Всё различие наше - в вуали

— В знак нашей преданности мы хотели приподнести Вашему Величеству подарок. Этот омега обладает необыкновенной красотой и грацией, а также он совершенствующийся, поэтому может быть полезен во всех смыслах. Таньтай Цзинь подал знак евнуху. Сам он сидел за ширмой, как и всегда, когда принимал иностранных послов. — Его Величество хочет взглянуть. В зал вошёл высокий, но худой омега с закрытым вуалью лицом, и Таньтай Цзинь подал голос. — Танцуй. Без музыки, просто так. Тот колебался всего пару мгновений, а затем начал двигаться, обозначая неспешный ритм хлопками в ладоши. Быстро приспосабливается к обстоятельствам и хорошо танцует. Если хорошенько приручить, будет таким же в постели. Таньтай Цзинь поднял руку, приказывая остановиться. — Неплохо. Я принимаю этот подарок. Сопроводите его в купальни, чтобы он был готов сегодня же. И ещё одно. Не позволяйте ему снять вуаль. Там либо необыкновенная красота, либо ужасное уродство, и я в любом случае хочу быть первым, кто его увидит. Как он и ожидал, омега испуганно замер и отступил на пару шагов, но это не было важно. Нужно сразу показать, что ни на какие поблажки ему рассчитывать не стоит. *** Чу Ваньнин старался как можно больше абстрагироваться от того, что с ним делают, чтобы не впасть в панику. Ему было приказано убить императора и умереть вместе с ним, но сначала втереться в доверие. Надо было сохранять спокойствие, чтобы не допустить ошибок. Всего один промах — и он рискует никогда больше не оказаться в его постели. Он терпел, пока его мыли и натирали ароматными маслами, молчал даже когда слуги достали воск для депиляции, но… — Не трогайте меня там! Я вытерплю что угодно от императора, но вас не бу- Ему закрыли рот и попытались насильно раздвинуть ноги, чтобы подготовить к соитию, но тут он не выдержал и оттолкнул обоих омег духовной силой, так что оба повалились на пол. — Вам лучше отойти. Я не позволю. Он вскочил на ноги, готовясь к настоящей драке, но услышал спокойный приказ. — Вы свободны, мальчики. Пострадавшие омеги выбежали из ванной комнаты, а немолодой бета, который наблюдал за всем этим ранее, покачал головой. — Ты смотри, Его Величеству не понравится, если ты так бороться с ним будешь. Он и на цепь посадить может, и что похуже сделать. Одевайся и пошли за мной. Чу Ваньнин тяжело дышал от нервного возбуждения, но оружие послушно спрятал. Главное, что его больше не будут принуждать к растяжке. Он надел мятного цвета одежды, сменил влажную после ванны вуаль и последовал за бетой по бесконечным коридорам. Его всё ещё трясло, когда они вошли в спальню. — Опустись на колени у кровати и жди. Император освободится нескоро, но двигаться тебе запрещено, пока он сам не разрешит. Чу Ваньнин опустился на колени, но бета надавил на его спину. — Лицом в пол, тебя что, совсем манерам не учили? И, когда омега опустился как ему было велено, на его спину что-то положили. — Император узнает, если ты нарушишь приказ, потому что тогда это яйцо разобьётся. Сиди смирно и жди. Это было опасно, потому что со временем тревога Чу Ваньнина все сильнее росла. Ему казалось, что император уже стоит за его спиной и насмехается, хотелось обернуться, но он не смел. Он должен выдержать. Боль не имеет большого значения, потому что он сможет отомстить. Сможет своими руками убить императора. Месяц, два, даже полгода — срок не важен, важнее цель. Спустя целую вечность — он уже подумал, что император про него забыл — дверь отворилась. — Ещё никто не выдерживал этого испытания. А ты неплох. Голос императора был таким, что по спине омеги побежали мурашки. Яйцо с его спины убрали, но выпрямиться не разрешили, напротив, оставили руку на спине. — Правда, я тут услышал, что ты посмел напасть на моих людей. Вот интересно, с какой целью. Ответь, я не наказываю честных мальчиков. Чу Ваньнин резко выдохнул, но у него не было выбора, говорить правду или нет. И то, и другое звучало бы довольно неестественно, так зачем врать? — Я не люблю, когда меня касаются… В интимных местах. Я не хотел, чтобы меня растягивали в четыре руки какие-то неизвестные мне омеги. Это слишком унизительно. — Унизительно, говоришь. Император со смешком поднялся на ноги. — Не хочу тебя расстраивать, но ты сейчас — не более чем раб. У тебя