Гноссиен

Жизнь тяжела, когда ты подросток, у которого в голове застрял древний демон. Это трудно, и никто не понимает. Старик, как и положено старикам, не перестает жаловаться прямо в мозг, когда Ло Бинхэ делает что-то, что он не одобряет, когда он становится свидетелем того, что не нравится Мэн Мо, или когда его жизнь в целом скучна; как сейчас, когда он раскладывает бельё шизуня сушиться на солнце, а его учитель занят спором — разговором — с Шан Цинхуа. Громким голосом. Очевидно, шизуню не нравится, когда Шан Цинхуа делает… ну, хоть что-нибудь? Ло Бинхэ очень смущает эта дружба, которую они якобы разделяют, ведь Шэнь Цинцю часто ведёт себя неприветливо и раздражённо в обществе другого лорда пика, но, тем не менее, приглашает его снова и снова. Если не знать, то можно подумать, что Шэнь Цинцю ухаживает за Шан Цинхуа. Бинхэ знает лучше. Он определенно знает куда лучше. Даже в его воображении мысль о том, что кто-то ухаживает за Шэнь Цинцю, заставляет его зажмуривать глаза и терять голову, и он отказывается рассматривать даже малейшую возможность, как реальность. И всё же, хотя он и не в восторге от такого расклада, лучше, чтобы они встречались здесь, где он сможет наблюдать за ними, а не где-нибудь ещё. Например, не дай бог, в доме Шан Цинхуа. Если вообще можно назвать этот свинарник таковым. Он лишь однажды побывал в месте, которое нельзя назвать домом, и не намерен позволять шизуню ступать туда его прелестной ножкой. Слёзы — это оружие, и Ло Бинхэ не боится его использовать. В данном случае ему очень помогло то, что достаточно просто представить себе шизуня в этом месте, чтобы разрыдаться.

