Stray Stories

Никакого зрительского голосования, на которое была вся надежда, в конце шоу не происходит. Хоть за кулисами съемок им и обещали это, давали призрачную надежду на возможность дебютировать в полном составе. Но выбор делают продюсеры компании. Они возвращают в состав группы Минхо, как талантливого танцора, но решают, что Феликсу дебютировать ещё рано, мол и язык еле знает, и в танцах слабоват, и вокал не тянет так, как должен. Его оставляют в качестве трейни, а группу отправляют двигаться дальше. Было ли это тяжело? Ужасно. Он снова оказался один, вдали от тех, к кому успел привязаться. Да, тот же Чан обещал, что не оставит его, но есть ли у Чана на него время? Объективно нет. И ни у кого нет. Сообщения могут днями оставаться непрочитанными, а в компании они пересекаются от силы пару раз в неделю. И именно что пересекаются, даже поговорить времени нет. Феликс теплит маленькую надежду, что он тоже сможет, он ещё дебютирует, а тогда уж точно будет больше пересекаться с теми, с кем не смог быть в одной группе. (Возможность снимать совместные челленджи, мило взаимодействовать на премиях, приходить друг к другу на трансляции так и остаются лишь в фантазии). Потому что сердце всё равно болит от такой разлуки. И он надеется, что всё то зарождавшееся ещё можно вернуть. Он не может не вспоминать время, когда неловко выстраивал с мемберами взаимоотношения, чувствуя себя таким потерянным. Но они были рядом и даже приняли его к себе. За короткое время все стали такими родными. Два года. У компании словно бы даже нет планов на дебют мужской группы. Нет, есть одна, но Феликс крышей поедет, если если после стольких тренировок над вокалом, рэпом и танцами, его заставят учиться играть на музыкальном инструменте. Феликс уходит из компании. И этот уход никто не замечает. Многие сообщения в чатах так и остаются где-то в самом низу, не прочитанные.

***

Концерт отыгран, до следующего почти неделя, что удивительно, поэтому у группы есть время на передышку. Чан радуется возможности провести время в родной Австралии, где они в рамках тура, повидаться с семьёй. Да и мемберам интересно гулять по городу, собирая по пути всевозможные магазины и, кажется, любые локации, хоть маломальски подходящие для фото. В последний раз все вместе они были тут очень давно. В сопровождении менеджеров, всё ещё пряча лица за масками, но всё равно чувствуется свободнее, чем в Корее. Конечно, всё ещё есть работа. Вот прямо сейчас они, например, собирают кадры для будущего влога. Джисона тянет в какой-то маленький магазинчик. Чан и Чанбин составляют ему компанию, отправляя остальных идти дальше, как наименее заинтересованных, да и помещение кажется настолько маленьким, что они внутри будут на головах стоять. И, словно в подтверждение, прямо у входа сталкиваются с каким-то парнем, буквально загородив ему выход. Тот что-то ворчит на английском, поднимает с пола упавшие покупки, пока Чан тараторит извинения. Парень наконец поднимает голову, хмурясь и явно собираясь их обматерить. Но замирает. Смотрит отчего-то испуганно на всех троих. Первая мысль — фанат, узнал их. Сейчас придётся вежливо отказаться от просьбы дать автограф и сфотографироваться вместе. Глупая мысль, потому что уже спустя секунду Чан её отметает, так как узнаёт. Феликс. Действительно Феликс, смотрит на всех троих удивлённо-испуганно ещё минуту, после чего наконец опускает голову и тихим бормотанием просит пропустить его. Они втроём всё ещё загораживают выход. — Феликс, — окликает Чан. Но, к своему стыду, не знает, что говорить дальше. Они видел его в последний раз так давно. Феликс как-то слишком неожиданно пропал со всех радаров. Он так изменился. Пропали мягкие щёчки, тщательно замазываемые в Корее веснушки россыпью горят на лице. Он такой родной и чужой одновременно. — Постой, Феликс… — Нам не о чём разговаривать, — резко и холодно отрезает Феликс. — Ликси, — неожиданно ласково тянет Джисон, смотря на него слишком жалобно для человека, не вспоминавшего о Феликсе так долго. Феликса передёргивает от его взгляда и сбежать хочется только сильнее. Зачем, чёрт возьми, ему это встреча? Да, знал, что группа в городе в рамках тура, но и подумать не мог, что пересечётся. Лучше бы эту неделю не вылезал из дома. — Нет! Не называй меня так! — прерывает его Феликс. Это обращение… Сколько воспоминаний с ним связано. — Почему ты даже поговорить с нами не хочешь? — спрашивает наконец Чанбин. Феликсу хочется рассмеяться. Он перехватывает пакет одной рукой и вытаскивает из кармана телефон. Ничего не объясняя, открывает мессенджер и листает далеко-далеко вниз. — Поговорить? Сейчас? — насмешливо переспрашивает он и поворачивает телефон к ним экраном. — Это нужно было мне тогда. Не сейчас. — На экране видны несколько чатов, сообщения в которых всё ещё не прочитаны. Почему-то то, как удивлённо вытягиваются их лица, приносит ему удовлетворение и боль одновременно. Джисон, кажется, вытаскивает свой телефон для того, чтобы проверить, действительно ли среди сотен непрочитанных маловажных чатов есть те самые сообщения от Феликса. Феликс наконец вырывается из этого маленького помещения. На улицу, на свободу, на свежий воздух. И быстрее сбегает как можно дальше. Сердце в груди бешено бьётся, а в голове воспоминания, которые он так старательно хоронил.

