Иваном звать.

Часы ритмично отсчитывали секунды, забирая время. Утренние минуты тянулись медленно и больно. В деревенском домике было душно, жаркие солнечные лучи заливали кухоньку сквозь узорные занавески, создавая причудливо струящиеся узоры. На улице уже начинали подсыхать лужи после вчерашнего дождя. Вчера вечером дождь барабанил по шиферу деревянного домика, до боли бил по лицу, когда она стояла у закрытого гроба, превращал землю на могиле в грязь. Всё в тот день говорило о потере, небо плакало вместе с ней. Оплакивало единственного родного человека. И вот она сидит одна в доме бабушки, который та оставила ей в наследство, допивая холодный чай и не чувствуя ничего. Этот день насмехался над ней. Атмосфера была по-утреннему сонливой и девушка после бессонной ночи, которую она проплакала, задремала прямо за столом. Проснулась она от того, что кто-то поглаживал её по руке и приговаривал: — Софья, Софьенька, — это был самый приятный голос, какой она слышала за свои двадцать лет жизни, — не время спать, посмотри, как солнышко светит, для тебя всё. Ты не спи только, хорошо всё будет. Софья открыла глаза, напротив неё сидел парень на вид молодой, завораживающей внешности. Черты лица мягкие, в веснушках весь. Волосы кудрявые светлые, в разные стороны торчат и на солнце святятся. Глаза голубые, как небо и такие мудрые. Смотрит Соня, и понять не может, толи ангел перед ней, толи с ума сошла от горя. -Кто вы? — голос тихий, охрипший от слёз. — Как кто, Софьюша? — сидит и в глаза ей смотрит, — Не рассказала тебе бабушка твоя? — вздохнул так тяжело и обиженно, — Домовой я, Софья. — Как это домовой? Я с ума, наверное, схожу. Бабушку, как похоронили, не спала ночь, галлюцинации, небось. — Соня спрятала лицо в ладонях. Юноша разглядывает молодую: длинные тёмные волосы растрепались и запутались, одета, во что под руку попалось, и глаза от слёз красные. — Ведьма ты, никакая не сумасшедшая. От бабки дар достался и за неё не беспокойся, у нас кошка, Маруска, понесла, давно твоя бабушка котёнком чёрным быть хотела. — говорит спокойно, улыбается и в глаза ей смотрит. Почему-то поверила сразу ему Соня. Было в нём что-то такое, да и бабушка всегда странноватой была, Соня то к ней привыкла и не замечала вовсе, а люди её везде ведьмой кликали. — А зовут, то тебя как? — устало спросила она. — Иваном меня звать, Софочка, Иваном, — улыбчиво ответил домовой. — Бабушка твоя так меня окликала. — Иваном, — повторила Соня его имя, улыбаясь, — идёт тебе Иваном. Щёлкнул Иван пальцами и в кружке чай появился, горячий. Соня удивилась, но спрашивать не стала, а юноша сам рассказывать начал, так и завёлся разговор, долго говорили, смеркаться начало. Когда взошла луна, Иван сказал: — Спать, Софочка, ложись. А поутру в город езжай, в себя приходи, но только возвращайся обратно скорей, а я за домом послежу, пока тебя не будет. Многого ты ещё не знаешь, учить тебя надо. — и растворятся начал, как сахар в чае растаял облик его, но Софья всё ещё чувствовала его присутствие. Уснула Соня с улыбкой, а утром в город поехала, уходила всё дальше от ворот дома, но всё чувствовала, тёплый взгляд в спину и, обернувшись, увидела, как Иван ей рукой машет и улыбается.