you taste like the fourth of July.

дима знает каково падать. он знает как легко все твои устои и обыденности могут разбиться, словно волны разрезающие скалы. чернокнижник привык к тому, что люди в его жизни уходят и приходят, никто не задерживается надолго. грустно признаваться в этом, но ничего не поделать. наверное проблема в нем самом. дима упорно не хотел верить в это, отрицал факт того, что это он виноват. просто не те люди, не то время, так он убеждал себя годами, лёжа в ночной мгле. и все же, пришлось признать, что дело в нем самом и ни в ком более. один человек, второй, третий.. это ещё можно списать на неудачу, но когда ушедших становится все больше и больше, пусть и с горечью, но ты начинаешь осознавать в ком заложена проблема. проще становится ни с кем не общаться вовсе. если честно так даже легче. диме спокойнее одному, в своём уютном мирке музыки, татуировок и ритуалов. он попросту не может разочароваться в себе, в других, в мире, потому что буквально изолирует себя от этого. ему живётся отлично, не считая часто накатывающей тоски и одиночества. дима любил слушать рассказы друзей, любил запоминать какие-то детали о них, а потом радовать, вспоминая такие мелочи. ему нравилось помогать им, и давать советы, быть тем самым другом, к которому всегда можно прийти за помощью. к нему всегда приходили, а он увы никогда. даже когда наступил один из труднейших этапов его жизни — постоянные оскорбления, хейт в социальных сетях и ненависть людей, никого не было рядом. его друзья постоянно приходили к нему со своими бедами, но за все то время даже ни разу не поинтересовались как у него самого дела. дима улыбался и помогал, давал советы и успокаивал их если они плакали. он был хорошим другом, именно таким в каком он сам нуждался все это время. ему был необходим хотя бы один человек, который придёт и спросит в порядке ли он сам. ' — дима, он меня бросил! оказывается, он все это время изменял мне с моей лучшей подругой. господи, ты можешь в это поверить?! а я ведь его так любила.' она придёт и будет плакать у него на плече, а дима будет её успокаивать. позволит ей пожить у него, будет возить в универ и помогать с курсовыми. спасёт от придурка бывшего и попадёт в медпункт. он станет спасением для неё в трудный период, и девушка будет вспоминать об этом времени лишь с улыбкой на лице и смехом в голосе. для неё все хорошо. дима же будет день за днем проживать свой худший кошмар. ему кажется, что с ним что-то не так. ему не нравится как он выглядит, не нравится то, что он делает. он не доволен собой вдоль и поперёк и ненавидит каждый аспект своей жизни. ночами он будет сидеть в обнимку с туалетом, или дрожащими руками будет пытаться открыть упаковку бинтов, наблюдая за красными капельками стекающими по запястьям то на пол, то в раковину. его будут душить солёные горячие слезы и острые хрипы, вырывающиеся из груди. он не сможет нормально стоять на ногах, а улыбка будет получаться слишком наигранной, глупой и несуразной на его изнеможденном лице. и все же его соседку это не то чтобы будет волновать. '— дима, господи, он предложил мне встречаться!! я переезжаю к нему, дим! мне кажется я по уши влюблена!' её глаза будут гореть ярче любых звёзд на небе, в то время как глаза димы будут с каждым днем потухать все больше и больше, словно старые уличные фонари. дима за неё рад. он позволяет ей себя обнять, позволяет закружить по комнате, до фанфар в глазах. он еле стоит на ногах, держится чуть живой. она улыбается. дима выдавливает из себя что-то подобное. слишком жалкое для полноценной улыбки, но и не слишком ужасное, чтобы считаться оскалом. как только её фигура с несколькими сумками исчезнет за входной дверью, как только щелкнет замок и провернется ключ, из горла димы вырвется тихий хрип. он кусает свои губы до крови, жмется к стене, и дрожит так, будто бы в квартире стоит сильнейший мороз. его плечи содрогаются. чернокнижник сдерживает тихий всхлип. дима устал, правда чертовски сильно устал. ему слишком тяжело. победа в битве экстрасенсов не принесла ему ровным счётом ничего