенный характер. И я был счастлив, когда он ответил мне взаимностью. Наши отношения не были простыми из-за наших упертых характеров, но мы научились разговаривать друг с другом, поэтому все проблемы решались достаточно просто. Пока, спустя полтора года отношений, я не заметил, что Джисон перестал делиться со мной своими переживаниями и начал стремительно терять вес. Тогда я не на шутку испугался и попытался поговорить с младшим, который все время твердил, что все в порядке и он просто решил немного похудеть. Это «немного похудеть» затянулось на несколько лет и сейчас, в двадцать лет, Джисон весит невероятно мало. Между нами было огромное количество разговоров, во время которых я слезно молил младшего перестать себя мучать и начать нормально питаться; во время которых ревел Джисон и признавался, как он ненавидит свое тело и поэтому он начал все это; во время которых он признавался, как ему страшно, потому что он не может начать набирать вес. В такие моменты мне приходилось брать себя в руки и твердить о том, что вместе мы справимся со всем и Джисон сможет набрать нужный для себя вес. Я начал каждое утро готовить ему обед, прекрасно зная, что он не завтракает дома. Я начал читать в интернете про такие случаи, пытаясь найти способы помощи и поддержки. Я старался делать все, чтобы Джисон перестал чувствовать к себе ту ненависть и понял, какой он невероятный человек. Но в голове восемнадцатилетнего Джисона что-то сильно поломалось, что продолжает ломаться все эти два года и не дает возможности мне помочь ему. Про врачей он слушать совершенно не хочет, поэтому я даже не заикаюсь про них. Оказывается, помочь человеку, который не хочет, чтобы его спасали, слишком сложно. Когда-то давно мне казалось, что благодаря мне, тому, что я стараюсь следить за питанием Джисона, и благодаря его лучшему другу Феликсу Джисони сможет справиться со своими проблемами в голове и выбраться из этой ямы, в которую самостоятельно вогнал себя. И я долго верил в это, обманывая самого себя, думая, что младший все-таки начал набирать вес. Прибавление даже трехсот грамм было для меня огромной победой. Но вот для Джисона это было ужасно. Понял я это не сразу. Для Джисона любой набор веса был ужасной ошибкой, и в его голове сразу же загоралась надпись «сбросить вес обратно». Он все никак не мог полюбить себя и свое тело, не мог перестать бояться набрать лишние килограммы. А я вел себя как долбанный эгоист, веря, что младший решил проблемы в своей голове и он, так же как и я, радуется этому набору веса. Пока он в очередной истерике не объяснил мне, что он ни с чем не справился и мою радость он совершенно не разделяет. Тогда-то до меня дошло, что, прежде чем помочь Джисону набрать вес, ему нужно решить проблему в своей голове. Поначалу это показалось мне проблемой еще большей, ведь я далеко не психолог и не могу помочь родному человеку так, как ему это нужно. А денег, что присылали мне родители, категорически не хватало, а родителям Джисона было искренне наплевать на то, что там происходит с их старшим сыном. Они полностью уделяли время младшему ребенку, пустив Джисона в свободное плаванье. Решение этой проблемы я нашел спустя месяц ежедневных раздумий. Хёнджин предложил мне вместе с ним сходить на собеседование в одну танцевальную студию. Нас двоих взяли помощниками хореографов с достаточно хорошей заработной платой, которой вполне могло хватить на оплату психолога для Джисона. — Что ты имеешь в виду? — тихим голосом спрашивает Джисон, кусая собственные губы и не смотря на меня, когда я предлагаю ему свою помощь с оплатой психолога. — Я хочу помочь тебе, Джисон, пойми меня правильно, прошу. Разговор был невероятно долгим и тяжелым. Я не могу спокойно переносить слезы и истерики Джисона. Но в конечном итоге он согласился своим тихим голосом, позволяя мне наконец-то обнять его. В тот момент с моих плеч спал небольшой камень, но в голове все продолжало находиться понимание того, что самое тяжелое только впереди. И на настоящий момент Джисон ходит к психологу уже около четырех месяцев. Терапия помогает не так сильно и явно, как я предполагал до этого, но ему явно становится лучше. Да, он все еще продолжает бояться съесть лишний кусок еды, но теперь он хотя бы позволяет мне кормить его. Теперь Джисон может без истерики позволить себе выпить банку газировки или алкоголя, в зависимости от окружающей обстановки. И мне хочется верить, что через несколько лет он вернется в свое прежнее состояние. А я все буду продолжать быть рядом с ним и поддерживать его.

