Серый берег. Эксперимент 22

Дни слились в один бесконечный огрызок времени. Оказалось, что моя новая работа подразумевала 14 часов без отрыва от экрана. Отчёты, подсчёты, счёты. Мягкие щелчки хорошо смазанных стабилизаторов механической клавиатуры. Силикона в организации явно не пожалели. Феру не шутила, когда сказала, что она единственный сотрудник. Правда она забыла уточнить, что работать придётся за четверых. Одно хорошо – мне хотя бы регулярно приносили бургер. Уж не знаю, где она их брала, но ровно в час дня на мой стол с её руки падал бумажный пакет. Есть приходилось без отрыва от монитора, чтобы не пропустить очередное невероятно важное сообщение от руководства по поводу нашей работы. Запихнув еду в рот, я отвечала на бесконечные повторяющиеся вопросы. Пока не создала шаблон для каждого из них. – Ти? Ты сегодня не ела? – Не хочу. Да и времени нет. Мне нужно было объяснить тугодуму на другом конце интернета, что нет, мы не видели красный галстук, летающий в коридоре минус третьего этажа. И нет, это не достаточный повод для вызова наряда скорого реагирования. – Не пойдёт. Давай-ка я тебя подменю, а ты сходи, подыши воздухом. – Воздух? Это какая-то новая газировка? – на автомате спросила я, не отрывая взгляда. Феру подняла меня за плечи, давая понять, что у меня есть час, чтобы забыть о красном летающем галстуке минус третьего. А также о милом северном мишке в туалете минус седьмого и о нимфах на двадцать пятом. Эта башня просто кишила слухами и сплетнями, но было невероятно сложно среагировать на каждый запрос. «Служба оперативного реагирования на паронармальную активность». Или просто «Сорпа». Феру объяснила, что специально подобрала слова так, чтобы их можно было без проблем и с удобством сократить. Сорпа принимала звонки со всей башни. Бюрократия зашла так далеко, что сообщение о протёкшей канализации могло идти до нужных людей неделями. Поэтому Феру решила взять на себя руководство тем, какие странности и неполадки аномального характера следует решить в первую очередь, а с какими можно повременить. Мои поиски пациента номер 79 не увенчались успехом – никто о нём ничего не слышал ни в информационном бюро, ни среди докторов. Ничего не добившись, я сообщила об этом Марьианне Павловне, однако мой результат её не расстроил и не удивил. – А, значит и тебе они решили не говорить. Ну ничего. Найдём как-нибудь. Она развернулась, чтобы покатить свою тележку дальше. – Погодите, пожалуйста! Так вышло, что мне тоже нужен человек с этим номером. 79, Аур. Тимур. Вам это что-либо говорит? Старуха сухо пошамкала губами, будто пробуя имя на вкус. – Нет. Моего сына звали не Тимур. – …звали? То есть он не жив? – Не надумывай. Просто его место занял твой пропащий, наверное. И номер присвоили ему. А сыну моего куда-то увели. Но ничего. Я везде полы мою. Рано или поздно его найду. – Если людей с одним номером ждёт примерно один исход, то если найду своего – может найду и вашего, – я прикусила палец от фрустрации. Марьианна Павловна утешающе похлопала меня по пояснице – выше она не дотягивалась из-за больной спины. – Не переживай об этом. Просто живи и наслаждайся жизнью. Твоё само тебя найдёт. А что не твоё – тебе и не нужно. Я не могла согласиться с подобным утверждением. Своё я собиралась выгрызть у судьбы из глотки, если потребуется. Но и спорить с пожилой женщиной смысла не видела, поэтому просто кивнула. – Кстати, я всё хотела спросить. А почему вас называют по имени и отчеству? Остальные вроде к номерной системе привыкли. – Я просто плохо слышу цифры, – старушка хитро улыбнулась, собрав свои морщины в извилистую сеть, покрывшую всё лицо. – Если они забываются, то я просто не откликаюсь. Да и так звучит лучше, согласись? Я согласилась. Уборщиц