хорошего, кроме чёртовой руки, красующейся на полке рядом с кроватью. все что получил парень после шоу — тысячу оскорблений, миллион слов ненависти и горьких ругательств. не заслужил, скандировали все как один. не достоин, шептал мерзкий голосок внутри. всего лишь мальчишка, смеялись его бывшие соперники. это ломало, било наотмашь, и заставляло сомневаться в себе все больше и больше. после проекта его тревожность выросла примерно на сто процентов. если бы он сходил к психотерапевту, то наверняка бы получил несколько весьма неутешительных диагнозов, и возможно рецепт на антидепрессанты. от прежнего улыбчивого и мягкого димы ничего не осталось. каждое злобное слово в свой адрес он воспринимал слишком близко к сердцу, буквально пропускал его через себя, разбиваясь на миллион кусочков от обиды и боли. легче стало спустя время, когда волна чуть поутихла. все до сих пор висело на краю, но уже не на таком крутом, более безопасном что ли. жизнь начинала входить в свое прежнее русло, только вот дима больше не был прежним, как ни крути. вся его жизнь изменилась, его мировоззрение и идеалы. он больше не был тем мальчиком — весёлым и улыбчивым, чутким и милым. чернокнижник стал более отстраненным и тихим, реагировал скорее спокойно и холодно, чем воодушевленно, как раньше. он перестал общаться со всеми с кем общался раньше, закрылся в себе, наедине с тревогами и печалями. дима бил татуировки и писал музыку. занимался ритуалами, чуть реже чем раньше, но не бросил. помогал бесплатно, не брал никаких денег. старался не читать комментарии к постам, игнорировать злобные сообщения, поступающие к нему. чужой мерзкий язык больше не проникал к нему в голову, но вот свой продолжал преследовать даже спустя года. он нашептывал ему все то, что дима успел выслушать за долгое время с лихвой. голос твердил и твердил — не достоин, слабак, мямля, жалкий, мальчишка, пустое место, не заслужил. дима знал. он засыпал, слыша как голос ударял по ушам, и просыпался, чувствуя, как он нежно лелеял его, мягко внушая то, что парень и так знал. за годы он научился мириться с этим фактом, признавать свою никчемность и смотреть на синюю руку лишь с отвращением и горечью. он думал что это своеобразный конец всего. скорее знал, ощущая боль на уровне запястий, и смотря на алые дорожки, скользящие вниз. а потом раздался звонок. — здравствуйте, дмитрий. вы не хотели бы принять участие в битве сильнейших? — хотел бы. на выдохе произнес он, потянувшись за бинтами. это был не конец, это было только начало. возможно начало его новой жизни и карьеры. ему хотелось в это верить, слишком хотелось. это должно было изменить все, в том числе и его самого. он должен был доказать всем вокруг что он достоин, что он не пустышка, не глупый маленький мальчик. он докажет. он это сделает. // дима изначально решил — никаких друзей он на проекте заводить не будет. парень не хочет снова на те же грабли наступать, боль себе причиняя очередную. он же понимает как это будет работать — все вы друзья до того момента как оценки выставлять начнут. ну или если повезло, до того момента как проект закончится. после того как очередной лучший первое место займёт, и все испытания закончатся вы уже друг другу никто. дима знал это, так оно не будет. эта правда жгучая режет изнутри, но при этом не перестаёт правдой быть. — чего смурной такой, м? дима стоит в стороне один по привычке, совершенно не жаждет беседу с кем-то вести. этот же вихрь, пропахший сигаретами дорогими, явно жаждет компанию себе найти. шепс младший, вот кто это такой. он нетерпеливо мнется на месте, и матвеев замечает его брата позади стоящего. тот буквально буравит спину олега взглядом. что ж, похоже кто-то попытался сбежать. — я обычный. дима взглядом непроницаемым по олегу пробегается, пока тот к стене рядом прислоняется. похоже, младший шепс совершенно точно решил выбрать чернокнижника себе в собеседники. — смурной ты, дима. настроения нет, что ли? олег пальцами по дереву пробегается, стук неспешный выдавая. он внимательно на диму смотрит. парень думает, что шепс пытается его