***

Ло Бинхэ… был недоволен ситуацией, в которой оказался. Когда шизунь передал ему очень важные бумаги: Бинхэ, проследи, чтобы они благополучно добрались до твоего Шан-шишу, прежде чем он уедет, — Ло Бинхэ почувствовал, как его сердце распирает от любви и гордости. Ничто не могло быть лучше, чем то, что шизунь доверяет ему, и только ему, то, что важно для шизуня. Когда он держал эти бумаги, следя за тем, чтобы они не помялись и не испачкались, он чувствовал, что наконец-то добился успеха в глазах шизуня. Это очень эмоционально нездоровый взгляд на то, что, по сути, Шэнь Цинцю слишком ленив, чтобы самому заниматься доставкой. Как ты смеешь, старик! Тепло гордости, вопреки стараниям Мэн Мо, длилось до тех пор, пока он не прибыл в Ань Дин. Никто из порхающих вокруг учеников не нашел времени проводить его до дома лорда пика, поэтому ему пришлось бродить по пику, пытаясь найти дверь Шан Цинхуа. Где он, наконец, и оказался. И всё ещё ждал. Пока Ло Бинхэ раздумывал над тем, как уйти, Шан Цинхуа, наконец, отвечает на его стук. Волосы выбились из пучка, верхний слой отсутствовал, одежда помята, словно он в ней спал, на рукавах и пальцах — чернильные пятна. Он выглядит далеко не так, как подобает несравненному бессмертному. На самом деле, Шан Цинхуа всегда напоминает измождённую маленькую собачку, вплоть до перевозбуждённой дрожи. Большинство людей, не знающих его, с первого взгляда не могут поверить, что он лорд, в том числе и сам Ло Бинхэ. Этот человек слишком обыденный? Не то что шизунь. Шизунь никогда не выглядел бы таким помятым! Он всегда так элегантен и красив. Даже утром, с глазами, затуманенными сном, он выглядит мягким, неземным и… Фу, хватит поэзии! Заткнись, старик! Это мой мозг! Как бы то ни было, вернемся к Шан Цинхуа. Его… ох, отвратительно… его отец. После того как его мозг, предположительно, зарегистрировал присутствие Ло Бинхэ у его двери, Шан Цинхуа выглядит озадаченным, с открытым ртом и выпученными глазами. Он настолько ошеломлен, что Ло Бинхэ просто… входит без всякого протеста. Шан Цинхуа вскрикивает и следует за ним, бормоча о том, что он занят, и: Ло-шичжи, не нужно, я просто возьму их, и принесу сюда. Всё это по-прежнему невероятно. То, что он родственник этого человека. То, что его мать-демонесса, которая, по общему мнению, должна ценить силу превыше всего, выбрала этого мужчину для зачатия. Он до сих пор путается в обстоятельствах своего рождения: как его оставили одного, где был Шан Цинхуа, знал ли он об этом в то время, как узнал, что Ло Бинхэ — его сын? Столько вопросов, а задать их некому. Если он будет размышлять над ними и дальше, Ло Бинхэ не сможет с уверенностью сказать, что он в итоге сделает. Закричит, заплачет, ударит что-нибудь, предпочтительно Шан Цинхуа? Из задумчивости его вывело осознание того, что он добрался до стола Шан Цинхуа. Его владелец стоит рядом с ним, бормоча что-то невнятное под нос, и останавливается, когда Ло Бинхэ смотрит на него. Он выглядит… нервным. Хм. У Ло Бинхэ плохое предчувствие. Он прищуривается и смотрит на лицо Шан Цинхуа. Шан Цинхуа сглатывает. Прочищает горло. — Тебе что-то нужно от этого лорда, Ло-шичжи? Напустив на себя почтительный вид, Ло Бинхэ объясняет, о чем просил его шизунь, дает необходимые документы и ждёт. Шизунь велел ему оставаться рядом с Шан Цинхуа, пока тот все не подпишет, вот он и остается, пока тот читает высокую стопку, поначалу бросая на него взгляды через определенные промежутки времени, но вскоре погружаясь в чтение. Пользуясь случаем, Ло Бинхэ осматривает жилище отца. Он моргает. Это… невероятный беспорядок. Повсюду валяются свитки. На низком столике, на полу возле его ножек, переполненные полки. На земле Шан Цинхуа оставил не менее четырех тарелок, чашки и тыквы разных размеров, а также одежды разных цветов. В частности, бледно-голубой, слишком толстый, чтобы его можно было удобно носить в нынешнее летнее время, и что-то вроде мехового одеяла. Хм, — размышляет старый вредитель в его мозгу. Ло Бинхэ посылает ответный мысленный тычок: что? Ах, ничего важного. Это прозвучало не как «ничего важного», а как будто ты что-то понял. Мэн Мо ворчит: эй, сопляк, твой маленький отец выглядит очень растерянным. Ло Бинхэ громко задумался. Шан Цинхуа действительно выглядит растерянным, когда Ло Бинхэ смотрит на него, протягивая документы. Ло Бинхэ бормочет слова благодарности, кланяется и уходит, не оглядываясь.