***

      Тихие стоны разносятся по комнате, отбиваясь от стен. В комнате жарко, что по собственной спине медленно стекают капельки пота, скрываясь в смятом постельном белье. Кровать в полном беспорядке: одеяло наполовину свалилось на пол, подушки валяются в голове и моментами сжимаются маленькими ручками Джисона, простыня ужасно смята под его телом, в которое я волнообразными толчками вхожу. Джисон лежит подо мной, тихо стонет себе под нос и выгибается от моих движений. Я нависаю сверху и внимательно слежу за чужим лицом, чтобы в случае чего сразу же остановиться. Приносить боль любимому человеку совершенно не хочется. Внутри Джисона жарко и узко. Тело подо мной ужасно податливо, выгибается навстречу толчкам и тихо хнычет. Хочется попросить его перестать себя сдерживать, но Джисон никогда не был любителем громкого секса, поэтому я сдерживаюсь, утыкаясь в чужую шею. С Джисоном всегда хочется обращаться аккуратно и ласково. Еще до его похудения это желание появилось в моей голове. Поэтому речи о каком-то жестком сексе и не могло идти. А сейчас, когда подо мной лежит худое, но все еще желанное и любимое тело, которое заставляет мои колени подгибаться от одного возбужденного взгляда на меня, это желание возрастает в квадрате. О Джисоне невозможно не заботиться, во всех планах. Мои движения плавные и аккуратные, но даже так я чувствую, как внизу моего живота потихоньку начинает скручиваться комок наслаждения, что готов взорваться в любую секунду. Громко вздыхая в чужую шею, опаляя её горячим дыханием, я тяну руку между нашими телами, беря член Джисона в свою руку. — Х… Хён, — шепчет Джисон, хватая руками за плечи и чуть царапая их. Я прекрасно слышу голос младшего, но сил остановиться нет. Голову окутало наслаждение и возбуждение, заставляя эгоистично игнорировать слова парня подо мной. — Минхо, — повторяет он, и я заставляю себя оторваться от его шеи, поднять голову и взглянуть в чужие темные глаза, — остановись, прошу. Слова младшего пугают меня не на шутку, что я останавливаюсь в ту же секунду, застывая в чужом теле. Бегаю испуганными глазами по бледному лицу перед собой, пытаясь понять, что именно произошло. Теперь сердце бьется невероятно быстро не из-за волны возбуждения, а из-за страха. — Что случилось? — низким голосом спрашиваю я. — Голова кружится, в ушах звенит, — тихим голосом отвечает он. Я медленно покидаю чужое тело. Сейчас уже совершенно плевать на возбуждение, что уже начало сходить на нет. Джисону плохо, и я должен помочь ему. Стягиваю со своего члена презерватив, выкидывая его в мусорку, даже не заботясь о том, чтобы завязать его. Кончить я не успел, поэтому совершенно плевать. Прикрываю Джисона одеялом и бегу на кухню, чтобы налить холодной воды. Возвращаюсь в спальню, стараясь как можно быстрее открыть окна, пропуская прохладный воздух с улицы в квартиру. У Джисона предобморочное состояние, которое появляется передо мной не в первый раз. И если в первый раз я ужасно испугался, то сейчас делаю все быстро и слаженно. Джисон лежит на кровати и глубоко дышит, сам прекрасно понимая, что нужно делать. Я сажусь рядом с ним, размещая на чужом лбу смоченную в холодной воде тряпку. Джисон благодарно мычит и продолжает восстанавливать дыхание. Сердце в собственной груди бьется невероятно сильно. За два года я успел привыкнуть, если так можно сказать, к такому состоянию, но вот во время секса у нас еще никогда такого не было. И сейчас в моей голове крутится огромное количество мыслей. Прошло минут пять, прежде чем Джисон наконец-то открывает глаза и смотрит на меня неясным взглядом. Я улыбаюсь ему, аккуратно поглаживая по впалым щекам. — Лучше? — шёпотом спрашиваю я, получая легкий кивок в ответ. — Мне нужно приготовить тебе чай. Джисон опять кивает и позволяет мне снова уйти на кухню и заняться приготовлением чая. Сладкий чай должен помочь поднять в его организме