много. Марьианна Павловна – одна. За неимением выбора я осталась на этой работе. И мне она даже нравилась. Пропуск, выданный Сорпа, позволял беспрепятственно проходить почти что куда угодно. Я смогла посетить местный бассейн, выпить пива в рабочем баре и частенько после работы приходила в местную библиотеку – изучать известные работникам Башни аномалии. Феру поощряла любую мою активность, иногда даже выходя куда-то вместе со мной. Люди начинали узнавать меня в лицо и кивать в знак приветствия. Сначала мешкая, я всё же постепенно стала отвечать им тем же. Я почувствовала себя… видимой. Нужной. Но сердце всё ещё ныло от отсутствия поблизости Тимура. Или Аура. Эти два образа перемешались в моей голове в единый абстрактный арт объект. Что-то от молодого, что-то от старого, что-то от жука, что-то от робкого, что-то от маньяческого. Сны мне не снились, поэтому перед тем как уснуть я сама порой представляла себе всякое, чтобы расслабиться. Например как разрываю шейную артерию того придурка, что разлил синюю краску на полу минус четвёртого этажа и пытался скрыть это, обозвав аномалией. Или как медленно отгрызаю руку тому неучу, что пишет свои слухи с кучей грамматических ошибок и полным игнорированием знаков препинания. Или как Тимур случайно попадается мне в коридоре, я привожу его к Феру, и мы вместе ищем всякие странности. Правда от подобной фантазии вскоре пришлось отказаться – слишком уж щемило сердце. В один из дней я выбежала на сообщение о смертельно отравленном винограде в пятом кафетерии. Пункт выдачи еды и торговые автоматы стояли возле лифтов в конце каждого коридора – чтобы не устраивать столпотворений на обедах людям позволялось взять себе полуфабрикат. Кафетерии выходили в разы дороже, особенно свежие овощи и фрукты. Поэтому когда мне написал повар пришлось бежать сломя голову. Это могло и не быть аномалией. Отравленный виноград – что может быть глупее? Но мне в любом случае хотелось размяться. – Сорпа. Агент 22, – я показала свой пропуск на входе в кухню. – Где он? – Отлично. Вот, держите. Хмурый поджарый мужчина в поварской униформе тут же протянул мне миску. Он предусмотрительно надел перчатки, которыми в других ситуациях частенько пренебрегали. Не прикасаясь к возможной улике, я провела ручным сканером над виноградом. Этот сканер выглядел как тот, которым пользуются на кассах для считки штрихкодов, с тем лишь исключением, что имел встроенный дисплей с отображением излучаемых волн. "Фонила" аномалиями вся Башня, но всё же у неё присутствовал некий постоянный уровень, зависящий от времени дня, погоды, температуры и по-видимому настроения аппаратуры. За свой небольшой срок работы я быстро уяснила, что сложнее всего использовать сканер примерно по центру Башни, где проходил, как мне объясняла Феру, стержень. – Этот стержень вонзился в землю задолго до постройки всего, что сейчас его окружает, – спокойно рассказывала она, закинув ногу на ногу. Ежедневное прослушивание ликбеза теперь входило в мои обязанности – Феру хотелось, чтобы я разбиралась в том, что делаю. Иногда, как мне казалось, она рассказывала даже слишком многое. Но я с радостью впитывала любую информацию об этом месте, учитывая, что я в нём теоретически застряла чуть ли не на всю жизнь. – О природе его возникновения записи разнятся. Более того, даже то что есть раз лет в пять переписывается руководством, чтобы никто не успел ничего запомнить. Стержень есть, это единственное, что мы знаем наверняка. Через него образуется "тоннель", связавший нашу планету с... чем-то. С этим нечто контактируют на высших этажах, обычно не допуская серьёзных "утечек" аномалий. Так что при помощи сканера можно легко сориентироваться в коридорах, – она улыбнулась и показала