***

Ло Бинхэ ненавидит свою жизнь. Мало того, что Царство Демонов ужасно во всех смыслах, так еще и шизунь теперь знает, что он демон, и ненавидит его. Его жизнь кончена. Всё кончено. Теперь он выбрался из Бездны, но какой ценой. Без шизуня. Без Цин Цзин. Без шизуня. Никакой готовки для шизуня. Без шизуня. — А-а-а, — заикается знакомый голос. — Как приятно видеть тебя здесь. Ло Бинхэ не двигается с места. — Ло Бинхэ? Он по-прежнему ничего не делает. — Алло? Ло Бинхэ слишком устал. — Он мёртв? Он не может быть мёртв. Что за хрень?.. Мысленно Ло Бинхэ здесь нет. На самом деле, он хотел бы не быть здесь и физически. Голос над ним продолжает говорить, а Ло Бинхэ лишь глубже погружает голову в снег. Возможно, если он пролежит здесь достаточно долго, то задохнется или умрёт от холода. На это он не надеется, ведь ничто в Бездне не смогло его убить. — Э-э-эй, Ло-шичжи? — раздается неуверенный голос, и палец тычется ему в плечо. Так-так-так, посмотрите-ка, это же твой старик! Мне всё равно. Да ладно, в моё время, когда кто-то нас предавал, мы просто возвращались и убивали его! А не зарывали голову в песок и не плакали об этом. Я не хочу убивать шизуня! Ба! Полукровки. Такие сострадательные. — Заткнись! — кричит Ло Бинхэ. Рядом с ним пискнул Шан Цинхуа и упал, заплетаясь в одеждах. — Прости, прости! — восклицает он, размахивая руками перед собой. Отлично. Ло Бинхэ яростно хмурится, садясь. Они с Шан Цинхуа смотрят друг на друга, щеки Шан Цинхуа раскраснелись от холода, хотя он одет в толстый слой верхней одежды, глаза расширены от страха. Ло Бинхэ моргает. Что… нет, правда, что здесь делает Шан Цинхуа? — Что ты здесь делаешь? — Что я… что ты здесь делаешь? — спрашивает он, голос панический и высокий. Ло Бинхэ слышит, как он шепчет что-то вроде: так рано, что за хуйня. Он не очень понимает, как здесь определяется время и что считается ранним или поздним, но ему кажется, что это вполне приемлемое время суток. — Я только что… прибыл сюда. — Как? Ло Бинхэ пожимает плечами. Насколько он помнит, он нашел меч и очень хотел покинуть Бесконечную Бездну и её удушающую жару. Неудивительно, что он оказался посреди снежного поля. — Так… — говорит Шан Цинхуа, стряхивая снег с одежды, встает и начинает неловко шагать по снегу высотой по колено. — Так, значит, ты только что прибыл сюда. Слишком рано. О, я не ожидал такого. Черт. Блять, блять, блять, блять, блять. Шан Цинхуа продолжает бормотать про себя. — Шан… шишу. Он продолжает бормотать что-то о сюжете, будто они в романе. — Шан-шишу? Его продолжают игнорировать. — Шан Цинхуа! — Ло Бинхэ наконец огрызается. Тот чуть не падает вновь, поспешно обернувшись. — Д-да! Это я! — Ты, — резко выдыхает он, пытаясь успокоиться. — Что ты делаешь здесь? — А-ах-ха, я делаю… делаю…? Ло Бинхэ поднимает брови и просто смотрит на него, совершенно не впечатленный. Шан Цинхуа гримасничает, тихо проговаривая: — Проклятье. Многому научился у Огурца, не так ли? …огурец? Ло Бинхэ провел не так уж много времени в присутствии Шан Цинхуа, но большую часть этого времени он провел в недоумении по поводу того или иного его слова. Этот раз не стал исключением. Иногда я удивляюсь его душевному состоянию. Я думаю, что ты, возможно, наименее квалифицирован, чтобы сказать что-то подобное. Извините-ка, сопляк, этот старец очень сведущ в вопросах разума. Да-да, конечно. Современная молодежь! Никакого уважения! Губы Ло Бинхэ дергаются от удовольствия. Шан Цинхуа издает жалкое хныканье. Он всегда был нервным, Ло Бинхэ видел это много раз. Но это что-то другое. Шан Цинхуа, похоже, действительно его боится… Значит ли это, что шизунь ему рассказал? Всем рассказал? Ло Бинхэ будет преследовать весь мир цзянху, как только он выберется из Царства Демонов? Нет, нет. Его отвратительная метка вылезла наружу, вот откуда Шан Цинхуа узнал, что его достаточно, чтобы бояться. — Чёрт, почему у него такой вид, будто он сейчас снова заплачет?.. — говорит Шан Цинхуа. Наверное, для него это звучит, как шепот. Но Ло Бинхэ все прекрасно слышит: он озирается. — Я могу вам помочь? — спрашивает он, неловко растягивая «вы». — Может быть. Шан Цинхуа издал натянутый смешок. — Скажи, Шан-шишу, — заговорил Ло Бинхэ, — ваше присутствие здесь означает, что вы в союзе с демонами? — Я… я бы не сказал… я просто… — его глаза расширяются, когда он замечает что-то позади Ло Бинхэ, и он делает дрожащий шаг назад. — Ты просто? — произносит бесстрастный, скучающий голос. Настолько знакомый, что от него у Ло Бинхэ загорается позвоночник от жгучего гнева. Он рычит. Развернувшись и схватив Синь Мо так крепко, что у него заболели пальцы, он прыгает на Короля Северной пустыни. Паническая болтовня Шан Цинхуа быстро теряет смысл, так как Мобэй-цзюнь мгновенно призывает достаточно ледяных мечей, чтобы превратить обычного культиватора или демона в подушечку для иголок.

