Ради этого стоило расстаться со своей душой

На некоторое время повисла тишина, и Сет обнаружил, что его сердце начало биться быстрее. Накатывал знакомый ужас, от воспоминаний о котором Бог Войны мечтал забыть навсегда. Когда же взору ничего не могло помешать, Сет приподнял веки и обнаружил, что находится в зале Дуата. Тут же мужчина посмотрел на сына. Анубис лежал, издавая слабые вздохи, и создавалось впечатление, что с каждым новым из тела медленно утекала жизнь. Отец взял юношу за руку и убедился, что это лишь кажется. По крайней мере, пока. Не теряя ни секунды, Сет закричал:       — Осирис! Покажись мне, мерзавец! Несколько мгновений ничего не происходило, а затем Полубог услышал до боли знакомое:       — Брат мой… Осирис предстал перед взором Бога Войны, и того пробрала дрожь. Брат выглядел точно так же, как при жизни: спокойное выражение лица, длинные ресницы, крепкое тело и взгляд, полный желания. Желания Сета.       — Наконец-то ты пришел, брат мой, — продолжил Осирис. — Я ждал этой встречи целую вечность. Сет не мог не парировать:       — Будь моя воля, никогда бы и не подумал оказаться здесь. — затем, спустя несколько мгновений, добавил: — Но ты вынудил меня. Использовал самое дорогое и вот я стою перед тобой и умоляю: помоги ему Осирис был настолько увлечен Сетом, что только сейчас увидел своих сыновей. Гор пристально смотрел на отца и не издавал ни звука. Ровно как и змолчал сам Осирис, переведя взгляд на лежащего без сознания Анубиса. Подойдя к юноше, взял его за руку и прикоснулся ладонью к лицу. Каждое движение Бог Войны пропускал через себя и испытывал дикую ревность.       — Не трать время, ты же видишь, как ему плохо, — Полубог не хотел, чтобы это продолжалось дальше. Ему нужно было, чтобы Осирис как можно быстрее вернул прежнего Анубиса, его родного Анубиса. Брат проигнорировал эти слова, продолжая оглядывать юношу со всех сторон.       — Силы Дуата начали превращать его в одного из твоих псов. Ты же понимал, что сознание Анубиса еще не было готово к изменениям. Теперь эта магия мертвых поглощает его, — с укоризной произнес Сет. В ответ тишина. Тут Бог Войны заподозрил неладное. Он внимательно посмотрел на Осириса и нахмурился. Привычное хладнокровие брата сменилось некой напряжённостью. Молчание Правителя Дуата являлось не символом мудрого спокойствия, а скорее, попыткой потянуть время. Словно Осирис чувствовал себя некомфортно в нынешней ситуации. Словно… …он ее не контролировал. Сета прошиб пот. Он окликнул Бога жизни:       — Что с тобой? Почему ты так себя ведёшь? Ответа не раздалось. Зато Полубог заметил, как непривычно дернулась рука Правителя Дуата, когда тот положил ладонь на грудь Анубиса. Мужчина не выдержал:       — Осирис?! Осирис перевёл отсутствующий взгляд на Сета, и Бог Войны прочитал в глазах брата то, что мечтал увидеть когда угодно - только не в нынешней ситуации. Осирисом завладела паника. Собираясь с мыслями, Сет произнёс:       — Только не говори, что это не твоих рук дело. Не смей. Бог Жизни молчал.       — Только не говори, что не расчитывал, что такое произойдёт. Все то же молчание       — Только не говори, что ты не ожидал такого. Тишина.       — Только не говори…       — Я не знаю, что делать, — признался Осирис. — Я представления не имел, что Анубис выйдет из под контроля.       — Скотина! Сет подбежал к брату и ударил его по лицу кулаком. От неожиданности Правитель Дуата пошатнулся.       — Как ты мог! Как ты мог использовать моего сына как оружие в своих руках!? Осирис не издавал ни звука. Сет не унимался:       — А главное, оружие против кого? Против меня! Против его отца! Сет орал до изнеможения. Крики, казалось, сотрясали стены в зале Дуата       — Да есть в тебе хоть капля людской человечности?! Какой же ты Бог, защитник человечества, если насколько потакаешь своим инстинктам, что готов рисковать жизнями тех, кто дорог! Слова Сета оборвались. На несколько мгновений вновь стало тихо. Мужчина нашел в себе силы продолжить. Голос предательски надломился, молебно прозвучав:       — Это же твоя плоть, в конце концов. Ты же сам мне говорил. Получается, ты готов пожертвовать даже своими детьми ради получения желаемого? Полубог упал на колени. Он не понимал реальности происходящего. В его голове не укладвалось, как Осирис мог решиться на