Мелодия сердца

Лето в самом разгаре. Июль приятно радует жителей Москвы своей теплой погодой и безоблачным небом. Высокий брюнет с красивыми светло-голубыми глазами сидит в своëм любимом кафе напротив собственного дома и пьёт зелёный чай, ожидая десерт. На часах почти полдень, а потому Арсений решает позвонить по видео-связи парню с хвостиком, что уже должен был проснуться. — Алло, Серёга! Ты не спишь? — Заразительный смех раздался на веранде, от чего Матвиенко чуть не свалился с кровати, ведь громкость на его телефоне была максимальной. — Арсений, блин! Теперь не сплю. Зачем так громко смеяться? Ты меня оглушил… — Уныло произнёс юноша, зевая. — Ты чего в такую рань звонишь? — Брюнет наконец удосужился включить свою камеру и уставился на Попова, чья улыбка была до ушей. — Понятно. Рассказывай. — Кареглазый тут же узнал это выражение лица — его лучший друг что-то задумал. — Я хочу создать свою музыкальную группу. — Выдал Арс, помешивая ложкой уже остывший напиток, а Сережа аж поперхнулся от услышанного и выпучил глаза на темноволосого авантюриста. — Ну, то есть я имел ввиду, что мы будем исполнять песни, которые уже написаны, просто мы будем импровизировать. Люди, приходящие на концерт, будут сами выбирать песню, а мы будем петь её экспромтом. Мне кажется, что это будет весело. Что думаешь? — Студент первого курса ГИТИСа выжидающе посмотрел на бывшего одноклассника, что наклонил голову вправо, раскрыв рот от удивления. — Я… Крутая идея. — Сергей спустя несколько секунд наступившей тишины, искренне улыбнулся и поставил гаджет на стол, ибо сейчас ему нужно было заправить кровать. — Только где ты народ найдешь? Да и ты петь не умеешь… — Парень знал, что Попов прекрасно играет на гитаре, но вот с вокалом были проблемы. — У меня уже есть все люди. Помнишь Антона Шастуна из параллели? — Кивок. — Он будет играть на синтезаторе. У меня в вузе на втором курсе учится девушка Катя Добрачева, она поëт и играет на гитаре, а её парень Дима играет на барабанах. Звукорежиссёром будет Стас, он мой сосед, мы очень хорошо общаемся. И того: две гитары, вокалистка, синтезатор и барабанная установка. — Арсений Сергеевич, закончив говорить, сделал глоток чая. — Вау… Ну, ты меня знаешь, я всегда тебя поддержу и помогу, если что. — Брюнет грустно вздохнул, вспоминая, что он теперь живёт в Армавире и вряд ли в ближайшее время приедет к другу. — Но пока я могу только поддержать через экран. — Из соседней комнаты раздался сильный кашель, от чего молодого человека передёрнуло и он, быстро попрощавшись, сбросил трубку.

***

Спустя два с половиной года.

В институте идёт вторая пара по актёрскому мастерству. На телефон Дмитрия поступает звонок от абонента, подписанного как «Граф». И хотя преподаватель Фрязин довольно негативно относится к гаджетам на его уроке, всë же Позову и Добрачевой он делает поблажки: как никак их музыкальная группа «Импровизаторы» стала безумно популярной, а значит с ребятами сотрудничают известные личности, поэтому звонок мог быть от кого-то из высших кругов. Шатен, уже давно привыкнув к таким внезапным звонкам от лидера музыкального состава, встаëт с места и выходит в коридор. — Привет, Арсюх! — Кареглазый спокойно идёт в сторону кофемашины и на ходу достаёт мелочь из кармана. — Привет, Димас. Короче, я чего звоню. Сегодня Серёжа приезжает! — Практически проорал последнее предложение брюнет. И даже сейчас, когда парень в очках его не видит, было очевидно, что Арс просто светится от счастья. За эти два с половиной года, что группа существует, Попов рассказал друзьям буквально всë о Матвиенко, от чего низкорослому студенту часто кажется, что они знают парня с хвостиком лучше, чем сам житель Армавира. Искренняя улыбка появляется на лице Позова, ведь он давно ждал встречи с этим, как ему кажется, идеальным юношей. Дима безумное количество раз заходил на страницу брюнета в ВК и в инстаграме, всë больше убеждаясь в том, что не только прекрасная внешность, но и характер Сергея Борисовича его притягивают. — Ты рад? — Голос прозвучал немного тише, ведь Арсений тоже был в коридоре. — Очень. — Честно и искренне. — Он в гости или…? — Почему-то студент 5 курса надеялся на второе, да вот только проблема переезда заключалась в тяжёлой болезни матери человека, а котором вёлся разговор. — Навсегда. У мамы ремиссия. Сегодня Серый прилетает, а завтра привезут его вещи. Кстати, квартира совсем недалеко от нашего общежития. — Арс посмотрел на экран телефона, где электронные часы показывали 13:25. — Ой, самолёт уже вылетел… — Взор приковывает уведомление от «Пироженки»: «Мы вылетаем, увидимся в Москве». — Да, они только вылетают. Ладно, я пошёл на пару. Вечером вы познакомитесь. — Высокий парень отключился, а его друг двинулся в сторону кабинета с широченной улыбкой на лице.

***

Низкорослый юноша шёл по аэропорту Домодедово, неся на плечах только небольшой рюкзак. Он не был в столице почти 3 года, а от того рассматривал все витрины и природу за стеклом, как маленький ребёнок. Серёжа, в отличие от музыкантов группы, ничего о них не знал, кроме имён и фамилий, ничего не говорящих об их обладателях. Матвиенко вышел на улицу, начиная всматриваться в машины, ища среди них чёрный Лексус, но встретился взглядом с парнишкой в очках и девушкой на пару сантиметров ниже стоящего рядом студента. Они явно смотрели на него и вскоре побежали в сторону кареглазого, чем немного удивили и даже напугали парня с хвостиком на голове. — Привет! Я Дима, а это Катя. По взгляду ясно, что ты не понял, кто мы. — Как-то грустно произнёс будущий сценарист, пожимая руку недоумевающему Серёже. — Мы из группы Арса. — Услышав знакомое имя, брюнет, чьи глаза наполнились осмыслением, чуть сильнее сжал чужую ладонь, не торопясь её отпускать. — Так… Дима Позов — пятый курс, барабаны. Катя Добрачева — пятый курс, гитара, вокал. — Зачем-то произнёс Матвиенко единственную информацию, которую знал из уст лучшего друга. Дима, что до этого улыбался, сейчас даже немного пошатнулся от переполнявших его эмоций. О нём что-то знает этот юноша. Наконец Сергей отпустил чужую ладонь и, галантно поцеловав тыльную сторону руки брюнетки, достал свой мобильник. — Арсен, привет! — Громко сказал друг. — Я конечно тебя люблю, но если бы твои друзья меня не увидели, то остался бы я здесь. Как так получается, что они знают, как я выгляжу, а я вообще не в курсе. — Обиженно произнёс кареглазый, ибо чувствовал себя немного некомфортно. — Ты же знаешь, что я жуткий интроверт… — Тихо закончил свой монолог парень. А до Дмитрия только сейчас дошло, почему говоривший был слегка скован. Шатен прекрасно это знал, да вот только напрочь забыл, увидев перед собой того самого Серёжу Матвиенко, с которым хотел познакомиться уже больше двух лет и обнять. Беззвучно чертыхнувшись, он достал из кармана куртки шоколадку «Вдохновение», тут же спрятав её за спиной. — Ты вообще где? — Арс только сказал, что не успевает встретить брюнета, а потому отправил туда своих. Кареглазый нажал на «Отбой» и поднял взгляд на ребят. — Так… — Не успел договорить с серьёзным видом студент, как на лице неосознанно нарисовалась улыбка, вызванная синей упаковкой в руках Поза, который протянул лакомство стоящему напротив и виновато улыбнулся. — Спасибо, моя любимая… — Я знаю. — Случайно сорвалось с губ шатена, чьи щеки немного покраснели. Серый удивлённо уставился на собеседника, пряча вкусность в рюкзак. — Мы наверное знаем о тебе всë. — Решил не скрывать эту информацию Поз. Что было не очень хорошей идеей, ведь Серёга воспринял это буквально и немного побледнел. Дима тут же поспешил исправиться, заметив замешательство на лице друга. — Нам просто Арсений про тебя много рассказывал. Не волнуйся, мы за тобой не следили. — Будто прочитав мысли невысокого юноши, усмехнулся парень. Катя, уже давно поняв, что здесь лишняя, испарилась, вернувшись в машину. — Спасибо и на этом. Ладно, поехали домой? Поможете продукты донести? — Матвиенко, бросив беглый взгляд в сторону, всë же заметил Лексус и направился к нему. — Мы бы помогли, если это было нужно. Да вот только холодильник у тебя полный. — Сказал так, будто это само собой разумеющееся. — Мы уже закупили всë. Ну то есть я. — Позов прекрасно знал, что любит Серёжа, а потому решил заранее всë принести, уже давно сделав дубликат ключей от квартиры. — Прости, но Арс дал мне ключи. — Запомнив фразу, сказанную несколькими минутами ранее о том, что Дима знает «всë», брюнет довольно спокойно воспринял эту новость, почему-то будучи уверенным, что тот купил съедобную пищу.