нет выбора. А теперь немедленно на кровать. Встань на четвереньки, выгни спину. Чести увидеть лицо своего императора ты ещё не удостоился. — Да, Ваше Величество. Чу Ваньнин встал так, как ему было велено, и опустил голову, чувствуя, что невыносимо сильно дрожит. Сейчас всё случится, он потеряет всё своё достоинство, всю свою честь. *** Омега под Таньтай Цзинем смирно стоял в нужной позе, послушно подавался навстречу его толчкам и даже стонал хорошо, не слишком наигранно. Страсти с его стороны не было, но это было не так важно. Постепенно появится. И всё же, похоже, император был слишком груб и холоден для первого раза. Как только всё закончилось, омега разрыдался. Его некрасивая, совершенно искренняя истерика длилась долго, до тех пор, пока Таньтай Цзинь не обнял его, крепко прижимая к себе. — Вот и все, — тихо шептал он в мягкие волосы, — всё хорошо, поплачь, ты наверняка многое пережил, прежде чем попасть сюда. Больше так больно не будет. Когда омега наконец перестал всхлипывать и затих, сжимая нижнюю мантию императора, тот отстранился и налил ему воды из кувшина. — Выпей, тебе полегчает. Омега несколько минут ещё сидел, стараясь собраться с мыслями и не смея поднять взгляд, прежде чем заговорить. — Простите, Ваше Величество. Я не должен был так себя вести. — Всё хорошо, этот император не злится. Давай-ка снимем с тебя эту штуку, она совсем промокла. И ты сможешь взглянуть на своего императора. Он одним движением сорвал вуаль омеги и… Это было его лицо, только чуть исхудалое. Тот же нос, те же губы, те же… Те же шокированные глаза. — Как… Как такое может быть? Судя по всему, омега и правда не ожидал такого, его удивление казалось абсолютно искренним. — У тебя есть родные? Что-то знаешь о них? Таньтай Цзинь встал с кровати и подвёл его к большому зеркалу, чтобы сравнить. Рост, движения, каждая черта лица… Они были бы абсолютно идентичными, если бы омега не был таким худым. — Да. Да, моя семья Чу одна из самых знатных в нашем государстве Сышен. Поэтому я и был выбран как… подарок. На губах императора появилась горькая усмешка. — А вот я про свою родную семью не знаю совершенно ничего. Царственные родители говорили, что меня подкинули к воротам дворца в младенчестве. Они решили, что это знак от Неба, потому что не могли родить ребенка больше двадцати лет. Об этом никто не знает, всех свидетелей убили. Только я и мой евнух из ныне оставшихся в живых. — Значит… Мы можем быть братьями? Братьями-близнецами? — Очевидно, мы и есть братья-близнецы. Таньтай Цзинь до боли сжал плечо омеги. Одному из них досталась семья, а второму трон соседнего государства. Даже не скажешь на первый взгляд, кому больше повезло. Хотя стать наложником он бы точно не хотел. — Как тебя зовут? — Чу Ваньнин. Целомудренное дерево, усмиряющее тьму. — А меня Таньтай Цзинь. Фамилия от царственных родителей, имя по названию этой страны. Максимально просто, а? Император усмехнулся, любуясь объективно прекрасным лицом близнеца, и поцеловал его в щеку. — На самом деле не имеет значения, братья ли мы, потому что мы всё равно росли порознь, а детей быть не может без специального лекарства — я тоже омега, как ты понимаешь. Так что твоё милое личико меня скорее возбуждает. Всегда хотел узнать, каково будет трахнуть самого себя. Единственное, таким грубым я больше не буду. То, как ты плакал… Я бы не хотел повторять этот опыт. Чу Ваньнин долго молчал, прежде чем кивнуть. — Для меня тоже ничего особенно не меняется. Я знал, что еду сюда как наложник, и был готов. Просто переволновался, пока ожидал… — он нахмурился, явно подбирая обращение, — Ваше Величество. — Наедине можешь звать меня по имени. А-Цзинь будет хорошо звучать. Мы не знаем, кто из нас старший брат, но я старше по положению. Таньтай Цзинь довольно хмыкнул и прижал его к себе ближе. — Сяо Нин, Нин-эр… А-Нин тоже звучит лучше всего. — А-Цзинь… Чу Ваньнин облизнул губы, смотря в глаза, так похожие на его собственные. — Даже хорошо, что именно меня отправили как подарок. Потому что я ни за что не пойду на братоубийство, даже если мне это приказали. — Вот и замечательно. Император хмыкнул; эта новость его нисколько не смутила, его часто пытались убить. Да и сейчас он не собирался ослаблять бдительность, по крайней мере в ближайшее время.