прочесть. ему это не нравится. — а ты чего от брата убегаешь? не поделили что-то что ли? дима интонации олега подражать пытается, чем только у шепса ухмылку довольную вызывает. вот чего-то подобного медиум и ждал, а не отрешенности этой раздражающей. — просто мне его и дома хватает. олег то, олег сё. а здесь лица новые, приятно с кем-то кроме старшего братца поболтать. вот ты кстати, отличный пример! — я? дима голову склоняет, бровь выгибая. ему до сих пор не ясно, чего это олег решил именно с ним поговорить. там лина свободная, виктория и костя. мог и к ним подойти в принципе. — ты, ты. что за глупые вопросы, дим? слушай, может мы выйдем на улицу? прикурить охота. — но там же дождь,— тупо отвечает парень, моргая несколько раз. — и что? ты что, сахарный что ли? мы же под крышей стоять будем,— олег плечами пожимает и сверкает зажигалкой в руках. дима не знает, зачем он идёт за ним. совершенно не понимает, почему этот медиум заставляет его нарушить данные самому себе обещания. от олега энергия исходит другая, чистая и светлая такая. матвеева цепляет, он не может отрицать. если бы его не цепляло, он бы не поплелся на улицу с медиумом и не стоял бы сейчас под небольшой крышей, наблюдая за тем, как шепс курит. его волосы спадают ему прямо на лицо, пока парень медленно затягивается, а после выдыхает серые облачка. дима ловит каждое движение глазами. они молчат, но кажется обоих это вполне устраивает. диму так особенно, потому что как только олег открывает рот ему хочется просто провалится сквозь землю. — руки не болят? раны долго обычно заживают,— шепс смотрит на капли, стекающие по трубе. он делает ещё одну затяжку. ждёт ответ. дима не знает, что он должен ответить, потому что язык просто не поворачивается хотя бы слово пролепетать. — немного. я привык,— на выдохе произносит он и теперь жалеет о том, что все таки сумел раскрыть свой чертов рот. надо было остановиться на обычном 'немного', но это глупое 'я привык' просто отвратительно. настолько, что диму начинает тошнить. олег молчит, но дима уже представляет сколько мыслей крутится в его голове. тошно, просто невыносимо. матвеев жалость не переносит, не хочет чего-то подобного. парень надеется, что просто прямо сейчас все это закончится. метеорит упадёт, взрыв случится, да что угодно, лишь бы это навсегда стереть с лица земли. — глупый ты, дима. себя беречь надо. люди за жизнь борются, а ты так глупо ею распоряжаешься. слушаешь идиотов каких-то из интернета, хотя они — последнее дело,— олег финальную затяжку делает и сигарету об пол давит. — я..— дима губы облизывает. сердце где-то внутри колотится беспощадно, в то время как все в голове гудит. он не знает, не знает, что ему черт возьми сказать. — ты особенный, дима, а позволяешь людям прогнуть себя, в рамки какие-то загнать. хватит слушать их, иначе никогда счастливым не будешь. даже если у тебя миллионы фанатов будут, ты все равно только тех кто тебя ненавидит заметишь. олег внимательно на диму смотрит. тот под пронзительным взглядом морщится, сжимаясь едва заметно. — хотя, мы ведь похожи. просто я за мнением всего лишь нескольких людей гоняюсь, а тебе большее количество важны. мы оба ищем признания, знаешь? — и олег шаг назад от димы делает, взгляд отстраненный отводя,— 63 регион. — что? — мы с тобой из региона одного, из 63. и дима лишь моргает несколько раз, на олега смотря. если честно, он и не думал что их 'выйти и покурить' выльется в нечто подобное. разговоры по душам всегда были чем-то, чего дима хотел, но как только пришло время он стушевался. сколько раз он думал о том, что если бы его друзья просто спросили 'как у него дела', то жить стало бы намного проще.. сейчас это кажется просто смехотворным. все осталось бы прежним, просто он выдумал себе идеальную картинку, какой точно бы не было. — ты получишь признание тех людей, которых хочешь,— неуверено говорит дима, ловя реакцию шепса. тот усмехается и поднимает на диму взгляд. заинтересованный, цепкий и хитрый. — а ты получишь то, зачем сюда приехал. и этого хватает вместо тысячи слов. сердце димы бьётся в