Stray Stories

Популяция оборотней и так была небольшой. Они многие десятилетия, даже столетия скрывались от людей. Всё пошло наперекосяк с развитием технологий. Их обнаружили. И, ожидаемо, люди не были рады их существованию. Люди любили оборотней только в фантастических книжках и фильмах. Людям не нравилась мысль, что среди них ходят наполовину волки, которые сильнее, быстрее и опаснее их. Оборотней начали отлавливать. Создали датчики, чтобы обнаруживать их, сажали в клетки, запирали в лаборатории. Их и без того малое количество стремительно сокращалось. Новых людей в оборотней не обращали, уже обращённые изо всех сил прятались. Хёнджин попался по глупости. В районе, где он жил, датчиков не было, как он думал. Люди там были не настолько богаты, чтобы тратиться на такую технологию, да и, как казалось, доверяли друг другу, пусть и не всецело, но достаточно, чтобы не сдавать своих. Но, как оказалось, владельцам мясной лавки хватило одного вечера, чтобы установить проклятую аппаратуру. Стоило Хёнджину переступить порог, как заверещала сирена. Он замер. Поднял взгляд на владельца магазина, которого, казалось, знал уже лет десять, ещё с подросткового возраста. Тот заметно отступил назад. Словно перед ним был не соседский парень, а как минимум вселенское зло. Хёнджин даже не сдержал рвущегося наружу рычания от разочарования, впервые в жизни, наверное, позволил себе открыто показать звериную реакцию. Конечно, за ним выехали сразу, как сработала сирена. Лицо засветилось на всех камерах, был объявлен розыск. Пришлось бежать. Только бежать было некуда. У него не было стаи, которая помогла бы скрыться. Да и если бы была, думал Хёнджин, он бы к ним не пошёл. Не стал бы подставлять. Он наскоро собрал самые нужные вещи и дал дёру. Подальше от района, от города, куда-нибудь, где раньше не был и где его не обнаружат. Желательно, куда-нибудь, где нет датчиков на каждом шагу, как в мегаполисах. Несколько дней в пути привели его к заброшенной промзоне за много километров от дома. Территория выглядела пустующей. На такой точно не было никаких датчиков, а значит, он мог задержаться на несколько дней, чтобы передохнуть. Перелезть через забор не составило труда. Несколько зданий, склады и ангары. Часть заперта, у части выбиты окна. Хёнджин остановился и втянул носом воздух. Вроде, пусто. Он выбрал один из ангаров, казавшийся наиболее крепким, но куда при этом он мог пробраться, не возясь долго со взломом дверей. Мало ли. Внутри было тихо, пыльно, вокруг — горы всякого хлама. Хёнджин успел поймать себя на мысли, что кто-то уже мог там жить. Или жил, но давно ушёл. Ровно в тот момент, когда он об этом подумал, позади раздалось утробное рычание. Вот же чёрт. Позади стоял другой оборотень, сильно недовольный тем, что Хёнджин вторгся на его территорию. Хёнджин выругался про себя. Как так — он не почуял его? Только вблизи Хёнджин смог заметить, как запах этого оборотня сливается с местностью. Видимо, он так давно здесь прячется, что запахи попросту слились в одно. Не успел Хёнджин даже пискнуть, как его уже толкнули к одному из железных стеллажей, приложив спиной о балки. Оборотень был старше его и явно сильнее, но это не значило, что Хёнджин собирался просто сдаться и бежать, поджав хвост. Он и так уже достаточно бежал, теперь ему нужна была передышка, и если для этого ему придётся подраться с этим оборотнем, что ж, так тому и быть. Спустя несколько минут он оказался прижатым к песку. Оборотень навалился сверху, удерживая его своим весом, глухое рычание раздалось прямо над ухом. — Зачем сюда залез? — спросил он. — Я думал, тут никого нет, — прохрипел Хёнджин. — Хотел переждать… пару дней… прежде чем двинуться дальше… — За тобой хвост? — Нет… Я оторвался ещё на выходе из города. Вес тела пропал. Хёнджин поднял удивлённый взгляд на оборотня. Тот отошёл в сторону и опустился на продавленный матрас, лежащий на земле. — Оставайся, — буркнул оборотень. — Серьёзно? — уточнил Хёнджин, поднимаясь на ноги и морщась от боли. Досталось ему сильно. Что это вообще за тактика: сначала напасть, а потом разрешить остаться? — Можешь проваливать, если что-то не устраивает, — огрызнулся оборотень. — Мне проще будет. Оборотня звали Чан. Он уже некоторое время жил в этом месте, скрываясь от людей. Чана засекли несколько месяцев назад, из-за чего ему пришлось оставить свою стаю. Чан позже сказал ему, что не собирался бить его слишком сильно. Хоть Хёнджин и был чужаком, они были в одинаково непростой ситуации, а иметь дело с рваными ранами от клыков или когтей — то ещё удовольствие, хоть на оборотнях раны и затягивались быстрее, заражение или инфекции никто не отменял. С другой стороны, хоть это и не было озвучено, Хёнджин смог