на экране отметку. – Когда колебания остаются на этой частоте – ты близко к центру. Поняла? – Да. Виноград ничего не излучал. Обычные фиолетовые ягоды на ветке, разве что выглядели чуть крупнее, чем на картинках. Никогда не пробовала виноград. Да и в принципе многие южные фрукты. Например, кто в здравом уме будет есть ананас? Он же совершенно неаппетитный на вид! Ещё и такой дорогой, что на средства с него можно питаться дня три, если пробежаться по городу и правильно рассчитать все акции. – Вы сказали, что виноград может быть отравлен. Значит уже есть пострадавшие? – Мы их оттащили в подсобку, – повар осторожно поставил миску на столешницу и снял перчатки. – Сейчас покажу. Пройдя мимо немногочисленных посетителей мы вошли в каморку. Люк вентиляции под потолком, куча сложенных ящиков с полуфабрикатами и овощами. Укатившееся с верхних полок яблоко. На полу лежало два тела – мужское и женское. Им сложили руки на вздувшихся животах, но лучше бы прикрыли неестественно перекошенные лица. Багрово-синеватый оттенок кожи, на шее явственно выступали вены. Таких последствий не попадалось ни в одном пособии по аномалиям, да и отравляющих среди них я не помнила. «Надо поскорее прочитать всё что можно». На всякий случай я провела сканером вдоль тел, но он показал обычный для местных обитателей уровень колебаний. Под "радиацией" ходили так или иначе все, кто работал в Башне, без неё у каждого подходившего слишком близко прохожего начинала невыносимо болеть голова – это я прочувствовала на собственном опыте. Естественный барьер, словно говорящий всем окружающим: «Либо ты с нами, либо против нас». Пункты охраны, конечно, тоже неплохо работали. Особенно если кто-то хотел сбежать. Но их навыки стрельбы в спину я в любом случае не собиралась проверять. Ходил даже слух о “синдроме отмены”. Им со мной поделились прямо во время обеда подсевшие за столик медсёстры. По какой-то причине люди, видя на мне бейдж Сорпа, сразу начинали активно делиться всем и сразу, даже если я на тот момент не планировала ничего такого выслушивать. – А вы слышали, что если долго пробыть в стенах, а затем выйти наружу – начнёт так болеть голова, что каждый сбежавший сразу же повернёт обратно? Одна из медсестёр локтём подпихнула соседку. – Скажи, ты же видела тех, кто вернулся, верно? Немолодая женщина несколько раз кивнула, спешно пережёвывая котлету, чтобы вставить своё важное мнение. – Да, успела. То было года три назад, если правильно помню, – начала она драматичным полушёпотом, доверительно опустив голову. – Потом их сразу увели. Парниша из пациентов прямо выл, никакие обезболивающие не помогали. Он кричал, что когда пришёл обратно его уже ждали, чуть ли не под ручки повели. Что-то там такое было… «Дайте антидот, гады!» – но его никто не травил, это точно. Ещё цвет лица такой жуткий был. – Какой такой цвет? – её соседка прищурилась. – Мне ты ничего про него не говорила! – Так это – ты! А мы сейчас, – она быстро взглянула на меня, – важными сведениями делимся! Кожа была одновременно и синюшная, и краснющая. Вся вздулась, жуть. – Фиолетовая что ли? – Нет, дура ты! Местами как у утопленника, местами как у висельника, вот. Все присутствующие задумались, пытаясь это представить. Я отодвинула свою тарелку в сторону. – Ну то есть как от удушья? – Ну почти. Но оттенок очень странный! Я домиком сложила руки перед собой. – Итак… и зачем вы мне это рассказываете? – Так ведь это, – они стали неловко озираться, – вы же собираете всякие слухи. Вот есть и такой. – Все сбежавшие сами возвращаются! – важно заключила одна из них, без труда заглатывая остатки обеда. К своему я в тот день так особо и не притронулась. «Не после того ли случая я начала есть за рабочим местом? Наверное нет. Но