***

Девушка сидит в туалете, размазывая тушь по лицу. Слезы градом текут, уже давно испортив макияж и намочив голубое платье. Катя дрожащими руками достаëт из сумки ментоловые сигареты и пытается нащупать зажигалку. — Вот же… — Истерически произносит брюнетка, не обнаружив то, что искала. — Катюш… — Внезапно в помещении появляется невысокий юноша с неизменным хвостиком на голове. Он тут же замечает в руках выпускницы никотиновую палочку и, подойдя к ней, забирает яд, отравляющий женский организм. — Есть ещё? — Строго спрашивает близкий друг, указывая на дамскую сумочку. Екатерина молча протягивает ему полную пачку и свешивает ноги с подоконника, шмыгая носом. — Так, а теперь говори что случилось. Поз тебя потерял, сам там сидит, слезы льёт. — От части так и было: Дима только что сидел и обнимал Сережу, уткнувшись ему в плечо и объясняя, что Добрачева всë не так поняла. Девушка лишь посмотрела на Матвиенко и шумно выдохнула, стараясь привести себя в нормальное состояние, чтобы рассказать причину такого поведения. — Мне вы ещё нужны, поэтому говори, что случилось и я пойду вас мирить. — Брюнет уже девять месяцев дружит с группой «Импровизаторы» и стал лучшим другом всем ребятам, а потому ему сделали специальный пропуск и вот он сейчас находится в ГИТИСе на выпускном Кати, Димы, Арсения и Станислава. — Он мне изменил. — Холодно произносит обладательница красного диплома. У Серёжи всë внутри леденеет от этих грязных слов в сторону Димки. — Этот подонок… — Брюнетка не договорила, так как была остановлена злым взглядом, готовым буквально убить её. — Сереж? — Не смей так говорить… — Процедил сквозь зубы юноша, прожигая глазами девушку. — Дима не способен на это. — Уверенно. За это время он научился читать Позова как открытую книгу и понимал его с полуслова. — Он оттолкнул Настю. — Студент знал, кого имела ввиду Екатерина, говоря об измене. — Вот, смотри. — Матвиенко предусмотрительно снял ту ситуацию на телефон, ибо знал, что может случиться что-то подобное. На экране был слегка пьяный Дмитрий, что отталкивал от себя девчушку, тянущуюся губами к его лицу, а затем развязно произносил чьë-то имя. Из-за громкой музыки слова были не слышны и только парень с хвостиком, как ему казалось, чётко понял произнесённое шатеном: «Серёжа». Но об этом он решил тактично промолчать. Добрачева несколько раз пересматривала видео, неверяще всматриваясь в своего парня, пока друг думал, как бы побыстрее увести отсюда Поза, ведь беспокоился о его состоянии. — Пошли. — Екатерина резко вскочила с подоконника и вышла из уборной, двигаясь в направлении кареглазого шатена.

***

Дипломированный специалист по созданию сценариев стоит, привалившись к стене, держа в руке пластиковый стакан с прозрачной жидкостью. В голове вертится человек с милым хвостиком на голове, красивыми шоколадными глазами и заразительной улыбкой, который несколько минут назад ушёл за водой. Дима уже почти три месяца терзается мыслями о своей ориентации. Конечно, он точно уверен, что любит Катю, да и жениться на ней хочет, но вот Серёжа… С ним так уютно и комфортно, его безумно хочется обнять и никогда не отпускать. Порой Позову кажется, что его недавно появившееся желание поцеловать армянина начинает усиливаться. Да и в последнее время их отношения с Добрачевой становятся хуже, а вот Серёжа совершенно не конфликтный человек и ещё ни разу не ссорился с шатеном. Более того, он постоянно мирит эту парочку, защищая парня от бесконечных наездов со стороны студентки. Дмитрий уже практически переехал к другу, ибо девушка постоянно выгоняет его из квартиры, а Матвиенко любезно согласился приютить у себя юношу. В голове всплывает воспоминание, когда парень в очках, наконец решившись, невесомо поцеловал друга в щеку, когда тот спал. Внезапно перед сценаристом появляется маленькая девочка, на вид ей около 16. Настя Егорова учится на третьем курсе и является фанаткой их музыкальной группы, но больше всего она любит Диму. Не как барабанщика, а как парня. Девушка бесцеремонно тянется к чужим манящим губам, обладатель которых вовсе не против, ведь из-за пелены алкоголя ему мерещится далеко не Анастасия. Но вот, когда остаётся всего пара сантиметров, Дмитрий, открыв глаза, отшатывается в сторону, отталкивая от себя удивленную особу. — Серёжа… — Бубнит выпускник, ища глазами предмет мысли, да вот только видит перед собой Егорову, а около выхода из зала быстро испарившийся край голубого платья, определённо принадлежащего его девушке.

***

Четыре с половиной года после создания группы.