такие жуткие вещи. На миг перед Сетом всплыли картины убитых женщин и их отпрысков. Тела на песке, истекающие кровью, смешались с лежащим на полу Анубисом. Кто более жестокий Бог: убивающий ради достижения своей цели или же Бог, убивающий бесцельно? Пока Сет не мог дать ответ на этот вопрос. Его разум сейчас был занят тем, как спасти своего сына. Осирис наконец издал пару звуков:       — Сет… Полубог посмотрел на брата и еле слышно прошептал:       — Больше всего на свете я хочу вернуть тебя к жизни. Осирис так и застыл на полуслове, а Сет продолжил:       — Чтобы вновь передать смерти, но на сей раз - пройти сквозь Дуат и утопить тебя в самой Реке Забвения, дабы ты сгнил в небытие без единого шанса на возрождение. Брат вновь молчал. А Полубог, тем временем, продолжал:       — Чтобы люди, верующие в тебя, навсегда стёрли имя твое из памяти, чтобы ты слыл Забытым Богом, коим сейчас прозвали меня. Осирис опустил газа в пол.       — Чтобы ничто на этом свете не говорило, что у меня когда-либо был брат. Нет, ты мне не брат. И ты не Бог. Позор такому Богу, как ты. Сет склонился над лежащим Анубисом. Боги самодовольны, тщеславны, глупы и самонадеянны. Боги думают, что никогда не ошибаются, но они просто не сознаются сами себе. Боги подобны людям, верующим в них, ибо сами верят, что живут не зря. Богам посчастливилось родиться выше рода человеческого, но это единственное, что отличает землю и Небеса. Кто сказал, что Боги лучше людей?Сами Боги же и сказали. Да пусть их всех поглотит Дуат за гордыню! Сет крикнул в отчаянии:       — Просто скажи мне, что мне теперь делать?! Мой мальчик, мой сын умирает! Что я могу с этим сделать?! И снова Осирис не издала ни звука.       — Что нужно? Заняться с тобой любовью? Позволить тебе поиметь меня? Что нужно? Говори! Тишина. Сет упрекнул:       — Ну да, теперь этого недостаточно. Возьми хоть меня всего, это уже не имеет значения, ведь ты не знаешь, как вернуть Анубиса в нормальное состояние. Бог Войны закрыл руками лицо на случай, если слезы предательски польются из глаз.       — Это все было игрой. Все было выносимо и смешно до этого момента. Я шел на все ради одной единственной души, которая сейчас на границе двух миров. Какой мне смысл теперь самому жить?       — По правде говоря, способ есть. Не успев Сет опомниться, брат продолжил:       — Но я не знаю, насколько он может сработать. Я никогда раньше не пробовал его, ибо не было необходимости. Сет с надеждой взглянул на Осириса:       — Так что же ты молчишь! Не имеет значения, главное — попытаться! Правитель Дуата покачал головой из стороны в сторону.       — Вообще-то, имеет. Поскольку душу Анубиса стало поглощать темное существо Дуата, вернуть его к прежнему состоянию сможет равноценная замена пораженной части другой Божественной Душой, что сама находится выше Царства Мертвых. Сет, подумав, спросил:       — Ты хочешь сказать…       — Чтобы спасти твоего сына, нужно, чтобы какой-нибудь Бог пожертвовал частичку своей Души, дабы соединить ее с душой Анубиса и вернуть его. — после паузы брат продолжил: — Но Боги никогда не делились частями своей сущности. Неизвестно, как это отразится на них самих. В этом и есть сложность. Сет не медлил ни секунды:       — Да разве это важно? Пусть я тут же окажусь в реке Забвения, меня это не волнует! Я готов на все ради Анубиса. Осирис впервые с искренней печалью посмотрел на брата.       — В этом и вторая сложность, Сет. Ты сейчас Полубог. Твоей души недостаточно, чтобы спасти Анубиса. Затем добавил:       — Хуже всего, что моей - тоже, поскольку я полностью принадлежу Дуату. Мы с тобой бессильны в этой ситуации. Сколько уже раз Сет услышал, что он ничем не может помочь сыну? Достаточно, чтобы пролитые от горя слезы смогли затопить Нил. Вот только слезами горю не поможешь, и Бог Войны просто стоял, опусти голову, не зная, что ему делать. У людей есть вера, что можно найти выход из любой ситуации. Где бы ты ни оказался, как бы тяжело ни было, всегда можно выбраться к свету. Почему же Боги, которые мнят себя выше людей, не могут преодолеть тягости, выпавшие на долю?