Найдёныш

      Первое, что подмечает Лиам, — у волка зелёные глаза. Не то чтобы Лиам эксперт в волках, но раньше он не видел у них зелёных глаз. И волк смотрит на него так, будто ждёт чего-то, следит за Лиамом лишь взглядом — усталым таким, будто тоскливым. — Он болеет? — спрашивает Лиам у Дитона.       Дитон сначала непонимающе хмурится, но потом опускает глаза к клетке с волком и удивляется: этот волк обычно рычит на всех, кидается на каждого, кто хоть попытается подойти к клетке, но он абсолютно здоров.       И Лиама не боится. — Хочешь забрать? — интересуется Дитон, и Лиам пожимает плечами, потому что... потому что в Бейкон Хиллс он не задержится: так, ещё недельку и поедет дальше.       Нет, наверное, не заберёт.       И, сидя на бордюре перед клиникой, Лиам думает, что, возможно, зря всё это, стряхивает пепел с сигареты и тянется к волку, что по-прежнему молча следит за ним. Лиам гладит его по чёрной шерсти — жёсткая — и чувствует, как волк в ответ будто становится ещё тише, замирает от прикосновения, но вовсе не в страхе, и смотрит на Лиама с непонятным ему трепетом. Но, опять же, Лиам не эксперт в волках, и, может, ему просто кажется, что он видит в зелёных глазах какое-то понимание, потому что хочет, чтобы оно там было — такое же тоскливое и хрупкое, какое есть у самого Лиама. — Ну что, — у Лиама горчит в горле от сигареты — десятой за день, наверное, Лиам не считал. — Ты тоже один? — зачем-то спрашивает Лиам, не ожидая ответа, но волк медленно приподнимается на лапы и не сводит с Лиама глаз, ложась совсем близко — так, чтобы уложить свою мордочку ему на колени. — Подлиза, — фыркает Лиам и вновь гладит его.       В пикап волк забирается лишь когда Лиам, уже открыв перед ним дверь, просит его об этом. Волк сворачивается под бардачком и снова смотрит на Лиама, а Лиам вместо его глаз видит чужие — родные такие, мягкие. — Ты хороший мальчик, — не зная зачем, говорит Лиам вместо того, чтобы просто закрыть дверь; он приседает перед пикапом, чтобы вновь погладить волка. — Надеюсь, со мной тебе понравится, — может, Лиаму нужно, чтобы кто-нибудь сказал это ему самому, может, Лиам просто хочет знать, что всё не зря. — Я постараюсь, чтобы тебе было хорошо, ладно? Мы теперь... — сказать “семья” язык не поворачивается — слишком громко после того, как Лиам уже её потерял. — Повязаны, — находится со словом Лиам. — Да. Повязаны.       Волк впервые издаёт хоть звук — на вой это не похоже, скорее скулёж, тихий и снова тоскливый — до боли в груди и странного трепета. Возможно, Лиам слишком отчаялся. Возможно, он ищет замену ему, и от мысли об этом начинает подташнивать, потому что Лиам не хочет так думать, ведь он не отчаялся, он ищет — год прошёл, но Лиам уверен, что близко, уверен, что он жив и не всё потеряно. Лиам найдёт — Лиам поклялся.       Ведь Тео же ждёт его где-то — точно ждёт, и Лиам придёт за ним совсем скоро — осталось ещё чуть-чуть. — Воу, парень! — мужчина выскакивает из-за кассы, когда Лиам заходит в магазинчик возле дома вместе с волком — Лиам надеется, что его примут за обычную большую лохматую собаку, волкособа или хоть что-нибудь, но не волка. — Без ошейника нельзя, — «Стьюи» написано на бейдже; Лиам глубоко вздыхает и гладит волка по загривку — он в холке достаёт Лиаму до ладони. — Пойдём, — зовёт его Лиам, уводя за собой; колокольчик над дверью звонко вздрагивает.       Лиам перерывает содержимое багажника пикапа — волк послушно сидит на асфальте совсем рядом. Лиам частенько помогает Дитону в клинике, так что ошейник и поводок у него наверняка должны быть где-нибудь... — Иди сюда, — Лиам подзывает волка к себе, спрыгивает с багажника и приседает перед ним, показывая ремень ошейника.       