он точно поспособствовал». Два тела передо мной очень походили на описываемый теми медсёстрами слух. – А что ещё они ели? – Да ничего больше, – повар дёрнул плечом, поглядывая в сторону двери. – Виноград и немного водки. Но ту водку я во все коктейли сегодня добавляю, будь с ней что-то не так, меня… кхм… то есть клиентов бы уже не было. А вот виноград только они и купили. Свидание или ещё что, не знаю. Я позвонила в службу экстренного реагирования, чтобы они забрали трупы. Сделать с ними без вскрытия и проверки злополучного винограда я всё равно ничего не могла. Последнее что меня привлекло – отсутствие их верхнего комплекта формы. Рубашки и низ, но обычно этот синий комплект шёл ещё и с пиджаками. – А где у вас оставляют одежду? – Прямо на стульях вешают. Вешалку на входе, наверное, не замечают. В зале пиджаков не оказалось. За телами же прибыли через час. Завернув их в чёрные мешки, могильщики с безучастными лицами понесли свои носилки к грузовому лифту. Беспокоить их было бессмысленно. – А вы не помните, те люди пришли в пиджаках или без? – я обратилась к единственному официанту. Молодой парниша со следами постакне несколько раз шмыгнул и отрицательно покачал головой. – Нет, никаких пиджаков на них не было. – Вы уверены? – Мне нравятся такие пиджаки. Я бы запомнил. Я прищурилась. – Какие пиджаки? – Ну… – он потупил взгляд, – синие. С серебряной полосой по низу. – Хм? – я присмотрелась к его плечу. – У вас там, кажется, лист салата остался. – Серьёзно? Вот блин. А где именно? Пока он искал несуществующий лист, я быстро "осмотрела" его сканером. Монитор вновь ничего не показал. Да и во всём зале, как я дальше узнала, не было абсолютно ничего интересного. Оставив повару форму для заполнения заявления в местное подобие полиции, я ушла ни с чем. Но захваченный по пути стаканчик кофе из автомата не дал моему времени пропасть совсем уж зря. «Ммм… вкус гастрита. Потрясающе». Настроение немного поднялось. И уже минут через двадцать рухнуло окончательно. По возвращению в офис меня встретил полнейший хаос. Все горшки с цветами были разбиты вдребезги. Земля вперемешку с обрывками растений усыпала пол, кресла, столы. Шкафы вывернуты наизнанку, десятки с таким трудом заполненных на подпись документов были перепачканы и скомканы. Первое пришедшее мне на ум слово – вандализм. Второе слово – убью. В глазах помутнело от злости. «Это МОЯ работа. Кто бы подобное не натворил – ему лучше заранее пересчитать зубы». На глаза попались лепестки моей любимой фиалки. Взяв их, я не придумала ничего лучше, чем засунуть на последнюю страницу библиотечной книги, закрыть и прижать клавиатурой. Хотелось сохранить хоть что-то. Хотя бы капельку этой простой красоты. Из-за центрального дивана медленно выползло грязное существо с огромными глазами. Руки – вполне человеческие. Но ужасная худоба и вздутый живот больше подходили несуразному пришельцу-палочнику. Длинные и сальные белые волосы растрепались. Существо спокойно смотрело прямо на меня. – Вот так и стой, – спокойно произнесла я, потянувшись за пистолетом. Но существо, опередив моё движение, одним резким рывком бросилось на встречу. Чуть больше секунды – и оно повисло на руке, вцепившись в неё зубами. Вполне человеческими. Вскрикнув от боли, я попыталась его стрясти, но оно обладало воистину бульдожьей хваткой. Вскоре оно помогло себе руками и ногами, обхватив руку так, что мне пришлось осесть на пол. К счастью у меня оставалась вторая рука. Своей левой я попыталась пролезть под существом к правому карману, но это лишь вынудило его перехватить укус прямо у локтя. По белому халату быстро расползалось красное пятно – каким-то образом ему удалось разорвать кожу. Окончательно отчаявшись, я с разбегу врезалась