***

— Я не могу в это поверить! — ругался Шан Цинхуа, когда их долгий бой закончился, оставив обоих израненными и окровавленными. Мобэй-цзюнь пострадал больше — Ло Бинхэ с удовлетворением отмечает, что у него болит только правая рука. — Какое безрассудство, мой король! Когда Мобэй-цзюнь щелкает зубами, бравада Шан Цинхуа сразу же покидает его: — Я… я имею в виду. Ло-шичжи! Что бы подумал Шэнь… э-э-эм… — он запнулся, когда рука Ло Бинхэ переместилась на рукоять его меча. Мобэй-цзюнь напрягся. — Действительно, затевать драку с Мобэй-цзюнем на его собственной территории! Это не самая лучшая идея, знаешь ли! — Я только что выиграл этот бой. — Победителя не было, — говорит Мобэй-цзюнь, как капризный ребенок. Думаю, это больше в его юрисдикции. Заткнись, я победил. — Продолжай говорить себе это. — Ты… — Все верно! — Шан Цинхуа снова прервал его. — Вы оба очень сильны, ха-ха, поистине великолепны. Мобэй-цзюнь насмехается. Как бы он ни был ему неприятен, демон прав. Ух. Его так называемый отец просто позорище. — Как насчет того, чтобы посидеть и поговорить? Может, о союзе? Я думаю, что союз был бы замечательным. — Мне не нужно… — Я не хочу… — Да-да, пойдемте выпьем успокоительного чая, хорошо? Я думаю, это может стать началом чего-то великого! Ло Бинхэ очень в этом сомневается.

***

От общения с Мобэй-цзюнем Ло Бинхэ хочется биться головой о стены. Этот парень слишком смел и в то же время слишком сдержан. Он похож на менее разговорчивую версию Лю Цинге, хоть и более склонную к насилию. Хотя, если учесть, как много Шан Цинхуа болтает без умолку — это глоток свежего воздуха. Каким-то образом за чаем, перешедшим в ужин, ему удалось убедить их, что им нужно работать вместе, а не убивать друг друга, и что он тоже нужен им живым. Ло Бинхэ провел в этой комнате несколько часов и едва помнит всё, что было сказано. Он смог понять лишь половину сказанного. Неважно, в конце концов, они решили работать вместе, и Ло Бинхэ должен покорить Царство Демонов? Думаю, твой старик правильно рассуждает, — уже не в первый раз говорит Мэн Мо. Я уже понял. Какой заботливый отец! Он знает, что демоны нуждаются в завоеваниях, как люди — в еде! Демонам тоже нужно есть. Ну, мне-то нет, но я бы все равно с удовольствием убил кучу демонов и украл их земли, сокровища и жён. …Ло Бинхэ посылает ему обычное чувство отвращения. Мэн Мо посылает в ответ изображения того, что выглядит как его голова на теле Ло Бинхэ (ЧТО?!), сражающегося и убивающего людей. Если отбросить этот разговор и ужасающие образы, Ло Бинхэ чувствует себя учеником школы для богатых детей, которому отсутствующий отец дал бесполезное поручение, чтобы он мог и дальше избегать его. Вот и всё. Поручение состоит в том, чтобы убить кучу военачальников, убедить некоторых других демонов — Шан Цинхуа старательно указывал на это — воссоединить Царство Демонов и стать его единоличным небесным правителем. Надо сказать, что он не в восторге от этого. Он не хочет быть здесь. Он хочет вернуть свой дом. Он хочет вернуть шизуня. Каждая секунда в Царстве Демонов заставляет его скрежетать зубами. Но. Обрести власть и престиж, стать кем-то другим, а не слабым учеником — это привлекательная перспектива. Если он добьется всего этого здесь, то сможет вернуться в мир людей, принять себя в другую секту и покорить ее… шизунь ведь примет его, да? Так что он остается. Слушает советы Шан Цинхуа и старается изо всех сил.