Утренние лучи яркого солнца пробираются в комнату к парням, мирно спящим на двухместной кровати. На часах уже далеко за полдень, но Пироженка и Дима и не думают вставать. Сегодня 11 ноября. День, когда Сергей Матвиенко появился в жизни «Импровизаторов». А ещё сегодня начинаются осенние гастроли популярной группы. Их поезд отправляется через пять часов, но парням абсолютно всë равно. Наконец будильник начинает трезвонить четвёртый раз. — Дай ещё поспать… — Бормочет шатен, неосознанно обнимая со спины своего близкого друга. — Катя, выруби его, а… — Димка, находясь ещё в сонной дрëме, быстро целует Серёжу в шею и прижимается ближе, от чего парень с растрепанными длинными волосами едва не теряет сознание. По телу пробегаются мурашки от таких нежных прикосновений, щеки тут же вспыхивают алым цветом, и Матвиенко, на мгновение потеряв самообладание, тянется к чужой руке, дабы оставить мягкий поцелуй, но эта уютная картина в миг рушится, когда Позов внезапно вскакивает с кровати и ошарашенно смотрит на Серого. Эти двое прекрасно понимают, что несколько секунд назад всë было именно так, как они хотят уже на протяжении нескольких месяцев, но парни никогда об этом не скажут друг другу, они будут и дальше всë переводить в шутку. — Господи, я тебя скоро переименую в Катю. — Громко рассмеялся Дима, отворачиваясь спиной, ибо розовые щеки никак не сочетались с шоколадным загаром. — «Ага, из Солнышка в Стерву…» — Хоть брюнетка и была его девушкой до сих пор, кареглазый давно перестал чувствовать к ней что либо кроме отвращения. Серёжа лишь хмыкнул, вставая с кровати, и устало посмотрел на их совместную фотографию, висящую на стене. Ему было больно. Не от этих бесконечных шуток или подколов, а то того, что он до безумия хотел быть рядом. Хотел обнимать его не пару секунд, а всю жизнь, хотел целовать за ушком, как любит только Дима, хотел дарить ему заботу и тепло, держа его за руку и улыбаясь так солнечно и счастливо. Серёжа больше не мог жить без этих довольно редких на людях прикосновений и красивого мужского голоса, что частенько спорил с вокалисткой, не мог представлять шатена с кем-то другим. Каждый раз, видя эту улыбку и блестящие кофейные глаза, смотрящие на Катю, Серëже хотелось просто исчезнуть. Забыть, выкинуть из головы, никогда больше не смотреть на него. Но всë менялось, стоило Позову лишь постучать в железную дверь квартиры, ставшей для него вторым домом. И ведь Серёжа ничего не мог с этим поделать. Он пытался уменьшить их общение, старался находить отмазки для личных встреч, но всë рушилось, когда квартира наполнялась карамельным ароматом и душевными разговорами. И парень с хвостиком просто жил. Жил и довольствовался этими редкими, но такими ставшими жизненно необходимыми для него моментами, когда можно было вот так лежать в обнимку. И пусть Поз представляет Катю, Матвиенко всегда будет думать именно о нём. — Не надо, спасибо. Пусть я лучше буду записан «Матвиенко», чем «Катенька». — Почему-то брюнет ещё давно решил, что именно так записан у друга, на что тот решил даже не спорить, ибо знал, что «Солнышко» — это слишком странно. — Да ладно, я же пошутил. Пошли на кухню. С тебя оладьи. С вареньем. — То, что Серый готовил лучше всех. Дима вышел из комнаты, оставив кареглазого наедине с собственными мыслями и календарём в руках, где было отмечено красным сегодняшнее число и послезавтрашнее.

***

И снова привычная картина: брюнет, сидя за столом, поджимает правую ногу к груди и пьёт горячее какао, а парень, что сейчас без привычных очков, стоит около раковины, смотря на профиль Матвиенко. И ведь юноша прекрасно видит этот взгляд, но упорно продолжает делать вид, что занят своей кружкой, кстати подаренной именно Дмитрием. — Ну что, сейчас за цветами и пойдёшь снова извиняться перед Катей? — Произносит Матвиенко уже без волнения или тревоги: эта фраза давно превратилась в будничную, без которой не могло состояться утро двоих друзей. — Ага… — Совсем тихо, будто шевеля лишь губами отвечает Дима, да так тоскливо, что ему на мгновение кажется разумным прямо сейчас прижать к себе Серёжу, разрыдаться у него на плече и никогда больше не уходить из этого уютного мирка, принадлежащего только им двоим. Но нет же. Барабанщик продолжает стоять на месте, прокручивая на руке железное кольцо с синим камнем, пока 24-летний юноша, пряча глаза в стакане, борется с неугасимым желанием попросить Диму остаться дома. И Позов не выдерживает этой угнетающей тишины, он подходит ближе к Пироженке, мягко обнимает того со спины и спустя пару минут испаряется из квартиры.

***

Шатен медленно открывает дверь собственной квартиры, тут же провоцируя скрип, от чего спустя несколько секунд в прихожей появляется Екатерина. Она, как и всегда, стоит в чёрной растянутой футболке своего парня, держа в руках тарелку. Дима даже не смотрит на Добрачеву, стреляя взглядом на помещению, лишь бы не встретить эти холодные карие глаза, что непременно захотят исследовать его лицо не предмет «измен». — Что? Уже в глаза мне стыдно смотреть? Ты опять со своими шлюхами где-то был? Кто там следующая? Кристина, Лена, Маша? Козёл ты… Тварь… — Этот истерический голос, сменяющийся диким смехом и трясущимися руками, вновь бьёт по сердцу, безжалостно оставляя на нём кровоточащие раны. И Катя это знает. Знает, что Позову больно слышать эти слова, больно видеть её такую, но девушка уже не может по-другому, она привыкла. И Дима бы рад в очередной раз кинуться ей в ноги, прося прощения и изощрённо признаваясь в любви, но голова в миг становится пустой. Тело не слушается, оставаясь в дверях. Звук битой керамики. Возможно это последняя тарелка, что была в доме, но кареглазому уже всë равно. Он слегка морщит нос и рефлекторно закрывает лицо руками, ожидая пощёчину, которую тут же получает, от чего на душе становится так мерзко и противно, что хочется спрятаться в чёрной коробке и никогда больше не видеть этот прогнивший мир, эту холодную девушку, эти жизненные стереотипы. Юноша обходит брюнетку и идёт в гостиную, садясь на диван. — Позов, я тебя спрашиваю! Неужели ответить нечего?! Я всë таки права! — Кричит девчушка, вбегая в помещение и падая на пол. — Ненавижу тебя… А ответить шатену нечего. Он здесь задыхается, ему трудно дышать этим приторным запахом роз, мир перед глазами абсолютно пустой, мёртвый, невзрачный, будто Дима и вовсе разучился видеть и чувствовать… А ведь так и есть. Художник, раскрасивший его жизнь яркими красками, остался там, на другом конце Москвы, где есть счастье, где всегда так хорошо и пахнет клубникой, где ему всегда рады. Каждый раз, возвращаясь в этот мрачный дом, Позов чувствует себя сломленным, растоптанным, способным только на бесконечные извинения за то, чего он никогда в жизни не делал, лишь бы сохранить ячейку общества, да вот только ему это давно не нужно. Он хочет жить, мечтать, творить. Хочет просыпаться каждое утро дома, не возвращаясь сюда, чтобы снова уехать, лишь бы не стать жертвой моральных издевательств со стороны Екатерины, что давно научилась манипулировать этим мягким и податливым человеком. Он хочет смотреть не на бледную девицу, каждый раз закатывающую скандалы, а на тёплый милый комочек, так смешно выглядящий по утрам с непривычно распущенными волосами. Последние слова, сказанные почти шёпотом, ломают изнутри, забирая даже ту частичку тепла, что каждый раз дарит юноше Серёжа. Всë внутри замерзает, разрывая на части, убивая и без того безжизненных бабочек, что так счастливо порхали внутри при виде брюнетки ещё два года назад. Холодно. Позова знобит, ледяной ветер ненависти пробирает до костей, остужая отключенный разум. Спустя несколько, казавшихся вечностью, секунд, Дима внезапно вскакивает с дивана, отшатываясь в сторону, будто его только что током ударило. Расфокусированным взглядом он впервые за время нахождения в квартире смотрит на свою девушку и понимает, что та лишь коснулась его плеча своей холодной ладонью. Прикосновения. Шатен до безумия тактильный человек. Ему нравится обнимать, соприкасаться ладонями, мимолётно задевать плечом или ощущать на себе чужое дыхание, что для него равносильно фантомному касанию. Но в последнее время кареглазый хочет получать это только от него, брюнета с шоколадными глазами и хвостиком на голове. С ним Диме комфортно, с ним он чувствует себя защищённым. И хотя на людях Поз старается себя контролировать, почти не пересекаясь с Матвиенко, то вот с Катей их взаимодействия увеличились в несколько раз, что стало для музыканта невыносимым мучением. И вот сейчас его тело, поддавшись внутренним ощущениям, заблокировало чужое касание, равноценное жгучей боли. А Кате будто всë равно. Она лишь слегка сводит брови к переносице и по обыкновению принюхивается, пытаясь вычислить женский парфюм. Снова это недоверие и недосказанность. — Я был у Сережи. — Севшим голосом произносит Дима. — Хватит так делать, пожалуйста. — Знает, что она не перестанет, но пытается хоть как-то изменить происходящее. Парень в очках, пошатнувшись от усиливавшегося головокружения, опирается на стену и кисло улыбается, пряча внутри боль и обиду. Добрачева тут же считывает плохое самочувствие юноши, но не обращает на это ровным счётом никакого внимания. Серёжа. Вот он бы тотчас обнял близкого друга и усадил в кресло, вручая чай и градусник с таблетками, ведь не только хорошо разбирается в лекарствах, но и прекрасно научился понимать, когда Диме плохо, ибо тот сам ни за что не признался, пока не дошло бы до обморочного состояния. В кармане раздаётся звук уведомления, которое музыкант тут же открывает. Солнышко Ты доехал? Отпишись, я волнуюсь< Димазавр? Слабая улыбка мгновенно рисуется на бледном лице, а ресницы вдруг становятся влажными, вовсе убивая эмоциональное состояние барабанщика, ибо Дмитрий сейчас находился на грани истерики, что было абсолютно некстати в данной ситуации. А потому он быстро печатает положительный ответ и разворачивается спиной к Екатерине. Шатен, шумно выдыхая, дрожащими руками смахивает слезы и вытягивается по струнке, дабы сдержать рвущийся наружу крик. Он слышит скрип дивана, а после хлопок двери, ведущей в спальню: девушка ушла, оставив Позова одного. Мобильник снова издаёт звук, но уже монотонной мелодии, которая быстро прерывается поднятием трубки. — Да, здравствуйте. Сейчас выйду. Хорошо, до свидания. — Постаравшись хоть как-то успокоить безумно колотившееся сердце, кареглазый вылетает из квартиры, даже не попрощавшись со своей девушкой. Через несколько минут он забирает у курьера небольшой серый пакет, а потом бежит в кондитерскую за двухъярусным тортом, ибо прекрасно помнит, какой сегодня день.