в стену, впечатывая голову атакующего в угол шкафа. Затем – ещё раз. Пока оно окончательно не отвалилось с мерзким хлюпающим звуком, упав прямо к моей ноге. Только подняв слезящиеся от боли глаза я заметила, что люк вентиляционной шахты был приоткрыт. Что-то быстро шевельнулось, скрывшись в темноте. Другое существо. Я перевела взгляд на бессознательное тело на полу. Оно походило на странно сложенного невысокого мужчину, но ноги его являлись омерзительной частью. Скрюченные в неестественном положении, напоминающие лапы кузнечика. Кто-то явно потрудился. Я не могла поверить, отказывалась верить, что это результат какой-то мутации. Больше походило на принудительное вживление. Как привить ветвь яблони к вишне. Рубцы на месте "отсечения" явно нависали над членистоногой составляющей. Прививка деревьев. Не знаю почему она мне вспомнилась. Но иногда садоводы любят экспериментировать в своих маленьких садах. Обрезаешь ствол, приделываешь к нему веточку молодого и сильного побега – и надеешься, что вкус плодов улучшится. Это быстрее, чем годами растить новое дерево из семечка. Отрезать мешающие бесполезные ветки, привить черенками желаемых сортов – и вот уже готово маленькое чудо человеческой мысли. «Как же мы любим играть в божеств своих маленьких вотчин». Я достала пистолет. Этот кабинет был моим личным садом. – Ти? Обескураженная Феру застыла в дверях. В руках она держала два бумажных пакета, а взгляд её быстро метался по комнате, пока наконец-то не остановился на мне. Она тяжело вздохнула. Говорила медленно, стараясь чтобы до меня дошла каждая буква. – Отпусти. Он полезнее нам живьём. – Откуда подобная штука вообще взялась? – я не спускала ни пистолета, ни взгляда с существа. – Верхние этажи, скорее всего. Это не наше дело. Не твоё – так точно. Феру быстро вышла. Судя по голосу – вызывала наряд. Я видела её нечёткий силуэт сквозь полупрозрачное стекло. «Я не хочу, чтобы меня чего-то лишали. Не сейчас». Шахта вентиляции выдержала тощего мужчину. Значит выдержит и меня. Быстро подтолкнув кресло поближе, я попыталась подтянуться, чтобы заглянуть внутрь. Руку свело болью, но я смогла ненадолго всмотреться в темноту. Мышиное лицо в сантиметре от моего. Скалящееся в предвкушении. Я с лёгкостью вспомнила и номер, и имя. Ланта. 57. – Мы голодны, медсестра. Хотите вернуть свой долг? – Вы... всё-таки выжили. Большего я сказать не успела, рука, на которой я повисла, соскользнула. Падение было не из приятных, но кресло его немного смягчило. Ланта тем временем деловито высунула голову, хмыкнула при виде своего товарища и быстро спряталась обратно. Её тела я не успела рассмотреть, но догадывалась, что выглядит оно немногим лучше пойманного существа. – В чём проблема украсть еды? – негромко спросила я, приподнимаясь. – Это вроде не слишком сложная наука. – Вы не понимаете. Всё также ничего не понимаете, – она с досадой покачала головой. – Мы не можем есть "человеческую" пищу. Больше не можем. Только смеси, которые нам давали. Но вне камер смесей нет, поэтому мы ищем... хоть что-нибудь. – Я не смогу вам помочь. На верхние этажи меня едва ли вызовут. Там свои специалисты. – Но на виноград вы откликнулись. Значит время у вас есть. Голос Феру за дверью утих, и одновременно с этим номер 57 окончательно скрылась в темноте. Только тихий шорох одежды об метал. Её тощей фигуре ничего не стоило передвижение по таким узким пространствам. – Отлично, ты всё-таки его не прикончила. Знала, что на тебя можно положиться, – бодрым голосом сказала Феру, возвращаясь в кабинет. Она весьма скептически отнеслась к моей позе. Я так и осталась спиной на полу, ногами на кресле. Но подобная позиция мне даже нравилась. Приятно пахло землёй. Будто я где-то на поверхности. В голову