А мне нормально.

«Убивать время, — подумал Марк. — Как

же глупо это звучит. Будто его и

вправду можно убить».

Юлия Вереск. «Ненормальные».

Хисын.  Почему-то захотелось домой.  Не то, что бы мне день не понравился : в принципе, с Сонхуном было неплохо, даже хорошо, и я отдохнул, расслабился. Просто, кажется, мне хотелось узнать парня получше. А это – по опыту могу сказать – ни к чему хорошему не приведёт. Я чувствовал в нём что-то родное, какую-то схожесть, но не мог понять, что именно у нас есть одинакового.  — Ещё скажи, что ты отличник.  — Да, — повернулся я к нему лицом. Его родинка возле уголка глаза ему…шла? Мне хотелось коснуться её, провести по ней подушечкой пальца.  — Я не то, что плохо учусь, но тебе не лень всё всегда делать? Или, может, у тебя синдром отличника? — Нет и нет, — поджал я губы, отворачиваясь. — Я же говорю, что так просто убиваю время.  Я оттолкнулся ногой и поднял её над землёй. Мы легко качнулись.  Вокруг было темно. Подняв глаза к небу, я увидел звёзды. Сонхун, кинув взгляд на меня, положил затылок на спинку качели и посмотрел в том же направлении, что и я.  — Как твоя спина.  — Что? — у меня сбилось дыхание. — Ну… — начал он и смущённо вернул взгляд к небу. — У тебя родинки так расположены на спине… Прости, оно само бросилось в глаза, — засмеялся тихо он.  — Ты больше не говори такое, понял? — А? — Сонхун удивлённо посмотрел на меня, склонив по-птичьему голову влево. — Правда ведь похоже. Но ладно, как скажешь, — пожал он плечами, нахмурившись, но расспрашивать всё же не стал. — Какое у тебя любимое время года? — неожиданно начал Пак, и мои брови поднялись.  — Это настолько интересующий тебя вопрос? — Просто интересно, — улыбнулся тот.  — Зима. Мне нравится снег. Зимой очень красиво.  — А у меня – лето, — засмеялся Сонхун. — Что-то в этом есть. Я люблю вечернее тепло после жаркого дня, а особенно касаться стен и чувствовать его. И тебе, кажется, не понравился душ, да? Я наоборот люблю купаться на улице. Звук же вокруг просто потрясающий. И вообще летом всё такое зелёное, разноцветное. Насекомые издают много звуков. Как будто своя атмосфера создаётся.  — Всё, что ты назвал, меня наоборот отталкивает, скорей, чем привлекает, — скривил я лицо от таких подробностей.  — Ну, кому как, — улыбнулся он.  *** На следующий день мы все впятером пошли гулять по городу, мама набрала всяких ненужных безделушек, которые подарит родственникам и друзьям, а отчим без умолку разговаривал с Йоханом. Пожалуй, если бы не Сонхун, который вообще-то тоже говорил без остановки, мои уши в первый же час завяли. Он посвящал меня в своё детство, истории, которые где-либо происходили, куда они ездили с ребятами со школы, или где гулял с редкими друзьями.  Зайдя в очередной магазин, мама начала с интересом рассматривать магнитики, которые уже не отличались от всех, что я за сегодня увидел. Мне больше приглянулись ракушки, которые лежали на полке. Казалось, их тысяча. И все такие разные по форме и цвету, что глаза разбегались. Засмотревшись на молочного цвета с красными прожилками, я мотнул головой. Детский сад же.  После всех этих походов мы зашли домой, быстро положили всё купленное и направились к морю.  Идя по тёплому песку босыми ногами, я почему-то улыбался. Рядом со мной шёл Сонхун, который смотрел под ноги, изредка поворачиваясь назад, чтобы увидеть следы, что оставляли наши стопы. Ветер трепал наши волосы, запутывая их, и я поднял голову навстречу ему. Было хорошо. Почему-то? — Слушай, Хисын, у тебя плохое зрение? Это же некосметические очки? — Верно. На одном глазу минус два, на другом – минус полтора.  — Тебе идут очки, они будто придают свой шарм, — улыбнулся Сонхун, и я повторил за ним.  Правда хотелось улыбаться. Чувствовалась какая-то неземная лёгкость в этом вечере. Расслабленность, никакой усталости. Хотелось улыбаться…вечно? Чтобы все видели.  Чувствовал себя сумасшедшим.  Это всё так не походило на меня, что, когда уже лежал в кровати, думал о дне, прокручивал моменты, глубоко дышал и задавался вопросом : почему я себя так вёл? Так – это по-настоящему? Ловил себя на мысли, что, может быть, и вправду расслабиться и отдаваться дням полностью? Пока того хочется, пока я…счастлив? Пока я дышал. Пока я жил.  *** Когда я умывался, ко мне подошёл Йохан. — Доброе утро.  — Доброе, — кивнул я, проведя руками по лицу, чтобы без дискомфорта открыть глаза.  — Вижу, вы начинаете дружить с Хуном? Я замешкался : — Наверное.  — Только давай без «наверное». Нам с ним через многое приходится проходить, так что, пожалуйста, будь добр : или дружи с ним, или не дружи вовсе. — Я не отрываясь смотрел на выражение лица мужчины. — Не хочу, чтобы ты его ранил. Может, со стороны и кажется, что ему всё равно на что-то, но ты ведь можешь представить, какой эффект имеет накопление чего-либо? — Я неловко кивнул. — Не бойся в выражениях, если это правда : он такое любит и ценит. Какой бы она не была, говори всё сразу. Он знает важность разговоров.  — Хорошо, я вас понял, — поджал я губы.  — Думаю, и ты ему нравишься, он светится возле тебя. — Я задержал дыхание. — А что ты к нему чувствуешь? Скажи правду.  — Я… — растерявшись от таких откровений, всё же продолжил : — думаю, тоже хочу с ним дружить, но не знаю. У меня свои тараканы в голове, о которых не предпочитаю говорить. Простите.  — Не извиняйся : они есть у каждого. Просто поскорее разберись с ними и прими решение, — сказал он и ушёл.  Просто разобраться с ними? Мне кажется, они никогда не уйдут, а он говорит, чтобы я поскорее с ними разобрался? Да, конечно.  После этого разговора рядом с Сонхуном я чувствовал себя растеряно. Но решил вести себя так же, как и вчера, а об остальном подумаю перед сном, что становится уже привычкой. *** По прошествии недели я уже не был столь против здесь оставаться. Конечно, задумывался над тем, каким сюда приехал изначально, но чувства и эмоции, что я испытывал день за днём, заставляли прекратить размышлять. Я наконец-то наслаждался отдыхом. Такого не было давно, если вообще было. Это радовало, но разве, Хисын, ты не помнишь, чем это может закончиться? Надеюсь, всё это закончится хорошо и я уеду домой отдохнувшим и счастливым. Я, конечно, не жалуюсь на дни у себя дома, но здесь чувствую потрясающую лёгкость, которая удивляла, при этом притягивала. А этого у меня не было три года. Я услышал шаги рядом с собой : — Хисын? — М? — лениво потянулся, лёжа на большой качеле с книгой в руках. — Что читаешь? — присел рядом Сонхун. — «Триумфальную арку» Ремарка. Ты читаешь? — Не-а. — Так зачем спрашиваешь? Пак пожал плечами, и мы тихо рассмеялись. — Не хочешь сходить прогуляться со мной до магазина и обратно? — Сейчас? — Ага. — Хорошо, — отложил я книгу, про которую обещают, что интересное начнётся через страниц восемьдесят. Мы шли по тротуару, перед выходом надев кепки, дабы не напечь головы и не получить солнечный удар, ибо здесь было жарко каждый день. А ещё – хочешь-не хочешь – всё равно загоришь. И никакие солнцезащитные кремы и теньки не помогут. Они только помогают не загореть слишком сильно. Так что, моя кожа уже приняла цвет шоколадного молока. — Мне кажется, тебе уже здесь получше, да? — спросил Сонхун, заправив несколько прядей чёлки за ухо. — Или даже нравится? — Да, думаю, — улыбнулся я, смотря нам под ноги. — Если честно, то я переживал насчёт твоей адаптации. И насчёт того… — замолчал Сонхун на середине предложения, и я посмотрел на него. — Что ещё? Мы встретились взглядами, и он улыбнулся, кажется, смущаясь, но всё же закончил начатое : — Ещё я переживал насчёт того, как ты отнесёшься ко мне. В плане так хорошо, когда друг живёт совсем рядом. Очень хотел подружиться, хоть мы и разные – это я заметил ещё в первый день. Но мне нравится с тобой разговаривать, рассказывать тебе что-то. Наверное, потому что каждый раз ты внимательно слушаешь, хоть и не всегда поддерживаешь разговор. А я поговорить люблю, — засмеялся тот, а я улыбнулся, опять почувствовав ту лёгкость, что манила. Говорить он и вправду очень любил. Бесконечно. А я – слушать его. Также бесконечно. — Кажется, ты тот человек, который больше слушает, чем говорит, и делает это на все сто. Обычно такие люди запоминают всё, что говорят другие, подмечают детали, мелочи. — О-о... — снова улыбнулся я, но уже смущённо, осознавая, насколько это и вправду про меня. — Говорить я тоже люблю, но это, скорей, какие-то размышления, когда мне хочется услышать чьё-то ещё мнение, какие-то теории. Удивительно, насколько по-разному все мы можем смотреть на что-то, думать про что-то и представлять это что-то. Из-за того, что мы разные, по-разному выросли и с разными людьми росли, наше мнение и отличается. И ещё более интереснее слушать не просто мнение, а когда его аргументируют, когда человек может объяснить, почему же он так считает. Таких, к сожалению, я встречал очень мало. Но ты прав : слушать мне нравится больше, но не какую-то болтовню. — То есть ты считаешь, что я говорю не какую-то болтовню? — издал смешок светловолосый, и я засмеялся. Так легко и не сдерживаясь ни на каплю. — Тебя в принципе интересно слушать. У тебя много эмоций, Сонхун. И жизни. И знаешь, это ужасно заразительно.