Волк щурится, недоверчиво скалится, но следом утыкается мордочкой в раскрытую ладонь Лиама, шумно фыркая. — Только пока сходим в магазин, ладно? — обещает Лиам. — Я потом сразу же сниму его, — он аккуратно застёгивает ремешок на шее волка; волк послушно не шевелится. — Хороший мальчик, — улыбается Лиам, и, наверное, он впервые за год чувствует хоть что-то, кроме всепоглощающей тоски, горчащей в горле.       Лиам в Бейкон Хиллс возвращается каждые пару месяцев и всего на неделю: спит он и так плохо, а здесь и вовсе не может, потому что в их с Тео доме без Тео совсем пусто до тошноты и трясущихся рук. Холодильник дома совсем пустой, и Лиам сначала набирает себе лапши быстрого приготовления, не глядя кладёт в корзину связку пива и оглядывается на волка, мягко усмехаясь: — А ты чего хочешь? — наверное, стоило бы уточнить у Дитона, можно ли кормить волков собачьей едой, но они же, вроде бы как всеядные, верно? И, опять же, не то чтобы Лиам эксперт в волках.       Волк внезапно тяфкает в ответ, тянет поводок в сторону, виляя хвостом. Лиам треплет его по голове и кивает, разрешая волку вести — тот уверенно идёт меж стеллажей, будто не в первый раз в этом магазинчике, и останавливается в отделе сладостей, ткнув носом в полку с множеством одинаковых упаковок шоколадного печенья.       У Лиама ком в горле стоит, глаза предательски щиплет.       Волк тихо скулит, почувствовав, что с Лиамом что-то не так, прижимает уши к голове, задрав мордочку к Лиаму, будто извиняясь. — Всё хорошо, малыш, — Лиам сглатывает, приседая к волку. — Хочешь печенье? Да? — Лиам треплет его за ухом, заставляет себя улыбнуться.       Лиам покупает только одну пачку печенья, кладёт её ко всем остальным покупкам на задний ряд пикапа; волк всё это время трётся о его ноги — уже без ошейника. Лиам просит его подождать, запуская на переднее кресло, в последний раз гладит по голове и виновато улыбается, захлопывая дверь. — Стайлз, — Лиам отходит от пикапа всего на несколько метров; волк, усевшись на кресло, смотрит на него через мутное лобовое стекло. — Привет, да, прости, что так поздно. Я просто... Тео мог обратиться? В смысле его же могли укусить?       Волк не сводит с него взгляда. — Могли, — задумчиво тянет Стайлз. — С чего ты вдруг об этом задумался, малыш Лиам? Даже если его обратили, это же ничего не меняе... — Ты не понял: я в Бейкон Хиллс, тут волк, и он... чёрт, просто скажи мне, что я не рехнулся. У него зелёные глаза — такие же как у Тео, — он выбрал любимое печенье Тео, он смотрит на меня так, будто знает меня, это не может быть совпадением, Стайлз, пойми, я же не сошёл с ума, я в порядке, и что-то точно не так, я уверен, это не может быть просто совпадением... — Тише-тише, — отзывается Стайлз, потому что Лиам начинает частить и Стайлз прекрасно знает, что ничем хорошим это не закончится. — Давай по порядку, ладно? Где ты его вообще нашёл? — У Дитона, — Лиам опускается на край бордюра, выуживает из кармана пачку сигарет. — А что Дитон? — тут же спрашивает Стайлз. — Он сказал, что это просто волк или волкособ, — тихо говорит Лиам, возвращаясь к реальности: неужели он думал, что Дитон не заметит, что это не просто волк?       Лиам стряхивает пепел себе под ноги. — Послушай, — поглубже вздохнув, начинает Стайлз, — ты ищешь Тео уже год, Лиам, ты скучаешь, тебе хочется верить в лучшее, но, пожалуйста, не обнадёживай себя раньше времени, ладно? Мы найдём, Тео, я же обещал, верно? — Верно, — эхом отзывается Лиам. — И тех ублюдков, что напали на вас тогда. Я выбил оперативную группу на их поиски, они недавно снова объявились в Калифорнии, нам осталось ещё немного. Постарайся успокоиться, ладно? — голос у Стайлза спокойный, мягкий, но Лиам-то знает, как самому Стайлзу был дорог Тео, знает, что всё это напускное спокойствие только ради Лиама, чтобы Лиам глупостей не натворил. — Иногда мы видим то, что хотим, а не то, чем оно является на самом деле. — Я знаю, — тлеющая сигарета обжигает губы, Лиам сжимает зубы, жмурится. — Я знаю, знаю, Стайлз. Я просто хочу его уже найти. Как и ты. Он же... ждёт, верно? — Лиам стыдливо стирает слёзы с щёк, прикусывает язык до металлического привкуса крови, лишь бы не всхлипнуть и голос не дрожал.       