***

С тех пор как у него появилось время успокоиться после тех бесконечных дней в Бездне, его снова захлестнули вопросы. Находиться рядом с Шан Цинхуа… сложно. Когда он был учеником Цин Цзин, их иерархия была чёткой: Шан Цинхуа был одним из его старших, его начальников, и Ло Бинхэ должен был быть почтительным к нему и послушным, насколько это не мешало приказам его шизуня. После того как он узнал, кем Шан Цинхуа приходится ему, менять было нечего, даже если бы он этого захотел. Но теперь Ло Бинхэ выгнали из секты, да и вообще из всего человеческого царства. Их с Шан Цинхуа отношения в секте, скорее всего, ныне не имеют смысла. Если бы всё было не так, как сейчас, возможно, ему бы и пришлось проявлять уважение, но Ло Бинхэ — Небесный Демон. Он должен стать Императором. Мобэй-цзюнь теперь его подчиненный, а Шан Цинхуа ещё ниже по карьерной лестнице. Значит, на этот раз Ло Бинхэ может говорить с Шан Цинхуа так свободно и неуважительно, как ему заблагорассудится. От этого знания у него в груди что-то защемило. Он чувствует, что находится на краю пропасти, как за несколько секунд до свободного падения в Бездну. Иногда ему кажется, что он слишком пристально наблюдает за Шан Цинхуа. Это заставляет нервничать и Шан Цинхуа, и Мобэй-цзюня, как бы последний ни старался это скрыть. Когда Ло Бинхэ смотрит на своего отца во время встречи, Шан Цинхуа начинает заикаться, когда он (совершенно случайно) сталкивается с ним в библиотеке, тот визжит и убегает, когда они вместе пьют чай, тот допивает его так быстро, как только может, и убегает прочь. И это только когда они вдвоём. Ло Бинхэ старается не проводить много времени наедине с Мобэй-цзюнем: это значит, что Шан Цинхуа обычно должен быть рядом с ними, если он не хочет, чтобы они начали драться друг с другом. Когда Мобэй-цзюнь рядом, Шан Цинхуа каким-то образом умудряется говорить одновременно и больше, и меньше. Честно говоря, это удивительно наблюдать. Однажды Ло Бинхэ вошел в комнату, а Шан Цинхуа совершенно незаметно спрятался за грозной массой Мобэй-цзюня. Демон моргнул от неожиданного движения слуги (Мэн Мо сказал: они определенно трахаются, и Ло Бинхэ постарался не закричать), но не сдвинулся с места. Это… это что-то в нём задело.

***

— Цзюньшан, — говорит Мобэй-цзюнь, стараясь, чтобы это не прозвучало грубо. Ло Бинхэ ничего не отвечает. Через минуту: — Что происходит между вами и Шан Цинхуа. Ло Бинхэ яростно встряхивает волосами и смотрит ему прямо в глаза: — Что… — Вы постоянно наблюдаете за ним, ходите за ним по пятам, чтобы заставить его заговорить с вами, — говорит Мобэй-цзюнь. Это, пожалуй, самое длинное предложение, которое Ло Бинхэ слышал из его уст. — Каковы ваши намерения? — Какое твоё дело? Мобэй-цзюнь смотрит на него с нечитаемым выражением лица. — Вы не можете ухаживать за ним, — говорит он, и Ло Бинхэ испытывает такое сильное отвращение, что его чуть не тошнит. Мэн Мо, всегда радующийся, когда носитель, поддерживающий его жизнь, чувствует себя расстроенным, разражается хохотом. — Ты с ума сошел?! — недоверчиво спрашивает он, и голос его почти срывается: — Это отвратительно! Мобэй-цзюнь хмурится. — Что плохого в том, чтобы ухаживать за ним? Ло Бинхэ задыхается, широко раскрыв глаза: — Что значит, что… ты хочешь ухаживать за ним?! Ответа нет, и Ло Бинхэ ничего не получает, кроме гоготания голоса в своей голове и собственных отчаянных мыслей. Мобэй-цзюнь просто смотрит на него. — Правда? — повторяет Ло Бинхэ и повторяет внутри себя всё снова, всё больше расстраиваясь, когда Мобэй-цзюнь не делает никаких движений, чтобы ответить. — Мобэй, — Мобэй-цзюнь поворачивается и начинает уходить. — Мобэй-цзюнь, ответь мне!

