Утра с Хайтамом добрыми, как правило, не бывают

Кавех с трудом открывает глаза — в такую рань он ни за какую мору никуда не пойдёт. Ну, разве что, только если ситуация того не будет требовать. Он протяжно вздыхает и кутается в одеяло, пряча лицо от нещадно жгущих глаза солнечных лучей. Хайтам снова оставил окна нараспашку. Густой запах кофе сочится будто отовсюду, и Кавех нехотя принимает поражение — он встанет ради этого напитка, в душе надеясь, что Хайтам сделал и на него порцию. Приходится отодрать себя от нагретой постели и привстать. Кавех оглядывает спальню на наличие чего-нибудь из одежды. Его запашная рубаха с открытой спиной находится аккуратно сложенной на табурете, хотя Кавех помнит, что прошлым вечером скидывал её на пол, не особенно заботясь о внешнем виде вещи. Аль-Хайтам ожидаемо на кухне, сонно бдит над туркой, стоя в одних только домашних брюках на завязках. Кажется, секретарь и сам толком не проснулся, раз не слышит шум босых ног и вздрагивает, когда к его спине жадно прижимаются. К испещрённой следами укусов и поцелуев спине. Кавех обнимает крепко и ладони в первую очередь кладёт на голую грудь, сжимая пальцы. Хайтам не реагирует вообще, только поднимает турку над огнём и помешивает содержимое. Ладони архитектора съезжают ниже, чертят линии живота. Задерживаются на подольше внизу живота, где начинается узкая полоска волос, спускается и прячется под кромкой штанов. После того, как его маленький ритуал по облапыванию одного конкретного серьёзного мужчины заканчивается, Кавех просто сцепляет пальцы у него на животе и жмётся щекой к лопатке, досыпая свои законные утренние минуты. Стоять вот так, облокачиваясь на Аль-Хайтама, оказывается до ужаса приятно, Кавех даже готов ради этого вставать пораньше, чтобы заставать секретаря до того, как тот уходит на работу. — Не спи, — Хайтам говорит тихо, но этого хватает, чтобы Кавех сонно приоткрыл один глаз. — Лучше принеси гребень. — И есть у тебя силы возиться с этим, — бурчит Кавех, кладя подбородок на плечо мужчины и выглядывая из-за него. Высматривает, что тот делает. Оказывается, Хайтам уже сварил кофе и сейчас наливает его в демитассе. И себе, и Кавеху. На ворчание соседа не отвечает и, так как из объятий его не выпускают, кофе сёрбает прямо так, стоя у плиты. Кавех вздыхает, носом утыкается в крепкое плечо, не желая никуда уходить. Но Хайтаму нужно на работу, да и ему самому сегодня ещё с заказчиком встречаться, а тот привередливый до ужаса и упёртый, как вьючный як, так что нужно привести себя в порядок и прожить этот день, как следует. Кавех всё же выпускает Хайтама из объятий и уходит за гребнем и заколками, которые находятся неаккуратной кучкой на туалетном столике в спальне. Аль-Хайтам находится уже в гостиной, он сидит на низком диване, а увидев Кавеха, двигается ближе к спинке, позволяя мужчине сесть между его ног. Хайтам делает глоток кофе и убирает демитас на поднос, чтобы взять гребень и пройтись им по волосам Кавеха. Архитектор уже пьёт кофе и пытается сосредоточиться на руках, что мерно перебирают пряди. Хайтам методично прочёсывает волосы, начиная с концов, постепенно доходя до корней. Сам Кавех терпеть не может заниматься прическами или косоплетением, но и стричь волосы не хочется. Будь его воля, он бы ходил всегда с низким хвостиком, но нужно держать лицо перед заказчиками и знакомыми. К удивлению Кавеха, в очередной раз, когда он пытался сотворить на голове что-то приличное, а руки затекли и устали, на его гневное шипение пришел Аль Хайтам и, забрав из рук гребень, молча сделал аккуратную и красивую причёску. С тех пор если Кавех с утра бодрствует, то Хайтам не спрашивает, а делает что-то божеское на голове архитектора. Так и сейчас мужчина плетёт незамысловатую косу и, доведя её до затылка, берёт несколько прядей и сцепляет их заколками. Кавех не спрашивает, откуда тот умеет наводить порядок в волосах, когда у самого короткая стрижка, не требующая укладки как таковой. Однако подозревает, что всё дело в том, что Хайтам большую часть своей жизни прожил с бабушкой. И пока Кавех размышляет над причинно-следственными связями загадочного прошлого Хайтама и его нынешним умением заплетать косы, тот касается мягким поцелуем основания шеи, а затем выпирающего позвонка. Кавех удивлённо подбирается весь от неожиданно трогательного Аль-Хайтама с самого утра. Мужчина терпеть не может утра, но сегодня, кажется, кто-то отлично выспался. А быть может, причиной служит хорошо проведённая накануне ночь. — Ты не опаздываешь, Хайтам? — ведёт плечами Кавех, чувствуя прикосновения к открытой спине. Аль-Хайтам забирается пальцами под вырез и сминает талию. — А я похож на того, кто опаздывает? — он располагает подбородок на плече Кавеха, тянется за кофе и отпивает прямо так. — Больше похож на безработного, — хмыкает Кавех, не противясь такой утренней близости. — У нас с тобой не так много общего, не сравнивай. Кавех моргает в осознании, а затем стискивает челюсти. Дурацкая шутка, за которую Хайтам моментально получает по лбу. — У меня есть работа! — А спишь столько, будто нет. — Я всего на пару минут позже тебя встал, Хайтам! Секретарь беззвучно смеётся и, оставив короткий поцелуй за ухом, встаёт с дивана, намереваясь вернуться в спальню и переодеться. Кавех запахивает рубаху поплотнее и вжимается в подушки на диване поясницей. Дуется немного, но больше для вида. И когда Хайтам идёт к выходу из дома, обувая сапоги, Кавех старательно делает вид, что не наблюдает за ним. — До вечера, Кави. Удачи на работе, — и противная ухмылка. — Иди уже, — он машет рукой в ответ, сдерживая улыбку. Чёрт возьми, угораздило же его съехаться и ужиться с таким хамом, как этот Аль-Хайтам!