гемоглобин и избавиться от шума в ушах. В голове огромное количество переживаний, которые я стараюсь унять. Не хочу накручивать себя раньше времени. Некоторое время спустя возвращаюсь в спальню. Джисон за это время успел замотаться в одеяло и удобно устроиться на подушках. В комнате гуляет прохладный ветер, пуская по моему все еще голому телу мурашки и заставляя разок дернуться. Но это сейчас не важно. — Я сделал чай, постарайся попить хотя бы немного, — говорю я, ставя кружку на тумбу около кровати и залезая под одеяло к парню, пытаясь спрятаться от холода. Джисон, не раскрывая глаз, приближается ко мне и ложится на мою грудь, обнимая меня одной рукой. Я невольно улыбаюсь и поглаживаю горячее тело по спине одной рукой. — Когда ты ел последний раз? — решаюсь начать разговор я. Мне нужно понять, что именно произошло, и утихомирить мысли в своей голове. — В четверг, — тихо бубнит он, уткнувшись в мою голую грудь. Сегодня суббота и я невольно выдыхаю. Два дня это не так много, как могло бы быть, но, похоже, даже это повлияло на его состояние. Раньше было хуже, но я не позволяю себе раньше радоваться. — Не нужно было нам сегодня спать, — вздыхаю я, все равно считая себя виноватым. Такая сильная нагрузка в виде секса очень сильно влияет на организм Джисона. Раньше такого, конечно, не было, но я часто видел на форумах в интернете, что такое может происходить. И я рад, что Джисон попросил меня остановиться, а не терпел это ужасное состояние ради меня. — Все в порядке, хён, — протестует он. — Ты практически потерял сознание. — Ну не потерял же, — пожимает плечами он. Я в очередной раз вздыхаю, прекрасно понимая, что с ним спорить сейчас нет смысла. Джисон слишком упертый человек, так что проще промолчать, нежели с ним спорить и доходить до полноценной ссоры. Я сильнее прижимаю его тело к себе, беря в руку кружку с чаем и поднося к расслабленному лицу Джисона. Младший медленно поднимает голову и позволяет мне помочь ему сделать несколько глотков горячего сладкого чая. Сейчас, когда он может полноценно пить практически все что угодно, я не так сильно радуюсь такому достижению, но когда-то, когда это произошло впервые, я был невероятно рад. Джисон возвращает свою голову на место, и я ставлю кружку снова на тумбу дожидаться своего часа. В голове все продолжает крутиться огромное количество мыслей, но я не могу ухватиться за какую-то одну. Пока не вспоминаю вопрос, который хотел задать уже давно. — Сколько ты сейчас весишь? — Не знаю, я боюсь взвешиваться. Страх взвешивания появился неожиданно. Поначалу Джисон ежедневно наблюдал за своим весом, пытаясь отследить понижение своего веса, а после отследить то, что он не набирается. Но последнее время он старается игнорировать наличие весов и старательно обходит их стороной. Как говорит психолог, это не очень хорошо, потому что невозможно будет отследить динамику веса Джисона, но с этим тоже можно бороться. — Что говорит психолог? — я стараюсь не нагнетать с посещением психолога, в самом начале обещая просто платить за него и сильно не влезать во все это, но порой задаю какие-то обычные вопросы, чтобы понять, как проходит терапия. — Мы стараемся работать над причиной моего похудения, она говорит, что, возможно, скоро проработаем это до конца. — Это хорошо? Радоваться раньше времени было моей плохой привычкой, но сейчас, спустя огромное количество времени, я научился контролировать это. Поэтому сейчас, услышав от Джисона заключение психолога, я старательно сдерживаю себя, чтобы не надеяться на многое. — Да, думаю, это маленький шаг к чему-то большему. Я киваю на чужие слова, снова прижимая любимое тело ближе к себе, прекрасно понимая, что он не увидит этого. Я рад, что Джисон понимает все то, что ожидает его в далеком будущем, и позволяет помочь ему, хоть для него это и очень тяжело. — Я люблю тебя, — шепчу я. — Я тоже люблю тебя, хён.