догадаться, что таким образом Чан просто показал ему, что он тут главный. Чан был альфой, как и сам Хёнджин. Соперничество между ними было неизбежное, только если бы рядом не было другого, более сильного альфы, которого они оба считали бы вожаком. Ничего личного, просто их природа. Несколько дней в итоге затянулись на много недель. Уходить Хёнджин, если честно, не хотел. Место не было какой-то роскошью, но оно было безопасным. Безопаснее, чем где-либо ещё в нынешней реальности, вероятно. Недалеко был небольшой город, куда они выбирались за припасами, но оставаться там было опасно. Хоть датчиков было мало, Хёнджин уже понял, что никогда не знаешь, где и в какой момент они появятся. Каждая такая вылазка была риском. И всё же он был не один. Это… радовало. Радовало больше, чем люди из его прошлого окружения, радовало сильнее, чем прошлые случайные встречи с оборотнями. Может, дело в том, в каком они оба были положении. Раньше встречи с одиночками не были приятными. С альфами, в особенности с альфами. Людям было трудно понять эту их внутреннюю структуру и определение места другого оборотня в иерархии, но они понимали это за секунду. Альфы всегда стремились показать, что они главные, обозначить свою территорию. Что уж там, Хёнджин и сам был таким, ему не нравилось, когда в места, которые он считал своими, забредали чужаки, особенно другие альфы. Беты и омеги в этом вопросе были более спокойными. Хёнджин задавался вопросом, не бесился ли Чан из-за его нахождения в ангаре. Но, наверное, если бы бесился, выставил бы Хёнджина за дверь сразу, как только прошла первая неделя, а не стал бы делить с ним припасы. Теперь они жили на одной территории, и Хёнджин, к собственному замешательству, соглашался с этим. Ему не хотелось доказать собственную состоятельность, как альфы, пытаться делить место или, может быть, завязать ещё одну драку, чтобы показать Чану, что отныне это он тут главный. Так было бы раньше. Так должно было быть. В конце концов, Хёнджин был оборотнем без стаи. Стайным, привыкшим к количеству волков вокруг себя, было проще контролировать такие порывы, или они вообще их не имели. Казалось, что было бы логично, если бы Хёнджин попытался подавить Чана, а Чан, который жил в стае и уже умел подчиняться другому альфе, подчинился ему. Но нет. Вместо этого Хёнджин по какой-то необъяснимой — для самого себя — причине легко следовал за Чаном, слушал его. Ему с Чаном было неожиданно комфортно, несмотря на то, как прошла их первая встреча (и несмотря на то, что первые дни они сидели по разным углам и бросали друг на друга недоверчивые взгляды, то и дело рыча, ожидая подвоха и опасности). (Они больше не сидели по разным углам, они даже постель делили, потому что так теплее). С Чаном просто. Чану он был готов подчиниться — но он всё ещё боялся думать об этом, не то что вслух произносить. Чан объективно привлекательный мужчина, к тому же оборотень, что определённо добавляло ему очков в глаза Хёнджина. (Оборотню всегда проще сойтись с оборотнем хотя бы потому, что так не придётся прятать свою сущность всю жизнь или бояться, что, узнав, вторая половинка испугается и сбежит, или, в новой реальности, сдаст его). И даже тот факт, что он тоже альфа, не портил картину. Скорее гармонично дополнял. Чану не пошло бы быть бетой или омегой, ему очень правильно быть альфой. И это теперь не только место Чана. Это их место. Только их. Хёнджин убедился в этом, когда к ним прибился ещё один оборотень, которого, в отличие от Хёнджина, Чан прогнал. А бета не взялся тягаться с альфой за территорию. Это было их место. Их территория, где было безопасно и свободно. Место, где можно было не боясь буянить в полнолуние, когда сила возрастала, а инстинкты могли взять верх. Не бояться, что кто-то отреагирует на шум — на многие метры вокруг ни души — или будет ругаться из-за разрушений от буйства двух волков. В первое совместное полнолуние они, правда, разошлись, просто на всякий случай. Мало ли, в такое время набросились бы друг на друга, решив всё же выяснить, кто из них главный. Во второе, притеревшись друг к другу, вместе буянили на одном из дальних складов. Впервые в жизни Хёнджин чувствовал, что может не сдерживаться. Что ему не обязательно было держать себя в напряжении и контролировать каждый шаг, каждый вздох, лишь бы не сорваться под натиском скопившегося внутри раздражения. В этот раз не было раздражения, только чувство свободы и возможность выпустить внутреннего зверя. Впервые за многие месяцы Хёнджин обернулся в волка. И рядом с ним был Чан, более крупный, более сильный, но такой же волк. В третье полнолуние они всё же сцепились. Не стали никуда уходить, когда взошла луна, уверенные, что в этот раз точно