***

Ло Бинхэ был проклят. Он проклят тем, что всегда узнает то, о чём не должен был узнавать, и никогда не сможет этого не узнать. С тех пор как Мобэй-цзюнь без лишних слов раскрыл свой интерес к Шан Цинхуа, Ло Бинхэ не мог перестать думать об этом. Каждый раз, когда он видел, как они общаются, а это случалось нередко, он следил за мельчайшими подробностями каждого момента. Не дернулись ли губы Мобэй-цзюня от удовольствия, когда Шан Цинхуа вскользь заметил о некомпетентности его дяди? А удар тяжёлой рукой по голове должен был быть похлопыванием? Совершенно верно, — отозвался Мэн Мо. — Мобэй-младший так сильно хочет трахнуть твоего отца, что уже выглядит глупо. Зачем ты это говоришь! — отчаялся Ло Бинхэ. Хорошо, что ты наконец-то заметил, — продолжил Мэн Мо, — Мобэя всё это смущает, а твой старик даже не замечает. Тьфу! Люди! Не поймут демонического флирта, если он ударит их в лицо. Буквально! Это флирт?! - спросил Ло Бинхэ, наблюдая из-за угла, как Мобэй-цзюнь швыряет Шан Цинхуа в стену.

***

— Ты, — проворчал Ло Бинхэ, вышагивая по комнате, — замкнутый, злой и холодный. — Вы и дальше собираетесь хвалить этого короля, цзюньшан? — ровно спрашивает Мобэй-цзюнь. — Заткнись. Это не комплименты. — Это они. Это они, — отзывается Мэн Мо. — Заткнитесь! — Ло Бинхэ обращается к ним обоим, а затем прочищает горло. — До сведения этого господина дошло, что ты хочешь… — с отвращением выплюнул он, — Шан Цинхуа. Мобэй-цзюнь молчит, но его взгляд, устремленный на Ло Бинхэ, достаточно острый, чтобы его почувствовать. — Обычно я бы не стал ничего говорить, но ты делаешь ужасную работу, Мобэй. — Что? — Да, — кивает он, чувствуя себя великодушным. Если Мобэй-цзюнь должен стать ему отчимом — он почти вздрагивает — то он сделает это на своих условиях. К тому же, ему надоело постоянное ворчание Шан Цинхуа по поводу избалованных принцев. — Хочешь бить их по три раза в день? Люди не любят таких вещей. Мобэй-цзюнь смотрит с недоумением, наклонив голову, как кошка, увидевшая новую игрушку: — Какие вещи? — Насилие? — Ло Бинхэ нахмурил брови. — Ты должен делать добрые вещи. — Например? — Готовить для него. Дари подарки, — говорит он достаточно уверенно для человека, который всегда просит совета по ухаживанию за объектом своей привязанности у других, бесполезных людей; например, своего собственного отца, о чьей личной жизни тот не может позаботиться без этого сына. Мобэй-цзюнь хмурится, как будто у него есть еще вопросы. К несчастью для него, Ло Бинхэ уже сделал своё доброе дело на сегодня, и у него больше не осталось сил помогать мужчине, который хочет трахнуть его отца. У него есть другие заботы, например, как вернуть Шэнь Цинцю.

***

— Ты хочешь сказать мне, — говорит он немного маниакально и на грани истерики в разгар битвы, — что ты с Су Сиянь трахались с Шан Цинхуа? — Кем? — спрашивает Тяньлан-цзюнь, наклонив голову на бок. — Что? — говорит Мобэй-цзюнь. — ХА?! — говорят и Шэнь Цинцю, и Шан Цинхуа. Чжучжи-лан не произносит ни звука, его гигантская змеиная форма стоит на месте, его обескураживающий, немигающий взгляд просто мечется между лицами. А. Неожиданный ответ заставил его задуматься. Он не хотел этого говорить.