***

      Учеба и работа порой занимают слишком много времени в моей жизни. Начало учебного года слишком сильно ударило по мне, потому что выпускной год никогда никого не щадил. Огромное количество заданий, проектов и ужасно мало времени на их выполнение. А еще работа, которую вообще никак нельзя прогуливать. А уволиться просто нельзя, иначе Джисону придется бросить походы к психологу. Я не могу этого допустить. Из-за всего этого времени на встречи с друзьями и Джисоном практически нет. Поэтому сейчас мы общаемся огромным количеством сообщений в общем чате, а с Джисоном еще и звонками. Младший успокаивает меня, повторяя, что все нормально, что я должен уделять время учебе и не переживать о нем. Возможно, мои вопросы о его питании, походах к психологу и всему прочему сильно раздражают его, но я не могу остановить себя. Джисон тяжело вздыхает в ответ на мои вопросы, но все равно отвечает, говоря, что походы на терапию не пропускает и что он старается есть хотя бы раз в два-три дня. И именно из-за отсутствия свободного времени я не сразу начинаю замечать странности, что начали происходить с Джисоном. Спустя несколько недель моего забитого расписания я наконец-то нашел возможность встретиться с друзьями. Для встречи было как обычно выбрано наше любимое кафе, где мы встретились в обед в субботу. Стол был заставлен большим количеством разнообразной еды, что в считаные минуты пропадает в наших желудках. Феликс яро делится последними новостями за эти недели, пока все остальные внимательно слушают его. Я настолько углубился в рассказ друга, что не сразу заметил, как Джисон медленно попивает газировку, так и не притрагиваясь к своей еде. Я прекрасно знаю, что последние дни он точно ничего не ел, он сам об этом рассказывал мне. Поэтому я был уверен, что сегодня он позволит себе немного отдохнуть и поесть вместе с нами, поэтому и взял еды немного больше обычного. Но его напуганные глаза бегают по столу, не поднимая взгляда на кого-то из нас. Решаю не накручивать себя раньше времени, надеясь, что Джисон просто слишком устал за это время и сейчас немного напряжен. В конце концов, он хотя бы пьет эту противную газировку из стаканчика в своих руках, а значит, у него точно не откат в прошлое состояние. Следующие полчаса я позволяю себе отвлечься на разговор с друзьями, по которым я ужасно успел соскучиться. Еды на столе перед нами становится меньше с каждой минутой, а наши желудки наполняются до отвала. Сил есть уже не остается, поэтому я удобно разваливаюсь на диванчике рядом с молчаливым Джисоном. — Ты хоть немного поел? — спрашиваю я, обращая внимание парня на себя. — Конечно, — кивает он и улыбается мне краем губ. По его глазам я вижу ложь, что сопровождается невероятным страхом еды, что все еще находится на нашем столе, и просьбой поверить ему. Начинать серьезный разговор прямо перед друзьями в общественном месте совершенно не хочется, поэтому я решаю подождать до дома. Джисон все равно сегодня пойдет ко мне на ночь, тогда и поговорим. Замечаю понимающий взгляд Феликса, что внимательно следит за Джисоном и продолжает пить — или делать вид, что пьет, — свою газировку, так и не поднимая взгляда на кого-то из нас. В груди появляется огромный ком переживания, но я стараюсь сильно не накручивать себя. Следующие двадцать минут проходят в том же духе: Хёнджин и Феликс рассказывают разные истории, а мы с Ханом внимательно слушаем их. Хотя слушать их