***

Поезд отправляется через 15 минут. Дмитрий Позов, барабанщик группы «Импровизаторы», стоит на перроне, держа в руках сюрприз для любимого человека. Конечно он знает, что день рождения у Серёжи только через два дня, но сегодня тоже значимый день, а прятать что-то от Матвиенко равносильно тому, что искать иголку в стоге сена, а потому невысокий парень в очках решил подарить юноше всë сегодня, ибо 13 ноября друзья будут ехать в поезде без остановок. Он не хочет смотреть в камеру айфона, потому как чувствует себя отвратно, что подтверждает его бледное лицо, ледяные руки, горящий лоб и озноб, сопровождаемый тремором. Внезапно на глаза Димы опускаются чьи-то тёплые ладони, определённо принадлежащие Серому. — Серёжа, привет. — Тихо произносит шатен и разворачивается лицом к улыбающемуся другу, чье лицо в миг принимает обеспокоенный и встревоженный вид. Брюнет тут же касается губами чужого лба и обнимает кареглазого, уткнувшись носом в шею. — Дим, ты горячий. А ещё у тебя ледяные руки и ты дрожишь. — Констатация факта. Сергей так делал всегда, ибо хотел донести это до участника музыкальной группы, ведь сам Поз очевидно этого не понимал. — И что нам делать? — Это родное и нежное «нам» моментально согревало дипломированного сценариста. — Пошли в поезд. Билеты у меня. В этот раз ты едешь со мной. — Дима лишь сильнее прижался к тёплому юноше и слабо кивнул головой в знак согласия, ведь совсем не хотел жить в одном купе с Катей, как делал это обычно. Друзья двинулись в сторону вагона, напрочь забыв про пакеты в руках низкорослого парнишки с кофейными счастливыми глазами.

***

Спустя полчаса в тринадцатом купе уже сидят шесть человек. Серёжа, мягко обнимая Диму со спины, примостился на нижней полке справа, а шатен, решив, что будет спать наверху, сейчас спокойно лежал на груди кареглазого, незаметно для окружающих держа его за руку. Арсений сидел напротив, с ногами забравшись на кровать, пока Антон судорожно искал свой паспорт в куче вещей, что были собраны впопыхах. Шеминов, как самый адекватный и собранный человек, оперевшись о стол, держал в руках ту самую красную книжечку, тихо хихикая и ожидая, пока Шаст соизволит развернуться к нему лицом. Екатерина же, придя последней, взобралась на верхнюю полку и уже на протяжении десяти минут не отрывает взгляда от «ванильной» парочки, находящейся внизу справа. — Тоха, сядь уже к Арсу и посмотри на меня. — Хотя Станиславу и было до сих пор смешно, он всë же решил не пугать так сильно пианиста. — Ты забыл, что вы все мне отдаëте документы, чтоб не забыть их дома? — Зеленоглазый оторвал взгляд от своего рюкзака и повернул голову в сторону звукорежиссёра, тут же замечая в его руках свой паспорт. — Стас, ты чë, издеваешься? А раньше сказать не мог? — Обиженно пробубнил светловолосый, получая в ответ смешки от друзей. — Ладно, прости. Значит так. Сейчас мы едем в Красноярск. Разбирайте билеты и расходитесь по двум вагонам. — Мужчина протянул Кате два билета, рассчитывая на то, что Позов, как обычно, поедет с ней. Парень в очках, понимая, что по голосу станет понятно его плохое самочувствие, чуть сильнее сжал левую ладонь друга. — Шем, ты не против, если один билет ты возьмёшь себе? — Серёжа, намекая на почти отданные белые прямоугольники, состроил жалобную мордочку. Кареглазый, удивившись, перевёл взгляд на Добрачеву, что жутко смутилась, продолжая смотреть в упор на своего парня, что демонстративно снял очки и закрыл глаза. Тогда девушка слабо кивнула Шеминову, продолжая сидеть на месте. — Заяц, давай я тебе таблетку от головы дам? — Как бы невзначай спросил Серёжа, кладя чужие очки на стол. И обоих вовсе не смутило прозвище барабанщика, коим он был назван. — Ну давай. — Дмитрий начал было вставать, но его тут же вернули обратно, погладив по голове. — Не надо, у меня рюкзак здесь. — Матвиенко, коснувшись губами лба шатена, выловил из сумки Нурофен. — Держи. — За этой картиной с изумлением наблюдали четыре пары глаз, от чего юноша с хвостиком поднял голову, посмотрев на Катю с прищуром, тут же отбив у неё желание глазеть на происходящее. Брюнетка уже давно сменила тёплые чувства на ненависть и презрение к этому маленькому пареньку с дурацкой улыбкой и идиотской причёской, который, как ей казалось, забрал у девушки Диму, став для него ближе, чем она. Катя каждый раз приходила в бешенство, узнавая, что Матвиенко едет с ними на гастроли. И хотя так было всегда, она старалась оградить Поза от «плохого влияния». И вот сейчас, когда Сергей так спокойно назвал шатена милым прозвищем, вокалистка потеряла дар речи, сконфуженно уставившись в бортик кровати. И, казалось бы, почему не расстаться? Дипломированная сценаристка бесконечно много думала об этом, но всë сводилось к тому, что разрыв отношений испортит её авторитет и карьеру. Она прекрасно понимала, что Дима уже не выдерживает этих скандалов, понемногу угасая, но Добрачевой было плевать. Она лишь хотела сделать ему так же больно, как Позов делает постоянно, проявляя к Серёже гораздо больше внимания и тепла, хотя тот ему абсолютно чужой человек. Также у музыкальной группы «Импровизаторы» была огромная фанбаза, состоящая из тысяч людей, большинством которых являлись подростки, что поминутно мониторили их социальные сети, а может и следили в реальной жизни. Это было главным минусом публичной жизни, ибо расставание повлекло бы за собой миллионы вопросов и подробностей, чего совсем не хотела Екатерина. — Ладно, я ушёл в соседнее купе! — Станислав быстро ретировался из помещения, а за ним и гитаристка, даже не удосужившись спросить, всë ли в порядке с её любимым человеком. Шаст тоже вышел, набирая номер своей девушки, а Арсений, решив не смущать друзей, отправился на поиски вагона-ресторана. — Дим, а теперь скажи мне, где ты успел простудиться? У тебя температура 37 и 5. — Строго спросил Сергей, убрав руку с головы Поза, чему барабанщик был не рад, да и врать ему не хотелось, ибо кареглазый прекрасно понимал, когда юноша лжёт. — Ох, горе ты моë луковое… — Так и не дождавшись ответа, Матвиенко протянул парню какие-то таблетки и стакан воды. — Спасибо… — Шёпотом произнёс Дмитрий, выпивая лекарство и почти сразу засыпая в обнимку с брюнетом.