***

— Кто-кто? — спрашивает Тяньлан-цзюнь. Ло Бинхэ сквозь стиснутые зубы повторяет: — Шан. Цинхуа. Шан Цинхуа издает ещё один неопределённый высокий смешок за спиной Мобэй-цзюня, который медленно поворачивает голову и сосредоточенно смотрит на него. — Ты говоришь о том маленьком парне, который стоит за Мобэй-младшим? — Очевидно. Тяньлан-цзюнь хмыкает, Чжучжи-лан многократно щелкает вилообразным языком. — Ну… я не могу сказать. — Что значит «не можешь сказать»? — зло спрашивает Ло Бинхэ, нахмурившись. Шэнь Цинцю подавился словами и начал кашлять, указывая на Шан Цинхуа сквозь кашель. Тяньлан-цзюнь пожимает плечами: — Он симпатичный, и у нас с Сиянь было много секса втроем, так что я не могу сбрасывать его со счетов. — Что?! — воскликнул Шэнь Цинцю, а Мобэй-цзюнь издал грозный рык. — О, перестань, малыш Мобэй, — закатывает глаза Тяньлан-цзюнь, а Чжучжи-лан подталкивает тех двух кончиком хвоста. — Что скажешь, красавчик? У нас когда-нибудь были стычки? Шан Цинхуа взвизгивает и прикрывает руками покрасневшее лицо: — Я… я… — Скажи «нет»! — шипит Шэнь Цинцю, шлепая Шан Цинхуа по руке, и тот гримасничает. — Я не могу, — шипит в ответ Шан Цинхуа, шлепая Шэнь Цинцю по руке. Какая дерзость! — Ло Бинхэ вскрикивает от такой наглости, но он слишком ошеломлен таким, прямо скажем, ужасающим поворотом событий, что не может ничего ответить. Мэн Мо же, наоборот, счастлив. — Так у нас было, — улыбается Тяньлан-цзюнь. — Шан Цинхуа! — сказал Мобэй-цзюнь, повысив голос. Шан Цинхуа отступает, избегая его взгляда. Тяньлан-цзюнь, пристально вглядываясь в лицо Шан Цинхуа, издает какой-то звук, постукивая пальцем по подбородку. — Ага! — воскликнул он. — Кажется, я тебя помню! — Правда? — поражённо спрашивает Шэнь Цинцю. — Правда? — удивлённо спрашивает Шан Цинхуа. — Хм, — Мобэй-цзюнь бросает на него острый взгляд, словно говорит: тебе потребовалось на это слишком много времени. — Да-да, ты тот культиватор, которого мы встретили, когда ты с Сиянь искал один и тот же артефакт! Что это был за амулет, объединяющий жизненные силы, кажется? Шан Цинхуа кивает, выглядя озадаченным. — О, ты был нечто, — промурлыкал Тяньлан-цзюнь, и Шан Цинхуа покраснел ещё больше. Чжучжи-лан наклонил свою огромную голову вперёд, чтобы закрыть глаза хвостом. — Очень гибкий. Хочешь повторить выступление? События приняли такой оборот, что Ло Бинхэ больше никогда не хочет вспоминать о своих родителях. Он даже не может заставить себя думать о том, как именно он появился на свет. Мобэй-цзюнь яростно шипит, делая шаг вперед: — Ты смеешь?! Он быстро переходит к насилию. Ло Бинхэ так благодарен, что, если бы это было возможно, в этот момент он бы поцеловал Мобэй-цзюня. Но, разумеется, это не так. Ведь Ло Бинхэ влюблён в Шэнь Цинцю.

***

Позже, когда все недоразумения с шизунем будут улажены и они сойдутся, Ло Бинхэ, к удивлению Шэнь Цинцю, признается, что подслушивал все эти годы, и получит ушат нотаций на тему уединения. А ещё позже, когда он наконец узнает всё о своем муже, он узнает истинную правду и почувствует огромное облегчение — по крайней мере, на мгновение, прежде чем начнёт возмущаться.