Ведь если они Тео не найдут, разве это не значит, что искать уже некого? — Мы найдём его, — твёрдо повторяет Стайлз. — Обязательно найдём, Лиам.       Лиам ещё с минуту смотрит на погасший телефон по окончании звонка и наконец поднимается на ноги, нерешительно оглядываясь на машину — волк тут же оживляется, топчась на месте. И глаза у него всё ещё совсем как у Тео. — Заждался, да? — мягко спрашивает Лиам, садясь на водительское кресло; волк в ответ ластится под его прикосновения, осмелев за какую-то пару часов, будто уже привыкнув к Лиаму.       Может, Лиам и вправду хочет верить в то, чего нет.       Но когда он возвращается домой, волк сразу срывается с места, убегая на второй этаж; Лиам ставит пакеты на кухне, скидывает куртку, бросая её на перилах лестницы, и поднимается следом, находя волка под дверью закрытой комнаты — их с Тео комнаты. — Нам не сюда, — говорит Лиам; волк с места не двигается. — Пошли, малыш, — просит Лиам, кивая дальше по коридору. — Давай, пожалуйста, — Лиам глубоко вздыхает, потому что волк в ответ вновь скулит, прижав уши к голове. — Тебе нельзя туда, ладно? — Лиам прикусывает губу, нервно проводит ладонью по волосам и шумно сглатывает, постукивая пальцами по бедру. — Мы спим в другой комнате.       В гостевой, куда Лиам перебрался после пропажи Тео.       Волк нехотя поднимается с пола и, опустив голову, следует за Лиамом. — Вот так, — говорит Лиам, пропуская его вперёд. — Теперь это твой новый дом.       Лиам слишком устал даже для того, чтобы приготовить поесть, но волк, видимо, тоже не голоден — он ложится на коврике рядом с кроватью Лиама, укладывает мордочку на лапы и смотрит на Лиама. — Если хочешь, — пожимает плечами Лиам, — то кровать двуспальная, так что...       Волк сверкает глазами, радостно подскакивает на лапы и забирается на кровать, выжидающе уставившись на Лиама. — Хороший мальчик, — улыбается Лиам, садясь на постель рядом с ним.       Лиама хватает лишь на то, чтобы снять уличную одежду и надеть старую растянутую футболку, которая всегда была ему велика, ведь он и не его вовсе. Лиам засыпает, едва голова касается подушки: он в последний раз треплет волка по шерсти, обнимает подушку и отключается — Лиам стал совсем плохо спать, и заснуть получается, только если довести себя до изнеможения, до ощутимой боли в мышцах и тяжёлой усталости, которая иногда позволяет спать без кошмаров.       Иногда.       В тот вечер было холодно — этот холод Лиам запомнил на всю жизнь. Лиам кричит, когда Тео отбрасывают в сторону; глаза оборотня сияют голубым безумием, клыки перепачканы кровью, и Лиам не дышит, ловя себя на мысли, что это — кровь Тео. Лиама от него отрезает дюжина метров и двое монстров; оборотень на пробу царапает пикап Тео, оставляя на синем покрытии серые полосы когтей, и двигается в сторону Лиама, который заставить себя с места сдвинуться не может. Тео харкает кровью, с трудом поднимается с асфальта и испуганно смотрит на Лиама — Лиам видит, как шевелятся его губы, но не слышит. — Беги! — Тео давится кровью, падает грудью на землю и подняться снова не может.       Лиам видит, как к нему подходит оборотень, видит, как Тео вскрикивает, но по-прежнему не слышит, не слышит, как хрустят кости Тео от удара ботинком в грудь. Но видит. Лиам задыхается — его прижимают к стене, сцепив пальцы на горле; когти впиваются в кожу, но собственная боль всё равно чувствуется глухо.       