***

Феликс жалеет, что не заблокировал все контакты в тот же момент, когда ушёл из этой проклятой компании. Или хотя бы сразу после сегодняшней встречи. Потому что уже спустя два часа — стоит ему только добраться домой — ему приходит смс. И, не ожидая подвоха, Феликс не глядя открывает диалог через уведомление. Незнакомый номер, от которого в диалоге уже три сообщения и стремительно появляется четвёртое. Незнакомый номер представляется Чаном. Твою мать. Феликс материт себя за то, что вообще открыл диалог. На кой чёрт Чан ему пишет? Зачем просит о встрече, отправляет адрес, пишет, что им надо поговорить о чём-то, прояснить произошедшее и, самое главное, зачем он просит прощения? Феликс хватается за голову. Очень хочется побиться лбом о стену. Диалог, наверное, стоит заблокировать. Забыть об этой встрече, как о ночном кошмаре, а не бредить старые раны. Да? Так же будет правильно? В первую очередь для него, ведь так? Так какого чёрта за три минуты до назначенного времени этой самой встречи он обнаруживает себя в холле отеля, где остановилась группа? Там его встречают. Неизвестный мужчина, представившийся менеджером, ведёт на какой-то невообразимо высокий этаж и оставляет около одной из дверей. А не поздно ли развернуться и дать заднюю? Ладно, он уже тут. Хотя бы узнает, что такого интересного ему решили сказать почти спустя пять лет. С момента его отстранения от группы, не с последней встречи. Последний раз он видел всех их в день ухода. Какие-то ужасно радостные и счастливые, хоть и уставшие после явно изнурительного прогона танца. Кажется, к камбеку готовились. Феликс тогда позволил себе остановиться у двери, подглядывая в щёлочку за ними, его не заметили, да он и не старался показываться. Не постучавшись, он тянет ручку двери и толкает ту. В комнате, что до этого явно была наполнена голосами, наступает гробовая тишина. Феликс сглатывает и почти делает шаг назад, потому что чувствовать на себе эти семь взглядов — невыносимо. Невыносимо видеть их, таких повзрослевших и изменившихся — он совсем не следил за деятельностью группы, слишком больно — невыносимо видеть их всех вместе. В номере большая кровать, на которой сейчас, привалившись к спинке, сидят в обнимку Минхо, Хёнджин и Джисон. Чуть поодаль, но всё равно рядом, замерли Сынмин с Чанбином. Чонин развалился ближе к краю. Кажется, они все удивлены. Не ждали что ли? И на самом уголке Чан, что успевает подняться со своего места и закрыть дверь до того, как Феликс всё же выйдет за неё. Феликс чувствует, как Чан обнимает его. Крепко сжимает, отрезая пути к отступлению. Но может только стоять истуканом, как мантру прокручивая в голове одну только мысль: «Держи себя в руках!» Он давно должен был пережить это, так почему сейчас, в это ситуации, он чувствует всё это? Он даже не может понять, что именно. — Феликс, — зовёт Чан. Звучит так мягко и ласково. — Ёнбок-и, — а вот этим именем к нему уже годы никто так не обращался. Он никому не позволял. Но Чану будто бы всё можно и дозволено. — Феликс, солнце, прости нас всех, если сможешь. Я особенно виноват перед тобой, не смог сдержать данного обещания, — тепло шепчет он на английском. И звучит так искренне, что Феликс в тот же момент готов всё простить. Но только жмурит