Что скажешь, «Blondy»?

      Если бы прямо сейчас Майского попросили сказать, кто начал это все, то он бы и слова сказать не смог.       Не Рогозина ли это, которая в единственный выходной волей-неволей подымет в четыре утра? Пусть, про родную начальницу говорить плохо – подписать себе приговор, но иногда по-другому просто нельзя! Сутками на работе! Даже тех пяти-шести часов, что Сергей находится дома, практически всегда не хватает, чтобы нормально поесть, отоспаться и снять очередную девушку на часик-другой.       Или это мать родная, которая ещё тогда, двадцать пять лет назад, отправила сына на растерзание в органы? Майский так и не понял. Да и вряд ли поймёт: сейчас ему это незачем. Он привык к такому. К подъему по ночам, к секс-марафонам в отпусках. Но отпуск то это не отгул, его же еще дождаться надо!       А ему ведь уже сорок пять, пора бы жениться, детей завести. Но вместо этого всего он, кажется, женился на той самой единственной – работе. В такие моменты на помощь приходят две верные подружки. Правая и левая, с ником "BlondY" на порно-сайте.

***

      Майский морщится от рингтона на телефоне, что неприятно бьёт по ушам. Пытается еще пару секунд придти в себя, проведя ладонью по лицу. Потом тянется за мобильником, который резко прекращает пытку пищащим звуком и сменяется тёмным экраном.       Первое, что бросается в глаза, когда Сергей включает телефон – пять пропущенных от начальницы. Ниже – еще десять от контакта "Круглов". Майский хмурится, представляя, какой выговор ему влепит начальство.       Потом в глаза бросается время. Пять утра. На телефон перестают поступать звонки и сообщения. И в этот момент он готов убить всех и умереть сам, но надеется, что Рогозина вызвала другого оперативника и Серёжке не придётся полуспящим ехать на вызов и мёрзнуть в каком-нибудь лесу, стоя по колено в сугробе.       Сергей выключает телефон и утыкается лицом в подушку. — Твою мать... — хрипит майор, когда на телефон поступает очередной звонок. — Майор Майский. — Серёг, ты в себе вообще? — с ходу возмущается Круглов в трубку телефона. — Я сплю, Петрович.       На том конце Петрович недовольно что-то бормочет и следом раздается звук закрытия железных дверей. — Просыпайся и бегом в контору. Через полчаса я и Рогозина уходим, допрос подозреваемой остаётся на тебя, — Круглов усмехается и отдает указ сержанту.       Далее — тихие гудки. Отлично месяц начался.

***

— Я очень зол и устал. В двух словах, Оксанхен, — майор провел ладонью по лицу, пытаясь привести себя в чувства.       Яркий свет неприятно слепил глаза. Спасибо, что в тепле и уюте, Галина Николаевна. — Найдена новая подозреваемая по твоему делу... — Ухоженная рука Амелиной протянула планшет с досье на подозреваемую Майскому. — Антонова, Валентина Владимировна... Тридцать восемь лет. Её отпечатки были найдены на ноже, которым убили Маркова. А ещё...

      А дальше Майский не слушал.

      Только отрывками запоминал какие-то фразы Оксаны. Перед глазами неожиданно всплыли широко разведённые ноги, светлая, почти белая ладонь между ними и удовлетворенная улыбка, а в ушах эхом отразились тихие стоны.

Серёжа попал.

      И кто говорил, что Москва большая? Неважно, если честно... Спасибо Рогозиной за такой подарочек.       Через полторы минуты Оксана закончила свою лекцию и Майский встал из удобного кресла. — Подозреваемая в допросной? — Уже десять минут как, Серёж. — Отключи все камеры и проследи, чтобы в теневую никто не заходил, — Амелина вопросительно изогнула бровь. Сергей поспешил оправдаться: — Есть у меня свой способ, как расколоть таких... женщин.

***

      Дверь в допросную открылась. За ней какой-то довольно высокий мужчина что-то сказал сержанту и тот быстро ушел на ресепшен. Дальше – стук. Антонова будто почувствовала, что она осталась одна с этим незнакомым мужчиной.       Майор застыл, глядя на Валентину. В голове, будто на повторе: ноги, рука, улыбка... Далее он посмотрел на наручные часы и наконец-то произнёс: — Семь пятьдесят... Доброе утро, Валентина Владимировна.       Та сонно нахмурилась. — Я до сих пор не понимаю, что я здесь делаю, — блондинка скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу. Платье неприлично оголило нижнюю часть бедра.       Майский усмехнулся и сел на стул напротив подозреваемой. Та заметно занервничала. — Вы подозреваетесь в убийстве Петра Маркова, убитого два дня назад в три часа дня, — он поднял взгляд на камеры и довольно улыбнулся, не заметив мигающего красного огонька. Даёт Амелина.       Далее – достал из папки фотографии трупа с места преступления и протянул их подозреваемой. Валентина осторожно взяла одно фото в руки. — Я не могу вспомнить, господин офицер... Мы совершенно не знакомы с этим мужчиной. — Врёшь... — дальше из папки была вытянута распечатка с результатом экспертизы. — Полное совпадение твоих отпечатков с отпечатками на ноже, — он самодовольно улыбнулся. Женщина дрожащей рукой притянула к себе распечатку.