***

На улице довольно тепло для середины декабря, но группа все же выступает в огромном зале, где собралось безумное количество людей. Время концерта подходит к концу и Екатерина исполняет последнюю песню, уже давно ставшую их любимой. И снова аплодисменты, поздравления, букеты цветов и многочисленные автографы. Санкт-петербург стал последним городом в музыкальном туре «Импровизаторов». Добрачева и Арсений, как самые популярные участники группы, задерживаются на сцене, дабы сфотографироваться с фанатами и ответить на пару вопросов от подростков, что обязательно вручат им пакеты со сладостями и подарками, а Дима и Тоха отправляются за кулисы. Парень в очках влетает в гримёрку, почти сразу оказываясь в объятиях юноши с кофейными глазами. — Вы очень хорошо сыграли! Это был крайний концерт! Поздравляю! — Серёжа нехотя отстраняется, замечая в помещении Шастуна, и протягивает Позову «Alpen Gold» с орехами, который шатен очень любит. — И, кстати, тебе очень идёт эта толстовка. — Дима смущённо улыбается, принимая шоколадку, и обнимает себя руками, опуская взгляд на принт своей верхней одежды. На ней изображены два парня, сидящие на диване со счастливыми лицами. Эта фотография была сделана в начале июня прошлого года, когда шатену исполнилось 25 лет, и Матвиенко подарил ему очень дорогие часы. Точно такая же толстовка сейчас надета и на брюнете, от чего обоим становится до жути приятно. — Спасибо, на ней самый близкий мне человек. — Вот так просто. Честно и без притворства. Может, Дмитрий и никогда не сможет сказать стоящему напротив о своих чувствах, но эти слова будут согревать их сердца всë время, проведённое вместе. А теперь настала очередь Серёжи густо покраснеть и спрятать лицо в ладонях, отворачиваясь спиной к другу. Сердце, и без того бешено колотившееся внутри, сейчас готово было и вовсе отказать, дабы избавить парня от вновь появившейся мысли поцеловать сценариста. — Ага, а подарил её человек, которого я очень сильно люблю. — Пироженка, стараясь вложить в эту фразу как можно больше дружеского подтекста, развернулся обратно и похлопал друга по плечу, глупо улыбнувшись. На мгновение Позов замер, чувствуя как сердце пропустило удар, а бабочки приятно защекотали внутренности, окрасив кончики ушей в алый цвет. Но спустя несколько секунд разум вернул музыканта на землю, сообщив, что это было сказано лишь по-дружески, что заставило юношу поперхнуться от нехватки воздуха. Серёжа тут же похлопал парня в очках по спине и налил стакан воды, встревоженно смотря на кареглазого. — Всë в порядке, заяц? — И знает ведь, что не в порядке. Чувствует, что его слова были поняты и восприняты совсем не так, как хотелось. Низкорослый юноша не отрывает взгляда от чужих шоколадных глаз, где бушует ураган совершенно разных эмоций, но нет ни намёка на гнев или обиду, что даёт право спокойно выдохнуть и ещё раз обнять, мягко погладив по спине. — Да, всë хорошо. — «Я тоже тебя люблю, солнце». — Дима утыкается носом в шею и улыбается, окончательно понимая, что влюбился по уши в этого прекрасного человека с чистой душой и безумно красивыми кофейными глазами.

***

Спустя полгода. 5 лет с основания музыкальной группы.