Может быть, потому что видят больше людей? Сет в голове яростно перебирал хотя бы кого-то, кто мог помочь. Исида? Смешнее даже не придумаешь. Богиня Магии будет как нельзя рада, если смерть Анубиса доставит невыносимые мучения Сету. Нефтида? Никто не знает, что Исида сделала с сестрой, и способна ли она сейчас сама на что-либо. Ра? Той вообще нет дела до детей своих, ее задача - плодить Богов для людей, а в остальном пусть сами разбираются. Ужасное отчаяние накатывает на Сета от осознания, что никто не станет спасать его сына, и его Анбису предстоит превратиться в одно из чудовищ йарства Мертвых и стать слугой Осириса. Может быть, просто взять кинжал из сокровищницы Дуата и всадить себе в самое сердце, приняв человеческую смерть? Смысла самому жить у Сета больше не было.       — Что для этого потребуется? - раздался голос. Полубог поднял голову и посмотрел на того, кто задал вопрос. Гор стоял неподвижно, его лицо не выражало ни тени колебания, словно он с самого начала готовился к этому моменту. Осирис нахмурился:       — Гор, ты хорошо подумал? Тебя эта ситуация вообще никак не касается. Гор ответил хладнокровно:       — Неправда. Анубис мой брат. Нас постигла одинаковая участь не взрослеть. Если бы Анубис смог разорвать проклятие, как это сделал я, сейчас ничего бы не произошло. Я должен был рассказать ему раньше, как стать Богом, но не стал этого делать. Отчасти и я чувствую свою вину за случившееся. Поэтому должен загладить ее, и неважно, насколько это опасно. Выслушав речь Сокола, Правитель Дуата повернулся к Сету:       — Ты позволишь ему сделать это? — брат задал вопрос, прекрасно зная ответ. Тем не менее, Бог Войны все еще находился в ступоре, поэтому смог лишь произнести:       — Я…я…       — Дядя, примите от меня помощь, — Гор подошел вплотную в Сету, — это мое решение, и никто не сможет изменить его. Полубог посмотрел на юношу, потом перевел взгляд на сына. Впервые Сет испытал стыд. Ему было неловко признаться, что, имел бы он право, то без раздумий принес бы в жертву весь Египет, лишь бы вытащить Анубиса. И ему было откровенно без разницы, был бы это Тот, Маат или сама Ра. Но глубоко внутри мужчина сейчас испытал огромную благодарность Гору. Будучи Богом Войны, чтобы выиграть битву, Сет всегда анализировал каждый ход врага, и в любой другой ситуации непременно начал бы задумываться над мотивами поступка Сокола. Но в данный миг Полубога куда более волновала жизнь сына, поэтому он молча кивнул юноше, выражая свое согласие. Гор медленно подошел к своему брату и лег рядом. В этой позе Сокол впервые показался Сету таким беззащитным, таким юным. Осирис попросил сына закрыть глаза и прикоснулся рукой к его груди. Спустя пару мгновений тело Гора обмякло, а в том месте, где располагалась ладонь Правителя Дуата, начал разливаться золотой свет. Не медля ни секунды, Бог Жизни дотронулся двумя пальцами до лба Анубиса и начал проводит линию до центра его груди, проговаривая:       — Душа Бога не знает ни времени, ни пространства. Душа Бога не знает граней сущего: она есть вся Бесконечность. Душа Бога вольна в своем выборе и возможностях. Сияние усилилось, а тело Анубиса начало трястись в конвульсиях. Сету было больно смотреть на это, но он не отвел взгляд. Дальнейшие слова брат произносил шепотом. Через некоторое время свет Гора полностью погас, а Анубис притих. Спустя несколько мгновений Осирис встал. Полубог спросил с надеждой:       — Все? Осирис холодно кивнул и произнес:       — Да. Либо душе Гора хватит сил на восстановление, а та часть, что отдана Анубису, сольется с его собственной и позволит исцелиться, либо сейчас мы оба потеряем сыновей. «Как будто тебя когда-то волновал хоть один из них», - в мыслях ответил Сет. Мгновения казались вечностью, но неожиданно Анубис резко распахнул глаза и судорожно начал хватать ртом воздух. Бог Войны тут же подбежал к сыну и заключил его в объятиях:       — Анубис! Сынок! Не успев опомниться, Анубис не ответил отцу взаимностью, а лишь озирался по сторонам. Сет взглянул на лицо юноши и ахнул: один глаз сына поменял свой цвет на голубой - точь-в-точь как у Гора. На секунду в голове Полубога пронеслась мысль: «А что, если присоединенная душа Гора возьмет верх и будет считать своим отцом истинно Осириса?» Но тут Анубис произнес, удивлено глядя прямо на Сета:       — Отец? Что со мной? Мужчина еще крепче прижал мальчика к себе и начал мысленно благодарить Ра. Эта ночь, казалось, затмила всю его жизнь.       — Все хорошо, сынок. Все закончилось…