совершенно не хочется, хочется только поскорее покинуть это кафе и оказаться вместе с Джисоном у меня дома, чтобы наконец-то поговорить. Джисон тем временем наконец-то отставил стакан из-под газировки на стол, и я чувствую, как мои руки чешутся, чтобы проверить наличие напитка там. Но я старательно сдерживаю себя, иначе ссоры не миновать. — Я отойду в туалет, — во второй раз за вечер Джисон подает голос и, не дожидаясь, нашего ответа, встает со своего места. Я внимательно смотрю за парнем, что максимально медленно идет в сторону туалета, и в голове почему-то горит яркая надпись «иди за ним», что не дает мне расслабиться. Наплевав на Хёнджина с Феликсом, что все никак не могут замолчать, я тоже встаю со своего места и иду за Джисоном. Парень передо мной идет невероятно медленно, будто боясь ускорить шаг. Я блуждаю взглядом по его телу, стараясь понять, что происходит: его руки легко потрясывает, но он старается спрятать этот тремор, ноги подкашиваются. Не проходит и минуты, прежде чем я понимаю, что именно происходит с Джисоном, который в одну секунду останавливается на месте и стремительно начинает падать назад, прямо в мои руки, теряя сознание. Я ловко оказываюсь рядом, прижимая упавшее тело к себе. Слышу, как с нашего места вскакивают друзья, в считаные секунды оказываясь рядом с нами. Плевать на них и на людей, что видят эту картину. Я аккуратно хватаю Джисона на руки, возвращаясь к нашему столику, и укладываю его на диван, присаживаясь вместе с ним. Официанты быстро подбегают к нам, держа в своих руках аптечку. Я прошу у них нашатырный спирт, понимая, что только это сейчас поможет Джисону очнуться. Собственные руки трясутся от нервов и огромного количества вопросов в своей голове, но сейчас не время для переживаний. Мне нужно привести Джисона в сознание и как можно быстрее оказаться дома. Провожу ваткой около носа младшего и слежу за его скорчившимся лицом. О да, этот запах просто ужасен, но его нужно вернуть в сознание. — Хён, — шепчет он и пытается руками убрать мои руки с ваткой от его лица, но я старательно продолжаю держать её около носа, окончательно возвращая его в реальность. — Нужно вызвать скорую? — спрашивает девушка официант, забирая из мои рук использованную вату. — Нет, спасибо. Мы сейчас поедем домой, можно нам счет, — отвечаю я, даже не поднимая взгляда на неё. Я уверен, что сейчас выгляжу невероятно напуганным, поэтому я не решаюсь поднять глаза с Джисона, что продолжает лежать на моих коленях и смотреть на меня в ответ. Я вижу в его глазах сожаление и стыд, но пока что мне нечего сказать ему. Феликс и Хёнджин оплачивают счет и помогают мне вызвать такси. Они не задают лишних вопросов и не пытаются заговорить с нами. Напряжение чувствуется невероятно сильно, но сейчас искренне плевать на все это. Дома мы оказываемся спустя двадцать минут. Я заношу на руках Джисона в квартиру, относя его сразу в спальню, и укладываю на незаправленную кровать. Сбрасываю с себя верхнюю одежду, оставляя её на полу, и раздеваю Джисона, что все продолжает стыдливо молчать и жевать свои губы. Молча выхожу из комнаты, проходя на кухню и снова готовлю сладкий чай. Голова буквально кипит от происходящего, и хочется громко закричать, ударяя кулаком об стену. Но я не могу показать страха или каких-то отрицательных эмоций, я должен сейчас поддержать Джисона. Возвращаюсь в комнату, протягивая кружку с горячим чаем в чужие руки, и сажусь