Хотя до лета ещё две недели, столица России решила сделать подарок её горожанам, разогнав многочисленные облака и наконец показав городу яркое солнце, чьи лучи моментально согревали землю и дарили улыбки людям, с молниеносной скоростью появлявшимся на улицах Москвы. Сегодня должен был состояться юбилейный концерт музыкальной группы «Импровизаторы». Ребятам много раз предлагали выступить в Лужниках, но те предпочли парк Горького, где могли разместиться двадцать тысяч человек, а именно столько билетов было продано за считанные минуты, что жутко пугало и радовало одновременно. Музыканты приехали на площадку ещё с самого утра, дабы настроить аппаратуру и подготовиться морально. Но на самом деле на месте были только Арсений, Антон и Станислав, а Дима подъехал ближе к 15:00, за два часа до начала. Невысокий брюнет идёт по коридору, ища глазами табличку с надписью «Импровизаторы», но замирает в самом его начале, услышав знакомый голос. — Да ты задрал уже со своим Матвиенко! Перестань о нём через каждые пять минут трындеть, будто он самый важный человек на земле! Он даже не участник группы, Арс! Только ходит и мешается под ногами, как мусор! — На повышенных тонах говорил Дима, ходя по комнате и случайно задевая стакан, что падает на пол и разбивается вдребезги. — Вот, ещё и кружку из-за него разбил! — Сергей неосознанно делает шаг назад, испуганно сглатывая и нащупывая в поясной сумке любимое печенье Позова. — Дима, ты чего? Ты же Серого… — Голубоглазый не успевает договорить, ибо его перебивает шатен, с вызовом глядя парню в глаза. — На дух не переношу. — Ядовито выплёвывает барабанщик, тут же отворачиваясь от друзей, что не понимающе смотрят на кареглазого. А Серёжа, пошатнувшись, чуть не падает на пол, вовремя оперевшись о стену. По рукам пробегается табун мурашек, а ресницы от чего-то становятся влажными, заставляя Матвиенко поднять голову наверх, сдерживая рвущийся наружу поток слëз. — Он раздражает! Вообще не понимаю, что вы в нём такого нашли?! — Истерически смеясь, произносит шатен, плюхаясь на диван и упираясь взглядом в растерянные голубые глаза, обладатель которых давно упал, если бы не сидел на стуле. Стас, что сейчас стоял, ошарашенно вглядывается в профиль друга, поправляя съехавшие на нос очки, а Антон роняет из рук гитару Попова, которую до этого настраивал, и тоже недоуменно смотрит на кареглазого. — Ты сам то слышишь, что говоришь? — Спустя несколько секунд гробовой тишины произносит лидер группы глухим голосом, что в конце от чего-то дрогнул. — Ты ведь совсем так не считаешь… — Арс прекрасно знал, какие у парней близкие отношения и никогда бы не поверил в сказанное Дмитрием, да вот только его напряжённый вид и горящие гневом глаза упорно наталкивали на мысль, что тот говорил чистую правду. — Давай я сам решу, как мне считать! Зачем он только появился эти два с половиной года назад? — Вырывается из уст Позова, да с такой жестокостью и презрением, что Сергей на мгновение теряет связь с реальностью, до крови закусывая губу, лишь бы не разрыдаться прямо сейчас. Дима. Единственный человек, чьи слова Матвиенко помнит наизусть. И сейчас он отчётливо видит, что его мир рушится прямо на глазах, полыхает в огне, превращая в пепел жизнь и нанося смертельный удар в то место, что пару лет назад полюбило невысокого юношу, играющего на барабанах. — Лучше бы я с ним не познакомился! — Всë. Жгучая боль растекается по телу, отравляя парня этим ядом, что медленно разъедает изнутри, сжигая тёплые воспоминания и счастливые моменты. Брюнет скатывается по стене, опуская голову и давая волю слезам. Опустошëнность. Бессилие. Теперь здесь нет Серёжи. Только лишь его тело, беспомощно смотрящее на дверь, откуда только что был слышен голос человека, которого парень с хвостиком до безумия любит. И Дмитрий совсем не догадывается о том, что эти грязные и мерзкие слова в адрес юноши он сказал слишком громко. Шатен солгал. Сейчас, глядя на участников группы, что упираются глазами в пол, он понимает, как это прозвучало. А музыкант ведь не хотел. Сегодня утром он расстался со своей девушкой, рассказав о чувствах к парнишке с длинными волосами, всегда заплетëнными в аккуратный хвостик. Серёжа. Дима винил его в этом. Ещё пару минут назад он был уверен, что во всем виноват именно Сергей Борисович Матвиенко, так некстати появившийся в его жизни. А теперь у Позова появилось острое желание помыть рот с мылом и застрелиться, ибо слова, сказанные на эмоциях, могли стоить ему жизни. Серёжа был для него жизнью. Был и остаётся. Внезапно телефон Поза начинает издавать монотонную мелодию и на экране высвечивается надпись: «Стерва». — Алло, Дима? — Холодно произносит Катя. А парню так хочется запустить гаджетом в стену и навсегда забыть этот номер, но он лишь кивает, а после, вспомнив, что девушка его не видит, говорит короткое «Да». — Я думаю, что на громкой связи. Поэтому… Арсений, я ухожу из группы. Навсегда. Всем пока. Удачи. — Добрачева сбрасывает трубку, оставляя музыкантов в полном недоумении слушать короткие гудки. Дмитрий шумно выдыхает, снимая очки и закрывая глаза руками. Остальные же подходят к нему и встают рядом, ожидая объяснений. Матвиенко, сидя по ту сторону комнаты, вздрагивает от этого голоса, а потом на несколько секунд будто забывает, как дышать, ибо слова Екатерины окончательно ломают парня, не оставляя и малейшего шанса на счастье, обыкновенно присутствующее на всех выступлениях группы, которая только что распалась. — Дима, ничего сказать не хочешь? — Напряжённо произносит Арсений, ища в глазах друзей поддержку. — Мы расстались сегодня. Она решила уйти. Ожидаемо. Так и знал, что она тварь. Бросила именно сейчас. — Монотонно произнёс кареглазый, надевая очки обратно. — Я так понимаю, что концерт отменяется? — Почему-то Диме вдруг становится всë равно на эту группу, на выступление, на фанатов. Ему нужен лишь низкорослый брюнет с глубокими каштановыми глазами и милой улыбкой, что всегда согревает душу. Серёжа медленно поднимается на ноги, собираясь войти внутрь, ибо до начала остаëтся всего десять минут, но ладонь замирает за пару сантиметров от ручки двери. — Нет. Я спою. — Уверенно произносит Попов, беря в руки гитару и отходя к столу. Музыканты подходят к нему, смотря на барабанщика, что удивлённо переводит взгляд то на инструмент, то на брюнета. — Да, я за. Арсений единственный, кто поёт не хуже Кати. — Тоха слабо улыбается. — Согласен. До начала меньше 10 минут. Уже нет смысла отменять. — Шеминов подаёт руку Позу, ожидая его согласия. — Хорошо, вперёд! — Сейчас нет времени разбираться со всеми проблемами. Сергей точно появится, шатен в этом уверен, а потому он рисует на лице улыбку и берëт барабанные палочки со стола. А Матвиенко, так и не открыв дверь, уходит.

***

На улице стоит дикий шум из аплодисментов, выкриков и скандирований имён «Импровизаторов», ибо через пару минут должен начаться юбилейный концерт группы, которая сегодня будет выступать без основной вокалистки. Конечно, фанаты знают, что Попов довольно неплохо поëт, а значит не будут против, увидев с микрофоном именно его. Голубоглазого мелко трясёт, потому как парень ещё никогда не пел на выступлениях перед живыми зрителями, да и гитарист понимает, что его голосовых связок точно не хватит на эти три часа, от чего становится тошно на душе, и Попов переводит взгляд на низкорослого шатена, постукивающего пальцами по столешнице. — Арс, пора! — Шастун берёт актёра за руку и мягко сжимает, выходя первым из кулис. На мгновение музыкантам кажется, что они оглохли, ведь парни перестают слышать друг друга, находясь всего в пере сантиметров от чужих лиц. В первых рядах тут же появляются плакаты с их фотографиями, а девчонки включают камеру, выкрикивая что-то, пока Станислав не берёт в руки микрофон. — Всем здравствуйте! Нашей группе сегодня исполняется ровно пять лет! — Слова провоцируют новые визги. — И мы очень рады вас здесь видеть. — Наконец Арсений, переборов страх, выходит на середину со штативом, куда вставлен микрофон. Это действие тут же приковывает взгляды абсолютно всех присутствующих, заставляя на несколько секунд замолчать и дать возможность сказать лидеру группы. — Всем привет! Как вы видите, на сцене сегодня нет Екатерины — нашей вокалистки. Мы не будем от вас скрывать. Она покинула нашу группу. — Это расстроило многих, по скольку те сразу начали шуметь, а кто-то встал со своих мест. — Но не переживайте. С Катей всë хорошо. Концерт состоится. Сегодня петь буду я. — Ещё никогда брюнет не видел настолько ослепительных улыбок и безумно громких выкриков поддержки. Зрители, как по команде, начали скандировать его имя, добавляя в конце фразу: «Ты сможешь!». Это моментально прибавило уверенности, заменив бледность на лице голубоглазого румянцем. — Спасибо! Мы начинаем!

***

Время неумолимо приближается к семи вечера. На улице уже давно зажгли фонари, а люди включили фонарики, плавно размахивая ими над головой и создавая тёплую атмосферу, сближающую артистов с их фанатами. Арсений спел уже более тридцати песен, между которыми друзья общались со зрителями, отвечали на их вопросы и фотографировались, дабы не перегружать вокалиста. И хотя до конца оставалось менее часа, группа уже держалась из последних сил, ибо всем было безумно тяжело, в особенности Попову, что почти сорвал голосовые связки. А ещё друзья так и не увидели Серёжу. Он не появился ни за кулисами, ни перед сценой, даже его машины не было за оградой, что сильно огорчало и пугало музыкантов, ведь даже Добрачева появилась на выступлении, сейчас стоя в самом углу и куря сигарету, не обращая никакого внимания на происходящее на сцене. И ведь брюнет никогда в жизни не пропускал их концерты, более того, он стал полноценным участником группы, часто появлявшись на совместных фотографиях, интервью, корпоративах и в социальных сетях, в особенности у Дмитрия Позова. Сценарист, кажется, вообще перестал вслушиваться в текст, пропуская свои партии или наоборот путая вступление. Он продолжал искать глазами Сергея, ибо совсем недавно до него начало доходить, что Матвиенко мог услышать сказанное им в гримёрке. А если это так, то Дима в жизни себе этого не простит. А брюнет всë это время был на улице, сидя в машине за сценой и слушая песни Арсения, тем самым пытаясь заглушить собственные рыдания. Но всë было напрасно, ведь каждый раз при вступлении барабанной установки истерика накатывала с новой силой, ибо перед глазами возникал образ невысокого парнишки с милой улыбкой и красивыми шоколадными глазами, что всегда так искренне смеялся и крепко обнимал, давно став смыслом жизни для Серëжи. У Матвиенко был абсолютный слух, что сейчас было совсем некстати, потому как он прекрасно слышал, когда Дима неверно играл или вовсе забывал ударить, а Арсений уже перестал тянуть ноты, окончательно сорвав голос. Сердце кровью обливалось на каждой песне, где хоть как-то затрагивалась тема любви и дружбы, пока Серёжа не прислушался к Попову, чьи связки готовы были в любую секунду порваться. Глаза внезапно блеснули огнём, а руки потянулись к бутылке прозрачной жидкости, выпивая её залпом и восстанавливая водный баланс в организме. И хотя Серёжу продолжало немного потряхивать, он вылез из автомобиля, уверенным шагом двинувшись в сторону кулис, не забыв перед этим достать из багажника чёрный чехол с инструментом.

