Barrier

Неделя для Мариониллы прошла очень быстро. Почти все время она спала из-за болезни. Осложнения после недавней пневмонии давали о себе знать. Кимберли понятно дело не знала о том, что подруга прибыла раньше назначенного срока. Дни шли монотонно. Сонхун, как друг, если можно его так назвать, приносил Нил лекарства и заботился о ней. Разница у них такая же, как и с Юнги. Он считал ее сестрой и даже захотел познакомить с женой, которая на втором месяце беременности: — Пожалуйста, скажи, кто у нас будет! — просит в сотый раз мужчина. — Будет сюрпризом. — Я заплачу! Нил засмеялась, а после закашлялась. Кашель все не сходил и Сонхун запереживал, поднося ей чай, который стоял на столе. — Не стоит со мной нянчиться, Сонхун. Мужчина, казалось пылинки сдувал с девушки. Дин отмахнулась от него и поставила чай на стол, где лежал документ. Его стоило сегодня подписать, чтобы завтра встретить Юнги, уже в качестве настоящего личного помощника. Помощника, как и в делах, так и в жизни. — Не смотри на меня так, — взрослый мужчина глядел, как ребенок на Нил. Он сложил руки в мольбе и даже скатился с дивана на пол, чтобы усесться на колени перед «провидицей». — О, великая провидица! Сжальтесь над бедняком и подскажите ему пол будущего ребенка! Брюнетка еле сдерживала смех. Она укуталась получше в плед. Мужчина уселся рядом, проверяя лоб: — О, температура, — он потянулся к тумбе, чтобы достать градусник. Протянул Нил, — Давай я скажу, что ты еще неделю отлежишься? — Маску надену и поеду встречать, — к коже прикоснулся холодный градусник, и девушка зашипела, — Я хочу его увидеть, поговорить с ним, как-то поддержать, но… — Но? — Ему нужен доктор, понимаешь? — мужчина кивнул, а девушка продолжила. — Я не вижу его будущего. Его нет, — махнула рукой и получила неодобрительный взгляд старшего, что положил ее руку на другую, чтобы лучше держался градусник. — Он слишком закрытый. — А вдруг ты ему понравишься, и он тебе откроется? Марионилла отмахнулась от слов Сонхуна и потянулась за чаем. — Не смеши меня. Опять кашлять буду. *** Семь утра. Аэропорт. Девушка поправляет маску на лице и держит дистанцию с Сонхуном. Мужчина говорил, что зараза его не берет, но все же нужно быть осторожной. У него жена беременная, а болеть ей нельзя: — Я сейчас рухну, — бубнит себе под нос брюнетка. Сонхун оперся на двери машины и стал глядеть за действом, что происходит внутри. Вспышки камер слепят даже тех, кто стоит на улице. — Как тяжело быть артистом… Его переломало, а фотографы только рады стараться заснять… Мужчина махнул рукой и тяжело вздохнул. Девушка посмотрела него и опустила глаза. Когда она услышала глухие крики, которые стали более слышны, она поняла, что двери открылись. Она ожидала увидеть не совсем то, что она видела. Его не везли на инвалидной коляске, он не был в бинтах и гипсе. Он был абсолютно здоровым на вид, но кое-что немного отличалось. Шрам на лице, как в его клипах – был виден издалека. Без приветствия, он открыл двери машины, немного оттолкнув девушку. Нил прошла чуть вперед, чтобы сесть на переднее сидение возле водителя. Она сидела по середине, а возле правой руки уселся один из охранников мужчины. Сонхун что-то шепотом сказал Дин, но та не услышала: — Чего? — спросила она шепотом. — Время пить таблетки. Девушка потянулась к молнии сумки и достала таблетки. Воды рядом не было, поэтому пришлось просто закинуть в рот драже. На заднем сидении Юнги наблюдал за каждым движением Нил, хоть и не видел ничего, кроме движущейся части руки и запрокидывания головы. Нахмурившись, он повернулся к окну и стал следить за бегущими деревьями. Хотелось