пришла идея. – Слушайте, а может раскрасим потолок? Нарисуем небо, облака. Птичек. – Птичек?.. – Или драконов. Чтобы что-нибудь летало. Хоть стрекоз. – Ты и без того в последнее время здесь буквально поселилась. Теперь же хочешь и дизайном заняться? Точно также не обращая внимания на то, что может запачкать халат, она села в кресло напротив. – Хи-хи. Ты будто на потолке сидишь. – А ты снова ведёшь себя странно. Может для профилактики вколоть тебе лекарство? Она закурила. Потом подошла, вставила мне в рот сигарету и подожгла. Никотиновый удар по горлу ощущался как глоток свежего воздуха – вставать расхотелось окончательно. Хорошо иметь собственное маленькое место. Хорошо иметь кого-то рядом. Я скосила глаза на тело по соседству. Оно начинало покряхтывать. Тогда, не глядя, я сделала один выстрел левой рукой – усыпительный. Кряхтение оборвалось, возвращая весь хаос комнаты к благословенной тишине. – Не нужны мне никакие лекарства. Моя аномалия со мной не разговаривает. И в принципе не особо возникает, чтобы не сводить меня с ума. Не хватало ещё постоянно слушать его голос. – Обидно, знаешь ли, – тут же отозвалось в голове. – Завались, если ничего умного сказать не хочешь. – Ох какие мы ранимые. Феру смотрела на мои разговоры с самой собой довольно спокойно. Она разве что что-то записала в свой маленький карманный блокнотик, но находясь рядом со мной Феру его в принципе редко выпускала из рук. Она не обращает внимания на мои безобидные заскоки – я не реагирую на её попытки задокументировать каждый мой чих. Звучало вполне сбалансировано, и главное – всех всё устраивало. Примерно через час тело человекоподобного существа забрали. Поместили в непрозрачный контейнер, подтянув его лапы к груди, чтобы образовать удобную для транспортировки позы эмбриона, и закрыли крышку. Людей приехало в три раза больше, чем за парочкой, которую увозили утром. Мне тут же перевязали руку. Место укуса довольно сильно воспалилось, но после укола обезболивающего оно перестало меня волновать. – Жить буду? – в шутку спросила я у медсестры, когда она закончила возиться со мной. Женщина испуганно отшатнулась, будто это был какой-то страшный вопрос. Чуть ли не выронила из рук стерильный бинт. – Что-то не так? Ни слова не говоря, она быстро собрала свой чемоданчик и ушла «Ну и ладно. Друзей мне пока в любом случае хватает». Я подошла к Феру, разговаривающей с представителем прибывших. – ...в любом случае благодарю за вашу работу, – мужчина в чёрной маске слегка поклонился. – Не волнуйтесь, вам выделят временных сотрудников, чтобы помочь восстановить документацию. Скоро должны прибыть уборщицы, так что сегодня можете до конца дня не возвращаться в кабинет. – Не стоит. Я и сама могу убраться, – вставила я свои пять копеек. Мысль о том, что кто-то посторонний будет трогать наши вещи вызывала дискомфорт. Начальница упреждающе положила мне руку на здоровое плечо. – Спасибо. Мы будем рады любой помощи. Мужчина сдержанно кивнул. Он ушёл в сопровождении толпы одетых точно так же, как и он, сотрудников. К концу дня, когда уборщицы наконец-то закончили, я открыла дверь в кабинет. Без растений он казался безжизненным и пустым. Только горка чистых горшков в дальнем углу напоминала о том, какой раньше тут был цветник. Идти "домой" в общежитие не хотелось. Мне выделили личную комнату, но по-настоящему расслабиться я могла только на рабочем диване. С удовольствием вытянув ноги и укрывшись запасным халатом, я наконец-то чуть-чуть расслабилась. – Ирвин? – окликнула я в темноте, не спуская взгляда с наглухо завинченной вентиляционной шахты. – Что? – Прости, что вспылила. И спокойной ночи. Голос в голове помолчал немного. Затем довольно хмыкнул. – Спокойной ночи, Ти. И до завтра.