глаза. Чувствует, как его ведут дальше в комнату и усаживают на мягкий матрац. Он снова чувствует себя тем семнадцатилетним Ёнбоком, приехавшим в незнакомую страну и оказавшимся в окружении незнакомых людей. Только сейчас рядом родные незнакомцы. — Феликс, — звучит рядом голос Джисона, такой же грустный, как и часами ранее. Стоит Чану отойти, как ему на шею бросается уже Джисон. Он бормочет что-то на неразборчивом корейском, прерываясь на всхлипы. Феликс выцепляет только «Прости» и «Виноват». Рядом появляются ещё руки, круг смыкается теснее. Он сдаётся. Даёт волю эмоциям и сам уже не может сдержать всхлипов. Он так чертовски по этому скучал. И не надеялся, что хоть однажды сможет оказаться в столь знакомом и родном кругу. Хоть и не виделся с ними очень долго. Он не знает, сколько они так сидят. По ощущениям очень долго и совсем мало. Ему что-то говорят про экстренную смену сим-карт по велению компании, когда оказалось, что кто-то из сотрудников угрожал слить их номера в сеть. Спрашивают, чем он сейчас занимается. А Феликс доучивается в университете, куда поступил, вернувшись в Австралию. Не смог работать в медиа-сфере по изначальному плану, так перешёл к плану Б, так сказать, поступил на журналистику, ведёт свой блог. Хоть и казалось, что это совсем не то, к чему он стремился изначально. Сейчас его вполне устраивает. Кто-то шутит, что они обязательно должны будут дать ему интервью. Эти слова, возымев обратный эффект, словно окатывают ледяной водой. Феликс снова не понимает, что тут делает, и осознаёт, насколько они далеки друг от друга. Так зачем всё это? — Ликси, — возвращает к реальности голос Чана. Теперь им можно называть его так. Наверное. — Если ты сможешь, дай нам шанс всё исправить. Пожалуйста. — Ты правда думаешь, что что-то выйдет? — с горькой усмешкой спрашивает Феликс и отводит взгляд. Хочется перечислить весь огромный список подводных камней. И напомнить, что у них и раньше-то не хватало на него времени. Что уж говорить про сейчас. — Всё получится, если этого хотеть, — возражает Чанбин. Феликс сдерживает язвительный комментарий о том, что когда-то он тоже очень хотел дебютировать. — И если постараемся. Все мы. — Больше не терять связь, как минимум. — Вам-то это зачем? Феликс не слепой. Он видит, во что переросла та зарождавшаяся связь. Буквально чувствует всё то, что висит в воздухе между ними. Все влюблённые взгляды, касания, слова. Между семерыми. Он мог быть там, если бы продюсеры не решили выкинуть его за борт. — Нам тебя не хватало, — тихо признаётся Минхо, накрывая его ладонь своей и мягко сжимая. Феликс хочет сказать, что не верит. Ведь, если бы не хватало, они бы и раньше нашли способ связаться с ним, да? — Думали, что пока ты в компании, ты рядом и всё в порядке. А потом ты пропал. Нам на все вопросы обычно отвечали, что ты просто занят на тренировках, дебют новой группы готовят. А потом появились списки, и тебя в них не было. Они год скрывали, что ты ушёл, — тянет Чонин, обнимая его со спины, укладывая голову на плечо. Феликс жмурится. И вот это тот маленький, но невероятно талантливый макне, что был на шоу? Тогда ещё совсем ребёнок. А сейчас… Слов не подобрать. — Феликс? — Я… Я не знаю, что из этого выйдет. Но… Может быть стоит… Попробовать?