Barrier

Юнги вскакивает на постели и учащенно дышит, держась за голову. Он смотрит на часы и понимает, что опаздывает на проводы. Мужчина трет глаза и встает с кровати, держа путь к ванной комнате. Прохладный душ успокаивает его, но все же мысли заняты вовсе не его службой в армии. Руки чешут побритую голову, а после проходятся по лицу вниз к шее. Ладонь правой руки падает на плитку и стены начинают слышать крик, переходящий в истерику и слезы. *** — Доброе утро, хен, — Чонгук жмет руку Мину и обнимает его. Волнуешься? — как-то мечтательно произносит Чон и расплывается в улыбке. — Да, Чонгук. Юнги здоровается с остальными, и все спрашивают о его состоянии. Но только Пак Чимин знал, что Юнги вовсе не волнуется о предстоящем событии. — Она является ко мне во снах. — Я знаю, — пьет воду из бутылки Чимин . — Я ненавижу осознавать то, что из-за меня у нее жизнь пошла под откос. — Это не из-за тебя. Она была известна в наших кругах… Кому-то просто перешла дорогу, хен. Юнги стукнул кулаком по стулу, стоящему рядом. — Я теперь понял, почему она все время говорила «барьер». Мужчина был и так закрытым человеком, но еще больше стал закрываться в себе после расставания с Дин Мариониллой, и ничего не мог с этим поделать. Она была первой и единственной, на которую он смотрел и думал: «а почему бы не попробовать?». Он думал, что она была его судьбой, ведь он верил в нее. Двое часто встречались после работы, и та предсказывала ему будущее или какие ему надеть носки, для того, чтобы он ощущал себя увереннее. Конечно это все шутки, но порой доходило и до такого. Мужчине было легко с ней, ведь она не обращала на него внимания, стараясь быть ему просто другом, но сам Мин понял, что не хочет быть с ней друзьями. Барьера у него никогда рядом с ней не было, но с другими стояла настоящая бетонная стена. Никто не мог понять его так, как понимала она. — Ты слишком закрытый. Хватит, пора жить. Чимин встал со стула, явно не желая слушать крики и неприятные слова в его сторону. Мин провожал его взглядом, а затем прикрыл глаза, откидываясь на спинку стула, и ожидая церемонии. *** — Хен! — кричит Чонгук и машет рукой держа за плечи Тэхена. Рядом стоял Чимин, и, в какой-то момент, он повернул голову в сторону и увидел идущую Нил с ее подругой Кимберли. Девушка с большими губами жадно хватала воздух, когда смотрела на стоящего в шеренге своего молодого человека, а вот Марионилла не сводила взгляда с Мин Юнги. Она была в маске, и только ее глаза улыбались. Пак перевел взгляд с девушки на Мина и увидел, что тот смотрит на нее. Они оба уставились друг на друга. Если Дин еще пускала слезы, улыбаясь, то тот как будто превратился в камень. Отдавая честь, мужчина прикрыл глаза, лишь бы не расплакаться. Девушка слегла подняла руку и неловко помахала, провожая его. Когда тот отвернулся к ней спиной, делая разворот – просто не выдержал и пустил скупую слезу. Прощание – это всегда сложно, особенно, когда любишь человека. - Через два года - Бантаны собрались отметить возвращение после съемок. Выпивка, крики, песни и танцы Чимина на стульях и столе. В закрытой комнате сладко звучал голос Чонгука. Юнги тихо сидел в стороне и наблюдал за своими друзьями. Все такие же, а вот он уже не такой. На службе к нему пыталась проявлять чувства медсестра, лечившая солдат, но тот не принимал от нее ничего, говоря, что его сердце занято. Настолько он любил Дин. Настолько он ждал, когда вернется домой. Но дома не было ее вещей, хотя он думал, что та вернется. Им пришлось отпустить друг друга. Потому что любят. В клубе появилась девушка. Через стену из стекла тот увидел ее и сразу вышел из комнаты. — Кимберли! — крикнул он ей. Она повернулась на его голос. Как раз пришла к нему. — Ты одна? Ее нет? Она уехала? Ему бы задать еще сотни вопросов, но та просто кивнула в знак приветствия и поджала губы, чтобы не расплакаться. — Это тебе, Юнги… — девушка протягивает мужчине конверт и удаляется, хотя тот тянет ее за руку на себя. Выйдя из клуба, на парковку, тот уселся в машину и включил свет в салоне. Руки спешно рвали конверт, стараясь не задеть письмо. "Здравствуй, Юнги. Надеюсь, ты не злишься на меня за то, что я вновь прислала тебе письмо. Я знаю, как ты их не любишь. Я вспомнила первую нашу встречу и первый прием. Это было странно и весело. Для меня, но не для тебя. Ты все время смотрел на меня, как на дуру, хоть и понимал, что возможно видеть то, что не видно. Уверена, ты прислушался к моему совету и убрал тот барьер, о котором я тебе говорила. Правда, жаль, что теперь мы сами стали далеки друг от друга. Ты знаешь, что я тебя люблю и буду любить до последнего вздоха, который вот-вот случится. Извини, что пишу коряво. Руки дрожат. И да, я смеюсь, пока пишу тебе. Как бы я не старалась тебе помочь, я все же не сделала того, о чем ты мечтал, чтобы стать тем же озорным Юнги. Я не осталась с тобой. Но это же к лучшему, верно? Я видела твое будущее, и я бы точно не стала его частью. Ведь я видела и свое. У меня нашли заболевание легких, и как оказалось, я уже прожила два года без трансплантации, что говорило о моей скорой смерти. Кимберли взяла деньги в кредит, чтобы отвезти меня на операцию. И вот, я жду ее. Осталось всего пятнадцать минут. Процент выживаемости равен всего восемь процентов. Скажу напоследок, я буду счастливой даже после смерти тогда, как буду видеть счастливым тебя. Прощай, Мин Юнги. В наших снах, мы всегда счастливы. С любовью, Дин Марионилла. Странная гадалка, шаман и просто твоя Нил." Мужчина стал стучать по сидению, по магнитоле, сбивая руки в кровь. Крик, плач и вот-вот начнется настоящая истерика. Он ничего не сделал, чтобы она осталась с ним. Он пошел на поводу у компании, испугался последствий. И долгое время Мин Юнги выступал с одной и той же песней на концертах, что завершала все выступления ребят. Он обещал ей стать счастливым, но так и не смог. Даже тогда, когда у него появилась жена. И только дочь по имени Марионилла смогла залечить ему все раны, когда сказала первое слово.