Всё должно быть не так, в панике думает Лиам, когда Тео больше не пытается закрыться от очередного удара. Не так. Тео не дышит. А следом Лиам теряет сознание. — Тео! — Лиам резко садится на постели, шрамы на шее фантомно болят, и он взглядом ищет Тео рядом с собой; слёзы на щеках уже высохли, и Лиам судорожно трёт глаза, чувствуя поступающую к горлу истерику.       Где-то в доме раздаётся грохот — Лиам вздрагивает и только сейчас понимает, что и волка в комнате нет. Лиам подскакивает на ноги, путается в простынях и небрежно скидывает их на пол, выбегая из комнаты. — Тео? — у Лиама голос после сна хриплый, он не знает, спит ли он ещё, но дверь в конце коридора приоткрыта, и у Лиама сердце пропускает удар, когда он слышит шорох в комнате. — Тео! — Лиам толкает дверь, торопливо вбегая в комнату; на губах застывает улыбка, в груди разливается пустота, и на самом деле Лиаму бы пора уже привыкнуть к этому, смириться.       Жить дальше, да? Так Мейсон говорил?       Волк сидит у стены, там, где развешаны вырезки из газет, полицейские сводки, фотографии, карты — всё, что хоть как-то могло бы помочь Лиаму найти Тео. В комнате всё так, как было до всего этого. — Идём, — просит Лиам, грубо постукивая по двери. — Давай, — Лиам слишком устал для всего этого.       Волк упрямо не двигается с места. — Тебе сюда нельзя, — громче повторяет Лиам. — Пожалуйста, — он делает твёрдый шаг вглубь комнаты, тянется к волку, но тот вдруг скалится, рычит в ответ, не давшись в руки. — Ты — не он, так что хватит, — Лиам всё же пытается утянуть волка за собой. — Ты — не Тео! — и он не знает, кого он пытается в этом убедить.       Волк отшатывается от протянутой руки, забивается под стол, и Лиаму приходится опуститься на колени, чтобы хотя бы дотянуться до него. — Хватит, пожалуйста, — попытки Лиама коснуться волка становятся всё слабее, он опирается на стол, потому что иначе точно упадёт — за слезами ничего не видно, — и, потеряв всякий контроль над собой, сгибается пополам, заходясь в истерике, потому что он ищет, год ищет без устали, а Тео нигде нет — ни в полицейских сводках, ни в базе ФБР, ни на одной камере во всём мире — нигде, как бы Лиам ни старался.       Не обнадёживай себя раньше времени, сказал Стайлз и был прав, потому что Лиам обнадёжил, решил, что Тео совсем рядом, а ни черта не изменилось — Тео нет, как если бы он был мёртв. — Он жив, — шипит Лиам, ненавидя себя за мысли об обратном. — Тео жив. Он жив, жив, жив, жив, жив. И ждёт меня — живой, с ним всё хорошо. И я найду его, — Лиам жмурится, сжимает руки в кулаки и всё повтояет одно и то же, заглушая собственные мысли: — Тео жив. И я найду его. Найду во что бы то ни стало. Найду, найду, найду, найду...       В горле горчит, Лиама ощутимо подташнивает. Надо дышать — Лиам дышит, но воздуха чертовски мало, и вдох получается дрожащим и слабым,но Лиам пытается, уперевшись руками в паркет, игнорируя боль в груди, он дышит — рваный тяжёлый вдох и последующий выдох. — Лиам, — раздаётся совсем тихое и нерешительное, но до боли знакомое и родное. — Лиам, — зовут его снова, и Лиам не знает, разыгравшееся ли это его воображение из-за очередной панической атаки или всё же продолжение кошмара.       Спину обжигает тепло чужой ладони; он вздрагивает, давится на вдохе и вскидывает голову, взглядом встречаясь с Тео.       Лиам не смеет шевельнуться, смотрит на Тео и поверить не может, а руки сами тянутся к нему — Лиам обнимает его раньше, чем успеет понять, что сделал это, путается пальцами в отросших волосах, вдыхает его запах — родной, знакомый; Лиама мелко потряхивает, но Тео обнимает его в ответ, мягко проводит ладонью по взмокшей спине, что-то шепчет в ответ на бессвязное лиамовское “нашёл”, которое он повторяет раз за разом, будто боясь, что Тео исчезнет в любую секунду. — Нашёл, — вторит ему Тео.