прямо напротив него. Джисон все не решается посмотреть на меня, но я и не прошу. Мне тоже тяжело сейчас, поэтому заставлять его я не буду. — Я хочу понять, что происходит, Джисон, — серьезно говорю я, пытаясь унять тремор уже в своих руках. Похожий разговор был два года назад, когда я только узнал о проблемах Джисона с питанием и весом. И я искренне хотел верить, что нам не придется разговаривать в таком тоне во второй раз. И мне невероятно страшно от того, что я могу услышать то, что совершенно не хочу. Но я должен услышать это. — У меня рецидив, — шепчет Джисон трясущимся голосом. Сердце в моей груди сжимается настолько сильно, что я буквально перестаю чувствовать его работу. В ушах звенит так, будто сейчас я упаду в обморок. Дышать становится невероятно тяжело, а в горле стоит ком. Это то, чего я боялся услышать больше всего. Я был готов к этим словам. Нет, я думал, что был готов к этим словам, но я ужасно сильно ошибался. В глубине своей души я продолжал верить в то, что походы к психологу помогают и в конечном итоге Джисон начнет набирать вес. Но, похоже, я слишком сильно верил в хороший конец. — Когда ты ел последний раз? — таким же трясущимся голосом спрашиваю я, сдерживая слезы. — На этой неделе я пил кружку чая, но все это в тот же момент вышло обратно, я не помню, когда ел. Сил ответить на эти слова нет. В голове полная каша из мыслей. Джисон не справляется. И сейчас я совершенно не представляю, что с этим делать. Да, он ходит к психологу, и она говорила, что рецидивы — это нормальная практика. Но когда на моих глазах мой любимый человек падает в обморок и буквально начинает исчезать, мне хочется выть. — Что сказал психолог? — Она не знает, — шмыгает носом он, и я понимаю, что он плачет. Делаю вздох и понимаю, что нужно перестать распускать нюни. Да, мне страшно и тяжело, но еще тяжелее сейчас Джисону, который нуждается в моей поддержке. Присаживаюсь ближе к нему, отставляя нетронутую кружку на тумбу, и вовлекаю младшего в объятия, прижимая его к своей груди. Джисону нужна от меня поддержка и помощь, а не ссоры и слезы, поэтому прямо сейчас я не могу позволить себе отпустить себя. Нужно потерпеть до завтра, и, когда Джисон уедет домой, я позволю себе постыдно разреветься. — Мне страшно, хён, — шепчет Джисон, сильнее прижимаясь ко мне. — Нам же говорили, что это нормально, такое бывает, — пытаюсь успокоить его я. — Нужно просто снова попытаться медленными шажками идти к цели и питаться маленькими порциями. Ты же справлялся в прошлый раз, значит, справишься и в этот. — Я не хочу умирать, — Джисон в истерике и не стесняется плакать в мою грудь. От услышанных слов сердце снова сжимается, и я непроизвольно шмыгаю носом. — Ты не умрешь, — шепчу я сломанным голосом, — ты сильный, Джисон, слышишь? Будет тяжело, будет страшно, будет все. Но ты ведь хочешь вылечиться? — кивок. — Значит ты вылечишься. А я буду рядом с тобой, буду поддерживать. — Ты правда веришь, что я смогу справиться с этим? — тихо спрашивает он. — Я знаю это, Джисон, — отвечаю я, — просто позволь себе помочь. Джисон снова кивает и продолжает прижиматься ко мне, рыдая в футболку. А мне хочется сбежать и спрятаться куда-нибудь подальше, потому что невероятно страшно. Невероятно страшно от того, что в какой-то момент меня не будет рядом и Джисон не справится со своими проблемами. Страшно в один момент понять, что уже ничего нельзя сделать, и потерять Джисона навсегда.