Никогда ей не приходилось бывать в таких местах.

      Между тем Майский встал и обошёл женщину, останавливаясь сзади. — Два дня назад с трёх до пяти я была в Ротонде... У меня алиби.       Сергей отпрянул на несколько секунд, написал что-то Амелиной, и достал из папки очередную бумажку. — А что насчёт следов твоей помады на рубашке Маркова? — Майский усмехнулся и следом произнёс одну лишь фразу, от которой Валентина пошатнулась на месте и обернулась, удивлённо вытаращив на него глаза. — Что скажешь, «Blondy»?       Блондинка моргнула ещё несколько раз, пытаясь убедиться в реальности происходящего. Затем, поняв, что это правда, отчаянно опустила голову. — Твою мать...

***

— Это неправильно... — в очередной раз прошептала женщина, когда Майский удобно устроился между раздвинутых ног.       Сейчас не волновало ни то, что их могут увидеть, ни то, что стол может не выдержать. Только чувства и ощущения, в которых Валентина удачно тонула. — Смешно слышать это от тебя, — усмехнулся майор, когда Антонова потянулась за новым поцелуем.       Майский вытворял какие-то... Невообразимые вещи!       Прижимая все ближе к себе, он бродил руками по женской спине, спускал ладони на ягодицы, грубо сминая их под подушечками пальцев.       Кусал ее губы, изредка приоткрывая глаза, чтобы увидеть ее сведенные к переносице брови, улыбался и продолжал. Сплетая языки он отрывисто и тихо мычал.       Усмехался, когда Антонова, пытаясь взять инициативу в свои руки, грубо хватала его обеими руками за щеки и притягивала к себе, кусала губы, резко отстранялась с неприлично громким чмоком, чтобы увидеть его глаза.       После чего, улыбнувшись, вновь отдавалась внезапно нахлынувшему потоку желания.       Они полностью потеряли счёт времени, когда майор грубо поднял ее и прижал к ближайшей стене, заведя руки Валентины за спину.

В тишине щёлкнули наручники.

      Услышав снизу тихий вздох, Майский припал губами к бархатной спине. Правой рукой задрал платье на талию и прижался сзади всем телом. Антонова что-то недовольно промычала. — Тут повсюду камеры. Ты не боишься? — Если Вы забыли, моя работа – заниматься сексом на камеру!       Майор улыбнулся. Решив больше не медлить, он за секунды скинул с себя джинсы и боксеры, отодвинул тонкую, черную полоску кружева у Антоновой между ног в сторону и вошёл.       Раскрыв рот в немом стоне, женщина болезненно нахмурилась. Наручники сзади сильно давили на нежные запястья и блокировали большинство действий.       Майский остановился глубоко внутри, осыпая открытую шею нежными поцелуями. Когда сама Валентина осторожно задвигала бедрами, мужчина начал толкаться внутрь.       Сначала довольно медленно, отчего-то боясь причинить какой-либо вред человеку перед ним. Затем – быстрее, сосредотачиваясь на приглушённых стонах снизу и на том, как постепенно смягчаются мышцы влагалища Антоновой.       Антонова невероятно сильно мокла перед ним. Скорее всего, так на ней сказывалась новая, совсем незнакомая обстановка и железные, настоящие наручники. — Боже, — прошептала блонди, почувствовав на лобке теплую ладонь.              Майский уверенно двигался к своей цели, второй рукой придерживая Валю за талию, прижимая к себе сильнее и сильнее с каждым толчком.       Захотелось взвыть, когда майор провел средним пальцем по клитору между мокрыми складками. Ещё сильнее захотелось поцелуев.       Антонова повернула голову в сторону, растерянно сведя брови кверху и Сергей понял ее без слов, за мгновения прильнув к пухлым губам. — Сумасшествие... — бормотал Майский, хватая Валю за руки, скованные холодным металлом.       Ускорив движения пальцами на клиторе и слегка надавив на него, мужчина услышал громкий стон, а уже через секунду мышцы вокруг его члена запульсировали. Антонова уткнулась лбом в холодную стену, стиснув зубы.       Сделав ещё пару толчков, Сергей догнал блондинку, вышел из нее и излился на округлые ягодицы.       Следующие несколько минут они простояли в полной тишине, которую нарушало только сбившиеся дыхание обоих.       Также в тишине щёлкнули наручники. Антонова почувствовала долгожданную свободу.       Еще через пару минут из допросной сначала вышла Антонова, а затем и проводящий её Майский. Достав из кармана джинс телефон, он увидел четыре непрочитанных сообщения от Оксаны. Амелина: Да, два дня назад в три часа дня Валентина Владимировна была в ресторане «Ротонда». В последний раз камеры зафиксировали ее ровно в пять двадцать.

[8:11]                               

Отпускай её.

[8:12]                         

Майский, мне страшно представить, что ты с ней там делаешь.

[8:30]

О боже...

[8:43]

— Я надеюсь, все обвинения с меня сняты? — смущённо улыбнулась Антонова, когда они оказались около стойки ресепшена.       Майский засунул телефон обратно в задний карман и заметил осуждающий взгляд Оксаны из переговорной. — Безусловно, — далее он наклонился и прошептал: — Я обязательно ещё наберу.       И ушёл куда-то внутрь здания, оставив на щеке Блонди короткий поцелуй.