***

— Парни, я больше не могу. — Охрипшим голосом заявляет Арс, подходя к Антону и Диме и снимая с себя гитару. — Сколько осталось? — Перед глазами всë плывёт, от чего Попова немного шатает и он чуть не падает, ухватившись за руку зеленоглазого. — Ещё десять минут где-то… — Шёпотом произносит Позов, разворачиваясь лицом к зрителям, что выкрикивают исполнителя и песню: Alekseev «Навсегда». — Наш гимн… Мы должны его спеть… — Эта песня первой появилась в репертуаре музыкантов, став самой любимой и популярной, исполняемой всегда в конце выступлений. — Арс? — Попов шумно дышал, держась за плечо двухметрового пианиста, и кое-как проговаривал текст этой песни. — Я не знаю… Боюсь, что не вытяну…

***

Серёжа стоит в гримёрке, настраивая свой инструмент и разогревая параллельно связки. Он ещё пол часа назад понял, что друзей нужно спасать. Подавив в себе боль и отчаяние, брюнет решил выйти на сцену и спеть, находясь всего в нескольких метрах от человека, что сломал его, оставив лишь куклу, больше не способную что-либо чувствовать. Глаза замечают на столе плетëный кожаный браслет с инициалами «Д. П.». Матвиенко, сам не зная зачем, надевает его на левую руку и выходит из помещения, когда слышит последние аккорды одной из песен группы «Нервы». Он подходит совсем близко к кулисам, но его кто-то дёргает за руку, разворачивая к себе лицом. — Серый! Ты здесь… — С улыбкой произносит Шеминов, обнимая друга. — Кати нет. Арсений сам поёт. — Стас замолкает, понимая по взгляду напротив, что брюнет прекрасно это знает. — Шем, скажи парням, чтоб начинали играть «Forever». — Перед выходом Сергей заметил состояние лучшего друга, а потому был уверен, что группа просто не сможет спеть, ибо Арсений едва держится на ногах. Только сейчас парень замечает в руках кареглазого гитару и шокированно смотрит в глаза юноши, что горят ярким пламенем. — Давай без лишних вопросов. Просто скажи. — Стас тут же испаряется, оставляя юношу наедине. — «Всë будет хорошо». — Серёжа шумно выдохнул и, последний раз взглянув на кожаный браслет на его левой кисти, забытый Димой в гримёрке, вышел из кулис с чёрной лаковой гитарой. — Я рядом, друзья. — Прошептал Матвиенко, но из-за громких голосов он был не услышан и лишь Арсений прочитал по губам фразу брюнета. Кажется, время остановилось. Всë будто замерло, наблюдая за появившемся на сцене новым человеком. Тишина, длившаяся всего несколько секунд, показалась парню с хвостиком вечностью. Он почти сразу оказался на середине сцены, опуская микрофон чуть ниже из-за разницы в росте с Арсом. Кареглазого узнали. Первые ряды зашевелились, и фанаты громко зааплодировали, встречая Серёжу. О Матвиенко зрители знали достаточно много, но никогда не слышали о том, что их «Пироженка» умеет петь, а тем более играть на гитаре, от чего некоторые начали быстро моргать или протирать очки, не веря своим глазам. И, кстати, не одни слушатели. Попов, услышав команду звукорежиссёра о том, что ему не придётся сейчас петь, немного опешил, а когда увидел всего в двух метрах от себя своего лучшего друга, то даже ущипнул себя, ибо принял Серёжу за галлюцинацию. Да вот только тот был вполне реальным. Шаст раскрыл рот от удивления и сел на стул, пытаясь осознать происходящее. А Дмитрий и вовсе перестал существовать в этом мире, увидев впереди того самого человека, которого вам это время искал глазами в толпе. Он даже на мгновение привстал, дабы подбежать к близкому другу и крепко его обнять, но вернулся на место, заметив, что Матвиенко сосредоточенно работает с микрофоном, а на плече у него висит гитара, первый раз в жизни увиденная музыкантами. Серёжа поправил инструмент и щелкнул пальцами. Зрители замерли, наблюдая за вокалистом. Арсений крепче ухватился за гриф своей красной гитары и кивнул друзьям. Невысокий брюнет отвёл левую руку, собранную в кулак, в сторону и по очереди отогнул указательный, средний и безымянный пальцы, что означало полную готовность к исполнению. Шаст, всë ещё не веря в то, что творится на сцене, на автомате начал играть, нажимая по клавишам синтезатора. Вдох. Выдох. Поехали. Серёжа закрыл глаза, обеими ладонями обхватив микрофон. Вступить надо было через несколько секунд. Сердце бешено колотилось. — Наверно, это и есть любовь — когда дороги ведут к тебе… Не остановится стрелок бег и не вернётся обратно… Этот голос. Он с первых нот завораживал. Брюнет пел до безумия красиво, точно попадая в такт, будто исполнял эту песню каждый день. — Наверно, это и есть любовь — когда бессонница в тишине… Всё переломится вдруг во мне — сейчас, и так внезапно… Дима вступил на этих строчках, мягко ударяя по барабанам и ни на секунду не отрывая взгляда от него. Серёжа пел с душой, вкладывая в это произведение свои чувства и эмоции. Каждая клеточка тела отзывалась на эти слова, так хорошо подходившие парню с хвостиком. Матвиенко был не здесь. Он слышал барабаны отдалённо, будто и вовсе стоял за несколько километров от музыкантов. Сейчас его разум рисовал воспоминания, абсолютно точно описывающие строчки песни. В нëм и правда всë переломилось. Ещё тогда, два года назад, когда юноша осознал, что влюбился в своего друга, у которого была девушка. И вот слух вновь отразил звуки барабанной установки, и кареглазый накрыл ладонью чужое украшение на его левой кисти. — Больно не будет, с неба — вода, Мы счастливые люди под дождём без зонта… Нас не отпустит! Я с тобой навсегда. Навсегда! А больно было. Но Серёжа держится. Ради друзей. Ради Димы. Руки тянутся к инструменту, правильно вступая и ударяя по струнам. Он играет. Жёстко. Кажется, на пальцах появляются капли крови, но Матвиенко не чувствует боли. Навсегда. Он вытягивает гласную и снова видит перед собой его. Эти глаза цвета молочного шоколада. Это слово адресовано Позову. Брюнет счастлив с ним и никогда не отпустит… — Окна откроем, выше взлетай, Дальше нас двое — мы шагнём через край! Только с тобою, с тобой — так и знай! Навсегда! Шагнули. Уже давно Серёжа перешёл чёрту дружеских отношений с Димой. Уже давно он стал считать шатена частью себя, своим кислородом. Парень в очках стал для него смыслом существования. Только с ним он мог позволить себе быть настоящим. С Позом он был живым. Ещё до выхода на сцену Матвиенко решил, что петь будет именно для юноши за барабанной установкой, что, как оказалось, его ненавидит. А Сергей любит. И будет любить несмотря ни на что. — Наверно, это и есть мечта, когда слова твои наизусть… Бесчеловечная красота с ума свела меня, словно… И мне глаза твои — высота. И я лечу в них, и не боюсь. И вдруг закончится тишина. Вдыхай, вдыхай меня снова! Мечта. Хотелось бы Серëже так считать. Он неосознанно запоминал всë, что Дима говорил. И даже последние слова, сказанные им сегодня. Голос почти незаметно дрогнул, сталкиваясь с воспоминанием этого грубого и холодного