***

      Обычный учебный день идет своим чередом: три пары успешно прожиты, и осталась только одна тренировка. Усердно разминаюсь в репетиционном зале, дожидаясь прихода однокурсников и преподавателя. В голове пустота, ведь перед тренировками я старательно выкидываю все свои проблемы, обещая вернуться к ним уже после. До звонка остаются считаные минуты, когда в зал врывается перепуганный Феликс, дыша тяжело, будто пробежал три километра перед этим, а не поднялся на второй этаж. — Минхо! — кричит он, подбегая ко мне. Его грудь тяжело вздымается, а лицо выглядит ужасно взволнованным, что начинает меня невероятно сильно пугать. Я еще никогда не видел Феликса таким, и ужасные мысли сами по себе начинают лезть в мою голову. — Успокойся и скажи нормально, я ничего не понимаю, — прошу его я, хватая блондина перед собой за плечи, и немного трясу. — Дж… Джисон, — заикается он. — Что Джисон? Что с ним? Что-то случилось? — спрашиваю я и чувствую, как внутри меня появляется холодный страх. — Он… Ему стало плохо на паре, — говорит он, и я напрягаюсь, — а потом опять потерял сознание, преподаватель вызвал скорую, его увезли, Минхо. — Когда? — испуганно спрашиваю я, пытаясь осознать происходящее. — Его только что увезли, Хёнджин вызывает такси до больницы, я побежал за тобой. — Вы… Черт, быстрее! Холодный страх разливается по всему телу, заставляя сердце биться невероятно быстро. Плевать на тренировку, плевать на удивленных одногруппников, плевать на все. Джисону плохо, и я должен как можно быстрее оказаться рядом с ним. Выбегаю из зала. Чувствую, как легкие начинает драть от быстрого бега и сбитого дыхания, но на это тоже плевать. Моему Джисону прямо сейчас плохо, я не самое важное. Хёнджин стоит у входа около машины, когда я выбегаю на улицу. Феликс выбегает за мной и садится в машину. Слышу сквозь толщу мыслей в своей голове, как Хван просит водителя поторопиться, но у меня нет сил разговаривать. Страх буквально окутал меня, заставляя просто верить в самое лучшее. Последние две недели Джисон старательно пытался бороться со своим рецидивом. Каждые два дня посещал психолога и мы вместе с ним снова начали понемногу есть и пить. Было непросто: были истерики, ссоры, слезы. Было все. Но Джисон старался невероятно сильно, боясь самого худшего. И я снова начал верить, что совсем скоро все вернется к тому, что было. Джисон начал выглядеть чуть лучше, перестал слышать неприятный писк в ушах и снова начал улыбаться и шутить как обычно. Ему правда становилось лучше, поэтому сейчас я даже не могу представить, что произошло. Машина останавливается, и я, наплевав на все, выбегаю из машины. Хван должен оплатить, я надеюсь на это. Сейчас это не самое главное для меня, сейчас я должен как можно скорее увидеть Джисона и узнать, что с ним. Неприятный запах больницы резко врезается в нос, как только я вбегаю в здание. В холле много людей, но я не обращаю на них внимания, пробираясь к регистратуре. — Хан Джисон, к вам должны были привезти его прямо сейчас, — выпаливаю я, внимательно смотря на девушку за стойкой. — Он в реанимации, с ним работают врачи, — оповещает меня она спустя несколько минут копошения в своих бумагах. — Что с ним? — спрашиваю я, совершенно не осознавая происходящего. — Дождитесь врача, он выйдет и все сообщит, — девушка указывает мне рукой на стулья, и мне хочется наорать на нее, но я прекрасно понимаю, что она не виновата. Тяжело вздыхаю