тысячу раз чаще, а дыхание захватывает. где-то внутри теплится надежда. такое старое чувство, он не испытывал его давно. он скучал. // — вы что, в каком-то сговоре что-ли? ведущий смеётся. дима отвечает ему интригующей улыбкой, а олег жестом показывает 'тшш'. на самом деле всё в комнате могут с твёрдой уверенностью заявить, что у олега и димы отношения самые тёплые из всех присутствующих здесь. возможно они и правда в каком-то сговоре. младший шепс и чернокнижник постоянно проводят время вместе, шатаясь бок о бок, с того самого дождливого дня под крышей здания. дима был уверен, что ему совершенно не хочется наступать на те же грабли опять. и что же он делает? наступает на эти грабли. ну не гениальный ли ход? впрочем сейчас, это явно его не волнует. олег дарует ему спокойствие, то самое в котором дима нуждался очень-очень давно. шепс не давит, но изредка спрашивает диму про его руки. тот нехотя отвечает. хочет промолчать, но почему то всегда говорит. с каждым разом становится легче говорить, ведь олег ощущается чем-то большим чем просто соперник. дима не знает, может ли он назвать его другом, но очень хотелось бы. наверное младший из медиумов это именно тот друг в котором он нуждался. единственный, кто действительно говорит не только о себе, кого волнуют проблемы самого димы. для парня это такое удивление..раньше никто не спрашивал его о том как он себя чувствует, какие эмоции испытывает, все ли в порядке. сначала это немного раздражает, а потом приносит покой. чьё-то немое волнение заставляет диму улыбаться чаще. каждый замечает, как на хмуром лице чернокнижника начинает проступать улыбка в компании олега, в разговорах с ним и просто от его вида. все поняли, что дима и олег нашли друг друга. саше если честно было немного обидно. он так привык к постоянному присутствию брата, что сейчас все ощущалось совершенно иначе. было слегка тоскливо. впрочем, тосковать предстояло не слишком долго. — отвечаю, будет весело. нам же нужно развеяться, а то скучно слишком, тоска болотная,— влад улыбается во все тридцать два. многие скептично на него поглядывают. 'будет весело'? если влад так говорит, то очень сомнительно. череватый отвозит их в какое-то сомнительные заведение. свиду все не так уж и плохо, но с учётом того, что это выбрал влад — настораживает. первое что бросается в глаза большинству — караоке и бар. первая половина летит петь, а вторая пить. ничего удивительного. олег не входит ни туда, ни туда. он идёт к чёрному выходу, чтобы посидеть на заднем дворе и подышать прохладным ночным воздухом. погода хорошая, что бесспорно не может не радовать. шепс курит и рассматривает звезды. — это большая медведица? олег поднимает голову и видит сбоку диму. тот стоит, устремив взгляд ввысь. медиум кивает, выпустив колечками дым. парень несколько мгновений молчит. — слушай, хочешь я тебе расскажу.. — ты бы не мог мне рассказать.. на несколько секунд они замолкают, а потом тихо смеются. олег начинает рассказывать диме про звезды и созвездия. младший шепс действительно знает много всего интересного, такого, что заставляет диму внимательно слушать. иногда матвеев отвлекается, разглядывая точеные черты лица экстрасенса, или на несколько мгновений, потонув в темноте его карих глаз. дима ничего не может с собой поделать — шепс красив, очень красив. и все же красота — не единственное его качество. он действительно интересно рассказывает как ни крути. дима так заинтересован, проглатывая каждый факт, каждую мелочь, что ему преподносит олег. они не замечают как быстро пролетает время, они слишком погружены в очарование ночного неба, миллиона звёзд и созвездий что покоятся там и тайн, что хранит наша вселенная. шум вечеринки постепенно стихает, на фоне слышится лишь тихая редкая музыка. медиум и чернокнижник возвращаются в помещение, когда привычный гогот уже давно стих. большинство либо спят в помещениях выше, либо пьяны слишком сильно и находятся в полудреме. — караоке свободно,— олег делает шаг в ту сторону. — ты же не собираешься петь прямо сейчас? уже поздно и.. — я ждал этого весь