мужского голоса, что снова безжалостно резал слух, оставляя кровоточащие раны в области грудной клетки где-то слева. Дима продолжал играть. Он вдыхал чистый воздух, пропитанный этим нежным и головокружительным голосом. Парень ожил с появлением Сережи на сцене. Почему-то эта песня в исполнении Кати никак не откликалась в сердце сценариста, но стоило Матвиенко оказаться здесь, как всë изменилось. Картинки в голове Позова сменялись одна за другой. Он ассоциировал каждую строчку с невысоким брюнетом с хвостиком на голове. На мгновение Дима взял на себя право думать, что песня посвящена ему. Что Серёжа поёт для него. — Больно не будет, с неба — вода Мы счастливые люди под дождём без зонта… Нас не отпустит! Я с тобой навсегда. Навсегда! Окна откроем, выше взлетай… Дальше нас двое — мы шагнём через край! Только с тобою, с тобой — так и знай! Навсегда! Голос становится увереннее, громче. Серёжа всë же открывает глаза, которые тут же слепнут от ярких фонариков, что медленно качаются в такт песне. Он продолжает перебирать струны, ибо сейчас будет его соло. Дима больше не может сдерживать свои эмоции. На глазах появляются слезы. Сердце взрывается от переполняющих его чувств. Руки уже на рефлексе отбивают ритм, ещё ни разу не сбившись. Позов понимает. Сергей поёт вовсе не для него. Он лишь спасает их группу от провала. Мурашки бегут по коже, запечатывая каждую ноту в сердце, что бьётся в такт с вокалистом. — Споёт мне песню новую и позовёт с собою… Ты постучишься в дверь мою, и я тебе открою! Откроет. Серёжа уже давно впустил Диму к себе… В своё сердце. Дима считает точно также, замечая на левой руке любимого человека свой браслет. И сразу становится так тепло на душе. Матвиенко надел его украшение. Шатен одними губами произносит такие важные сейчас слова: «Я люблю тебя. И буду любить всегда.». И юноше в очках хочется кричать это на весь мир! Хочется прямо сейчас встать и, забрав микрофон у друга, проорать эти три слова, прижать Пироженку к себе и больше никогда не оставлять его одного. Дмитрий сильнее ударяет по рабочему барабану, подхватывая ритм синтезатора и гитары. — Больно не будет, с неба — вода Мы счастливые люди под дождём без зонта… Нас не отпустит! Я с тобой навсегда. Навсегда! Красиво. Громко. Прекрасно. Песня подходит к концу, но никто из присутствующих не хочет заканчивать. Это слишком открыто. Слишком правдиво и душевно. Серёжа играет мелодию своего сердца, крича о своих чувствах к парнишке в очках, сидящем где-то позади. — Окна откроем, выше взлетай Дальше нас двое — мы шагнём через край! Только с тобою, с тобой — так и знай! Навсегда! Все замирают, отрывая руки от своих музыкальных инструментов. Прозвучали последние строчки. Сергей, убрав пальцы со струн, отходит от микрофона на шаг назад, не поднимая взгляда на людей, сидящих в зале. А вернее стоящих. Они слушали его стоя. Хлопок. Ещё один. И тут на ребят обрушивается шквал аплодисментов. Фонарики мигают, собираясь в фигуру, похожую на сердце. Матвиенко поднимает глаза, смотря вперёд, и улыбается. Он слышит своё имя. Ребята с первых рядов подскакивают с мест и несутся к сцене с дикими воплями и визгами вперемешку с поздравлениями. Девчонки, не отрывая восторженных взглядов от певца, просят подойти его ближе. Большинство из них смахивает непрошеные слезы. Брюнет, находясь где-то в прострации, идёт к ним, принимая бесчисленное количество букетов, подарков и ручек, которыми расписывается на листочках. Остальные участники группы «Импровизаторы» подходят ближе к другу и переглядываются между собой, пытаясь подобрать слова. А говорить то и нечего. Всë было сказано в этой песне, в атмосфере и их счастливых лицах. Наконец, спустя около десяти минут, когда зрители начинают расходиться, юноша с хвостиком разворачивается лицом к парням. И всë, казалось бы, хорошо. Пока Серёжа не ловит на себе взгляд карих глаз, где застыли слезы. Пуля. Она вновь пробивает Матвиенко насквозь. Он и сам готов заплакать, но лишь срывается с места за кулисы. У Димы в голове складывается пазл. Юноша слышал его слова. Сергей заходит в гримёрку, на ходу снимая с себя гитару. Здесь никого нет. Теперь можно не сдерживаться. Он буквально падает на диван, срываясь на крик. Щеки мгновенно становятся мокрыми. И снова эта душераздирающая боль. Зачем? Дима, зачем? Брюнет не слышит, как дверь со скрипом открывается. Парень в очках медленно подходит к юноше и касается его плеча, на что тот дёргается, поднимая голову вверх. — Серёжа… — Почти шёпотом произносит Дмитрий, подавая кареглазому руку и помогая встать на ноги. И Матвиенко не сопротивляется. Встаёт, ни на секунду не прерывая зрительного контакта. Дима аккуратно касается большим пальцем лица напротив и мягко смахивает слезу, слабо улыбаясь уголком губ. Он никогда прежде не видел настолько глубоких и красивых глаз. Парень острожно приобнимает брюнета за талию, боясь увидеть в шоколадных омутах страх. У Сережи сердце замирает, а по спине пребегается стадо мурашек. Матвиенко, не веря собственным ощущениям, опускает локти на чужие плечи, обнимая Диму за шею. Позов, у которого всë внутри перевернулось, взрываясь фейерверками счастья, слегка прикрывает глаза и тянется почти незаметно вперёд. Брюнет неосознанно начинает отзеркаливать эти движения, приближаясь ближе к лицу напротив. Парень в очках с трепетом касается манящих губ, чуть ближе прижимая к себе Серёжу. Он ощущает этот одурманивающий вкус клубники, погружаясь в состояние безграничного счастья. Юноша с хвостиком на голове закрывает глаза, полностью отдаваясь чувствам. Дима сразу берёт всë под контроль, нежно проникая в чужой рот. Серёжа теряется, напрочь забывая как дышать. Он начинает неумело отвечать, прикусывая чужую губу, что сразу отзывается сладким стоном, тут же сносящим крышу обоим. Они целуются до безумия ласково и трепетно, забывая обо всëм. Но вскоре им всë же приходится отстраниться из-за острой нехватки воздуха. Серёжа смущённо прячет глаза, закрывая руками горящие огнём щеки. — Я тебя люблю. — Шёпотом произносит шатен, кладя собственные ладони поверх чужих и смотря в глаза напротив. — Серёжа, спасибо, что появился в моей жизни. — Улыбка. Эта чудесная улыбка, принадлежащая брюнету, заставляет Позова поцеловать юношу в нос. — Будешь моим парнем? — Сердца замирают. Один ждёт ответа, а второй держится, лишь бы не упасть в обморок от переполняющих его эмоций. — Да. — Произносит на выдохе. Матвиенко садится на диван, не расцепляя рук с шатеном, и смотрит с такой трепетной любовью, что музыкант едва не отключается, ибо ему становится очень жарко. — Я тебя тоже люблю. — Сказал. Признался. Серёжа обнимает своего парня, мягко целуя в щëку. А другие участники группы, что внезапно вошли в помещение пару минут назад, уже давно испарились, уйдя в кафе за тортиком, чтобы потом поздравить друзей.