и отхожу в сторону, натыкаясь на взволнованного Феликса. Голова идет кругом от количества мыслей, огромный ком в горле неприятно стоит, а слезы так и хотят пойти из глаз. Сжимаю себя руками, ёжась от неприятного холода и страха. И только сейчас, впервые за все время, до меня доходит вся реальность. Джисон может умереть. Раньше я никогда не позволял себе думать о чем-то таком, ведь наивно верил во что-то лучшее. Да, мы упоминали о плачевном конце, но я запрещал ему думать о чем-то таком. Я запрещал думать самому себе о таком конце. Но прямо сейчас, когда я стою в чертовой больнице и дожидаюсь врача, что работает сейчас с Джисоном, я осознаю всю реальность. И я просто не могу прямо сейчас потерять Джисона. Он не может прямо сейчас просто взять и перестать бороться с самим собой и покинуть нас всех. Поднимаю взгляд и вижу, как Феликс утыкается в плечо Хёнджина и трясется от страха. Он тоже переживает за своего лучшего друга. Он тоже впервые осознает всю серьезность происходящего. Джисон не может просто взять и оставить нас с Феликсом в одиночестве. Да, ему больно и тяжело, но я прекрасно знаю, как он не хочет умирать. И я не представляю, что он будет испытывать после того, как очнется. Он же очнется? — Кто приехал с Хан Джисоном? — грубый голос вырывает меня из своих мыслей. Я резко оборачиваюсь, натыкаясь на мужчину в белом халате. — Мы! — чуть ли не кричу я, подбегая к нему. — Что с ним? — Он без сознания, мы смогли его стабилизировать, — я выдыхаю, — но его организм ужасно истощен. У него проблемы с весом и питанием? — Д… Да, — киваю я в ответ. — Ему следует лечь в больницу для полного обследования и восстановления. Вы сможете поговорить с ним об этом? — Думаю, да, — снова киваю. — Он может после остаться у нас в больнице, и мы поможем ему с этим. Ну а пока ему нужно немного отдыха. — Я могу увидеть его? — Пока он в реанимации, поэтому нет. Как только он очнется и его переведут в палату, вас пригласят, — отвечает доктор. — Спасибо вам большое! Мужчина кивает мне и уходит куда-то дальше по своим делам, а я чувствую, как собственные силы покидают меня. Опадаю прямо посередине холла на пол, громко всхлипывая и наконец-то давая волю своим эмоциям. Горячие слезы текут по моим щекам, а из горла вырывается скуление. Руки друзей хватают меня и пытаются поднять, но у меня нет никаких сил, чтобы помочь им сейчас. Я невероятно напуганный и уставший, я хочу просто оказаться около Джисона и увидеть его целым и невредимым. Только что я осознал все самое ужасное, осознал, что могу потерять единственного важного для меня человека. И я не могу этого допустить. Слова врача о восстановлении снова поселили во мне надежду. Но что-то мне подсказывает, что это последний вариант, что ничего другое Джисона уже не спасет. Нужно заканчивать с самолечением и довериться специалистам. — С ним все хорошо, он просто спит и отдыхает, — шепчет Феликс, что утыкает меня в свою грудь и крепко обнимает, — скоро ты сможешь увидеть его. — Все будет в порядке? — спрашиваю я и пытаюсь сдержать истерику, что так и хочет вырваться наружу. — Да, Минхо, все будет хорошо, — кивает он и гладит меня по голове. Джисон скоро очнется, и я смогу с ним поговорить о словах врача. Я смогу уговорить его на прохождение всех нужных обследований и на то, чтобы наконец-то лечь в больницу. Джисон должен понять, что сейчас все серьезно и ему правда нужна помощь. И тогда точно все будет хорошо.