Обречённые любовью

Крики, невнятное пение, едва различимые слова - всё это доносилось из бара. В эту тёмную ночь много людей пришло туда, но двое гостей явно лучше всех привлекали внимание других. Все, кому было хоть какое-то дело до их окружения, отмечали этих двоих. На фоне рассохшихся столов, десятков кружек пива и прочего, криков, людей, пришедших выпить, и много прочего один смотрелся как часть этого, как то, что всегда было тут, стало неотъемлемой частью. Второй же выглядел как нечто из совсем другого света, на фоне всего этого он выглядел чужеродно, так, словно его силком потащили сюда. Труа держал в руках кружку наполненную пивом, всматривался в её глубь, периодически поглядывая на нового знакомого, в руках которого находилась уже третья, опустошённая наполовину, кружка. Хоть поначалу он немного вздрагивал от резких звуков, но сейчас он уже держался увереннее. Было впечатление, что всё напряжение города в волнительные минуты собралось в движениях Труа: - Всё в порядке? - поинтересовался Мусаши глядя на своего знакомого, - расслабьтесь, просто успокойтесь. - Хах, легче сказать, чем сделать, - изобретатель поставил кружку на стол и посмотрел прямо в синие глаза - я ведь вам говорил, в подобных местах я не бывал до этого - на этих словах Мусаши склонил голову и перебил собеседника. - Я помню, но считаю нужным рассказать о том, что на утро никто из здесь присутствующих не вспомнит события этой ночи, то что они подумают, коли снизойдут до этого, это будет одна мимолётная мысль, забудьте о всех сковывающих вас сейчас правилах приличия, — это пламенная речь слетала с уст, на коих красовалась ироничная улыбка. Обдумав всё сказанное работником канцелярии, Труа осмелел и сжал в руке ручку кружки, после чего зажмурил глаза и одним разом выпил всю жидкость, наполнявшую кружку. - Что ж, где я люблю проводить время вы знаете, а я вот не знаю, где вам нравится проводить время, не поведаете? - с небольшой улыбкой сказал парень. - Тут большого секрета нет - в своей мастерской. - Мастерской? - с удивлением переспросил Мусаши, — Если память меня не подводит, то вы там работаете. - Да, — спокойно ответил Труа, - я работаю в ней и провожу свободное время: уж больно мне моя работа нравиться, — в глазах собеседника одновременно читались две эмоции: непонимание и восхищение, — что-то не так? - Всё в порядке, просто впервые вижу человека любящего свою работу столь сильно, - донёсся растерянный ответ, Труа улыбнулся глупости происходящего. Улыбка мастера привлекла внимание Мусаши, он сам не понимал почему, лишь подметил, что с улыбкой его собеседник выглядит подобно воплощению Клеменции. Так и завязалась не торопливая беседа. Пока разговор не спешно тянулся, попутно вызывая улыбки, количество заказанных кружек пива росло с той же скоростью, что обсуждались разного (в основного личного) рода темы. Лицо Труа залилось румянцем, движения стали более расслабленными. Шло время, маленькая стрелка деревянных настенных часов указывала на наступление четырёх часов и судя по всему утра. Количество пива, которое выпил Труа, явно превышало его личную норму, оттого собственная голова казалась ему настолько тяжёлой, что он, во избежание падения столь важной части тела, подпёр её руками. Мусаши, из-за частого пребывания в этом месте чётко осознавал, сколько и чего он может выпить, однако беседа заставила его позабыть об этом и к концу её щёки работника канцелярии горели красным, а голова опиралась на одну руку. Стол был относительно небольшим, что и стало причиной близкого расположения друг к другу голов двух молодых людей. Труа вовсе не заметил этого, а вот Мусаши заметил это по одной причине. Окутывавший их аромат алкоголя, пота, духоты; того, что изверглось из людей не умевших пить был полной противоположностью запаха, что почувствовал Мусаши от волос Труа: запах ромашек. "Удивительно" - подумал про себя работник канцелярии и не сразу поверил в это. После принятия этого факта на устах его появилась улыбка и тихий смешок:"Удивительно, насколько мы разные. Даже перебрав с алкоголем, в таком месте он выглядит и ощущается совсем чужим". После этой мысли волосы изобретателя стали чем-то очень притяжательным, стали как запретный плод: ты не можешь дотронуться до них даже тогда, когда они рядом, буквально перед носом, и тем самым манят. Мятные пряди полностью окутали мысли: "Они пахнут ромашками", "Какие они наощупь?", "Как он отреагирует, если я дотронусь?", "Всего один раз", "Мне просто интересно". Весь этот рой мыслей проносился в голове Мусаши с такой силой, что он даже не смог заметить как его рука машинально стала крутить эти самые мятные пряди. Пока он сидел и находясь в размышлениях крутил пряди, Труа почувствовал появившееся натяжение пряжей, но не предал значения этому, однако по ходу времени сила натяжения начинала увеличиваться: - Что? Кто трогает мои волосы? - промямлил изобретатель. - Я?! Нет, нет, что ты такое... - встревожившись тт слов собеседника начал оправдываться Мусаши. Труа вздохнул, положил руки, на которых лежала голова, на стол. - Это ты? Неважно, я хочу спать. Просто... просто не дёргай их... - эти слова ввергли работника канцелярии в такой шок, что он минут пять сидел как зачарованные. После этих пяти минут пребывания он с осторожностью протянул руку к волосам и провёл по ним. Рука плавно скользила по мягкими и шелковистым прядям. На ощупь волосы были очень приятными, Мусаши не хотел отрывать руку от них. Но внезапно его взгляд привлекли часы, а точнее время на них: пять часов шестнадцать минут. "Уже пора бы и по домам, но где он живёт? Да... Ну вести его спать в мастерскую это бесчеловечно, отведу к себе в квартиру, это будет уже хоть чуть-чуть лучше, а когда проснётся всё ему объясню. Так и сделую", Мусаши с неохотой убрал руку с волос парня, пошёл и оплатил выпитое после чего, взял своего знакомого и потащил его к себе домой.