всё будет в порядке. Только… что-то пошло не так. Хёнджин так и не понял, как они оказались совсем рядом. Как, слово за слово, завязалась шуточная — вроде бы — потасовка. Но он отлично помнил, как они боролись, как Чан с рычанием повалил его на матрац, оседлал его бёдра и, навалившись сверху, не позволял выбраться. Хёнджин помнил, как уткнулся носом Чану в шею и думал только о том, чтобы укусить. Не для того, чтобы сделать больно. Чтобы пометить. Помнил, как притянул Чана ближе к себе, как вся его волчья сущность вопила о том, что он должен сделать этого альфу своим. Помнил, как Чан позволил ему поменять их местами. Всё совсем вышло из-под контроля. Всё, о чём он мог думать с тех пор, был Чан. Чан. Чан. Чан. Чан. Чан. Чан. Чан. Чан. Чан. Чан. Его Чан. Его волк. Его альфа. Его и только его. И он никому не позволит их разлучить. По крайней мере, Хёнджин так думал. Пока над их домом не начали светить прожекторы вертолётов. Их обнаружили. Кто-то в городе сдал, как предположил Чан. Теперь им оставалось только снова пуститься в бега. Бежать со всех ног, так быстро, как только могли, дальше от преследователей, которые, судя по всему, оцепили периметр. Они могли бы затаиться. Зданий много, пока люди осматривали одно, они бы прятались в другом, а после выбрались бы. Они смогли сбежать на другой конец территории, укрыться от прожекторов и наблюдения сверху, но здание, в тени которого они стояли, было заперто. Хёнджин слышал, как люди приближались к ним. Хёнджин посмотрел на Чана, который возился с замком. Тот никак не поддавался. Можно было бы просто сломать дверь, но это было бы заметно. Ещё минута или две, и они оба будут в ловушке. — Беги, — сказал он. — Что? — Чан повернулся к нему. — Беги как можно дальше. Я задержу их. Отвлеку внимание. И прежде чем Чан успел остановить его, Хёнджин сорвался с места. Помчался прямо навстречу людям, дал им увидеть себя. Действительно отвлёк внимание, потому что охотились теперь на него. Хёнджин мог только верить, что Чан успел сбежать. По крайне мере, надежду вселял тот факт, что в клетке он оказался один. Его не торопились увозить. Хёнджин прекрасно слышал все разговоры о том, что люди хотят с его помощью выманить второго зверя. Люди не понимали, что приближалось полнолуние. Ещё день или два. Если они оставят его в этом месте, они сами дадут ему шанс сбежать. Оборотень в полнолуние сильнее, чем когда-либо. Цепи, которыми его сковали, перестанут быть проблемой, как только взойдёт луна. Он ждал этой ночи. Он выстраивал в голове план, как смог бы найти Чана, выследить его по уже знакомому и родному запаху, который, как он надеялся, уводил бы куда-то дальше от промзоны. Как только луна поднялась, он услышал вой. Волчий вой. Всё тело пробило дрожью, потому что Хёнджин точно знал, кого он слышал. Люди вокруг засуетились, готовясь ловить ещё одного оборотня, а Хёнджин впился взглядом в ту сторону, где был Чан. Его Чан, его альфа и его волк. Он не ушёл. Он остался. Он пришёл за Хёнджином. Одна только эта мысль прибавляла сил. И этих сил хватило, чтобы разорвать сковывающие руки и ноги цепи, прогнуть решётки клетки и выбраться наружу, а сразу после рвануть со всех ног к Чану. Он почувствовал Чана задолго до того, как увидел. Он видел, как Чан бежит ему навстречу. Чан поймал его, прижал к себе и прошептал на ухо, что Хёнджин идиот и что ему не стоило подставляться ради него. И всё же Хёнджин выиграл ему немного времени, что Чан подготовился к длительному пути, собрал — те, что смог — их вещи и припасы. — А теперь уходим, — сказал Чан и потянул за собой. К выходу, к пустующей дороге, ведущей дальше от населённых пунктов. Хёнджин понятия не имел, куда они двигались и что будут делать дальше, где прятаться. Главное, что они смогли выбраться. Смогли оторваться, переждать ночь в лесу и двинуться дальше. Пока на дороге их снова не поймали в свет фар. Грузовик двигался точно к ним, словно пытаясь загнать в ловушку. Хёнджин переглянулся с Чаном. В этот раз они не будут разделяться. Они будут вместе. И драться, если придётся, будут вместе. Чан крепко держал его за руку. Хёнджин был готов рвануть и напасть первым, когда дверь водительской кабины распахнулась и оттуда показалась фигура. Черты лица были неразличимы из-за яркого света, бьющего в глаза, но одного вздоха Хёнджину было достаточно, чтобы понять, что перед ними не человек. Оборотень. Омега. — Чан, ты придурок! — крикнул он. — Быстро тащи свою задницу в машину! Чтобы я ещё хоть раз тебя по всей стране искал! Кто дал тебе право уходить от нас? Чан шумно выдохнул. А затем рассмеялся. — Кто это? — недоверчиво спросил Хёнджин. — Моя стая, — ответил Чан и, не отпуская руки Хёнджина, потянул его за собой к машине.