вечер, имею полное право. давай, идём со мной, будешь моей группой поддержки,— олег смеётся, и тянет к себе микрофон. дима скептичен, но на сцену к шепсу поднимается, и ждёт пока тот настроит все что нужно, и песню выберет. олег не говорит, что собирается петь, сказал секрет. когда звучат первые ноты дима не понимает. хмурится, память напрягая, но никак вспомнить не может. вроде что-то знакомое, но ничего на ум не идёт.. — you taste like the fourth of July.. и тут первые хрипловатые слова срываются с губ олега и до димы доходит. он широко распахивает глаза и смотрит на шепса поющего строчки из песни ланы дель рей. почему то подобная музыка совершенно не идёт с образом экстрасенса, пусть дима и не может не признать, что олег под лану дель рей выглядит.. божественно. — malt liquor on your breath, my, my i love you but I don’t know why? олег смотрит прямо на диму. матвееву начинает казаться, что младший шепс буквально был создан, чтобы существовать под песни ланы дель рей, и никак иначе. сам же олег не забивает свою голову лишними размышлениями. он тянется к диме, скользит руками по его подбородку и притягивает парня к себе в поцелуе. матвеев испускает удивлённый вдох. сердце делает кульбит в его груди, в то время как осторожные руки олега покоятся — одна на его щеке, а вторая на его запястье. дима даже соображать нормально не может. он чувствует как чужая рука скользит по шрамам на его запястьях, и от этого казалось бы должно быть не очень приятно, но на душе спокойно. он доверяет олегу, он позволяет ему трогать его шрамы. что он творит? а как же 'никаких друзей'? это ещё хуже чем друзья. — извини, извини, это блять было тупо,— и олег резко отстраняется. его руки быстро исчезают с тех мест, где они находились, поцелуй прерывается. дима чувствует холод. шепс надеется, что все не испортил. — все нормально. это было нормально. не тупо,— дима машет головой, и олег чувствует волну облегчения, накатившую на него,— ты трогал мои..запястья. зачем? — это было слишком? — это было нормально. я просто спросил зачем. — чтобы тебе было спокойно. и дима закусывает нижнюю губу. несколько мгновений молчит, а потом медленно закатывает рукава рубашки. у олега взметаются вверх брови. — окей, они не особо красивые, но что есть то есть,— дима неловко протягивает вперёд руки. он не любит об этом говорить, но с олегом все кажется куда проще на самом-то деле. дима не ожидал этого. он чувствует как олег целует его в запястья. матвеев вздрагивает. он поражён, он не знает, точнее просто не может даже сказать что-либо. он ненавидит свои шрамы и свои израненные руки. олег же целует их, будто бы они произведение искусства, новый экспонат чертового лувра. — никогда их не стесняйся. это признак того, что тебе было трудно, но ты справился. они не показатель слабости, а показатель твоей силы,— шепчет олег, целуя всю зону шрамов. ему так легко даются эти слова, а дима слишком шокирован. скорее всего, именно сейчас он почувствовал, что значит быть действительно важным и ценным. каждое слово, срывающиеся с губ олега заставляло сердце димы биться сильнее. он был любим. он был значим. он был.

' you draw stars around my scars.'

неподалёку на ступеньках сидел саша. он смотрел на своего младшего брата и был так горд, так счастлив за него. он видел то, что не видели другие. он знал, когда его родной человек влюблен, влюблен чертовски сильно. он бесспорно почувствовал это, и сейчас был слишком рад. это вызывало в нем улыбку. — что происхо..мамочки! — голос лины вырвал сашу из раздумий. медиум показал ей 'тшш' и она замолкла. девушка в восторге смотрела на олега и диму, у неё даже блестели глаза,— какие они очаровательные. — бесспорно. но поёт он дерьмово,— саша и лина резко обернулись. позади них сидел влад. он жевал бутерброд, запивая его дешёвым пивом. — вообще-то..— начал было старший шепс, но его прервал кое-кто другой. — поёт олег прекрасно. а ты слишком громко чавкаешь,— дима показал владу средний палец. череватый даже перестал жевать. лина громко прыснула. в полутьме послышалось тихое хриплое 'мой мальчик'