побыстрее попасть домой, чтобы его никто не трогал и не видел. Но… — Приехали, мистер Мин, — мужчину перекосило от такого обращения Сонхуна. Вне работы, пока никто не слышит, он называет его просто Юнги. Но по правилам, по чертовым правилам, на работе нельзя быть другом. Двери открылись и Юнги вышел. Охранники сели обратно в машину к Сонхуну и дали понять, что пора ехать. Мин стал уходить, но после обернулся и замахал рукой, чтобы Сон остановился: — Выходи, — он постучал в окно. Марионилла поняла, что это было адресовано ей и по приказу, она вышла. Он без слов пошел вперед по тропе, а за ним плелась девушка. Она старалась убрать каким-то образом головную боль, которая мешала ей соображать. Тучи опять сгущались, а значит, скоро польет дождь: — Сними маску. Зачем ты в ней? — Юнги откинул обувь куда-то в угол, совсем не церемонясь. — А… Эти правила хреновы, — кинул ключи на тумбу. Они упали на пол, но Нил быстро их подняла. Мужчина обернулся и поднял брови. — Не нужно этого делать. Никаких мать его правил с сегодняшнего дня. Ты… Мой друг. Даже если я кинул что-то туда, куда не нужно – это не стоит трогать. Ты не прислуга. Нил кивнула и сморщилась. В висках задавило так, словно кто-то руками сдавливал голову. Юнги смотрел на нее и ничего не говорил. Он уже давно стоял в гостиной, а брюнетка все топталась у порога: — Сними маску и пройди уже наконец. Голос звучал с ноткой приказа и злости. Нил сняла обувь и прошла в гостиную, не снимая маски. Мин налил себе виски и шикнул от боли. Шрам уже затянулся, но беспокоил. Обернувшись лицом к лицу, он подошел к девушке и без слов снял с нее маску: — Не раздражай меня. Только не ты. — Верните маску, — Дин потянулась к руке, держащей кусок ткани, но та успела не сдаться в плен другой. Юнги отпил со стакана любимый виски и причмокнул губами, наклоняясь к лицу Дин. Девушка убрала от него свое лицо и нахмурилась: — Сказал без маски, значит без маски. Дин прикрыла нижнюю часть лица, спасая таким образом мужчину от болезни: — Я болею. Юнги отстранился от девушки и откинул маску куда-то на пол. Он сел напротив, на второй диван и наклонил голову вбок, допивая виски: — Боишься меня заразить? — Боюсь. Вы и так после больницы. Мин отмахнулся и скривился от боли на лице. Тонкими пальцами прошелся по щеке, а после поднялся чуть выше, к глазу. Хорошо, что глазное яблоко осталось нетронутым. Лишь только нутро молодого человека можно было назвать тронутым: — Не смотри на меня так, — он протянул ладонь вперед, указывая девушке на ее собственное лицо. — Я на вас вообще не смотрю. Юнги хмыкнул и удивился тому, что впервые сказал девушке, чтобы та на него не смотрела. Марионилла и правда на него не смотрела. Она смотрела сквозь него. Больше той защиты, которую он поставил сам себе – не было. — Рада, что с вами все в порядке. Мин стал часто кивать и прикусывать губу, срывая с нее кожу: — Я кое-что у тебя украл перед поездкой на фестиваль. Брюнетка нахмурилась, и ее рука оказалась в руке мужчины. Он смотрел на нее, но та старалась глядеть куда-то вдаль. Лишь бы не в его глаза. Она знала, что он не любит это, и Мину это понравилось. Человек уважает личные границы другого, хоть и является фанатом. Но суть фаната же в том, чтобы уважать артиста, не так ли? Рука девушки разжалась, и в ней оказался бабушкин амулет со змеей. Еще с давних времен, где-то в Африке, люди распускали змей по территории своего дома, чтобы те защищали их дома. Как ни странно, теперь это животное является символом спасения и предотвращает последствия тем, кто верит в то, что они помогут. — А теперь, Нил, расскажи мне, что нас дальше ждет.