Часть 1
19 мая 2023 г., 18:10
Тяжела и неказиста жизнь творца. Особенно ярко эта мысль мелькала, когда мне снова приходилось уносить ноги с горячих источников, когда становилось понятно, что мои прекрасные музы меня засекли. В последнее время их подозрительность и настороженность взлетели до небес, поэтому приходилось снова и снова изобретать что-то новенькое, мастерить что-то эдакое и рискую быть пойманной подбираться как можно ближе, чтобы добраться до прекрасного.
И чем они недовольны? Я же не липну к ним с похотливыми намереньями, не пытаюсь коснуться! Я только смотрю издалека!... И фотографирую на память... И пишу, используя эти фотографии как вдохновение, чувственные истории... ну порнуху, но качественную же! Расхватывают с прилавков как горячие пирожки! Их запретить не успевают, потому что все печатные копии расхватываются на лету.
А эти... Им что, жалко, что ли? Я же не ради удовлетворения низменных желаний - я ради искусства! Ну, и ради скромного вознаграждения за мои труды, кушать-то мне хочется. И пленку надо на что-то покупать, и лодочку мою ремонтировать...
Уж не знаю, каким образом все дошло до того, чем является сейчас, но без ложной скромности скажу, что прекрасным подспорьем стал мой талант к сочинению историй, который проявлялся во мне с самого раннего детства. Наследственность моей тушки даровала мне прекрасную фантазию, прекрасное зрение и чуйку на неприятности и приключения, которые здесь назывались попросту волей. Наверное, не будь я человеком сугубо творческим и мирным, я бы стала прекрасным стрелком, но увы, мой отец отбил желание даже прикасаться к пистолетам напрочь. "Спасибо" ему огромное за то, что он своим отбытием в неизвестность "за хлебушком" под пиратским флагом, бросил нас с мамой и моим младшим братом на произвол судьбы. Мама по прошествии нескольких лет скончалась и мне пришлось самой тащить брата на своем горбу, зарабатывая написанием коротких рассказов и фотографиями на заказ. Так продолжалось до шестнадцати моих лет, когда я сдуру решила поспорить с девчонками моего возраста, кто первой увидит самого симпатичного мальчика в костюме Адама. Спор я выиграла, сумев подкараулить его в бане и сфотографировав в качестве доказательств моей победы, но из-за этого же спора мне пришлось резво хватать вещички и улепетывать с острова, оставляя брата одного. Он благо, был уже достаточно взрослым, чтобы знать, как обращаться с плитой, как ловить рыбу и как в принципе жить самостоятельно, так что оставит его мне было не так страшно, как угодить в лапы недовольных моим выигрышем барышень и самого парня.
Ноги-то я, допустим сделала, и даже успешно, вот только совсем скоро стало понятно, что все мои мысли крутятся вокруг одной идеи. И мне было необходимо как можно больше материала для ее осуществления. Так я и стала, сначала пугливо и постоянно настороже, а потом все более и более спокойно, размеренно и с наслаждением подсматривать в банях и на горячих источниках за прекрасно сложенными телами, которые вызывали одним лишь своим прикрытым облачками пара и полотенцами видом, желание схватиться за ручку и творить. Творить, пока однажды я не написала свой первый роман определенного содержания целиком от корки до корки. Ох, сколько же сил я в него вложила, даже вспомнить страшно! А все потому, что мне хотелось, чтобы в нем был сюжет. И не просто сюжет, который бы просто связывал горячие сцены какой-никакой логической цепочкой, а такой сюжет, чтобы читатели жаждали не только описаний горячих тел, сплетенных вместе, но и развязки. К сожалению, не получилось. Первый блин комом, но это меня не остановило. Оставаться в категории посредственных эротических романов и порнухи мне не хотелось.
Это была та самая отправная точка невозврата, когда повернуть в спокойное русло было уже невозможно. Душа требовала еще и еще, руки дрожали, с трепетом ожидая возможности излить на бумагу все то, что вскипало во мне при виде обнаженных тел. И я писала, забивая мелким текстом все, что могло послужить мне черновиком, долго вычитывала, с болью и слезами откладывала некоторые полюбившиеся сцены из-за их несоответствия сюжету... Но это того стоило. Это всегда того стоило!
Даже в тот раз, когда меня почти нашли и предали народному суду. Ну да, немножко забылась и не заметила, что доски оказались слегка прогнившими, а потому чуть не полетела с потолка купальни моим музам на головы, но обошлось же! Я тогда столько вдохновения получила за один раз, что две недели из своего закутка не выбиралась, безостановочно строча.
Постепенно фотокарточки с моими музами копились, грозя однажды хлынуть из моего тайничка лавиной, а памятные вещички, прихваченных из купален и тренировочных залов уже не помещались в стеллажи. Среди них не было банального нижнего белья, зато были портсигары, зажигалки, запонки, шейные платки, носовые платки, банданы и кольца, даже пара изящных шпилек была. Хотя нет, вру, одни трусы у меня все же были, но в свое оправдание хочу сказать, что я не могла не умыкнуть их. На них были ананасы. Много ананасов! Вот как можно было не умыкнуть их? И чтобы не возникало всяких мыслей, я кинула их в стирку в ту же секунду, как принесла их в себе. Я, конечно, извращенка, но не настолько, чтобы хранить у себя чужое грязное белье!
Ох, я до сих пор помню перекатывающиеся под светлой кожей мышцы, сильные плечи и крепкие ягодицы, которые принадлежали владельцу этих трусов. А его светлые волосы, выстриженные причудливым образом... Черт, я тогда искренне радовалась тому, что у меня крепкие сосуды в носу, иначе бы я истекла кровью прямо там. Особенно, когда к этому божеству в человеческом теле подошел его накама... Этот мужчина! Я нашла свой идеальный архетип! Высокий, смуглый, накаченный шкаф с рыжеватыми каштановыми волосами, бородой эспаньолкой, и раскатистым смехом. Я растеклась влюбленной лужицей, стоило ему пройти мимо меня, скинуть это чертово полотенце и опуститься в купальню. Я едва не выдала себя, с огромным трудом удерживая возбужденный крик влюбленной девочки-подростка внутри себя. Как я тогда извертелась, выцепляя удачные кадры и облизывая мужчину взглядом. У него я умыкнула желтый шейный платок и расческу, создавая у себя маленький алтарь из десятка его фотографий и этих двух вещей. Он стал моей музой, которая приходила ко мне во снах, вдохновляя на новые писательские подвиги.
Я настолько вцепилась в его светлый образ, что с трудом сумела удержать себя в руках. Не с моим образом жизни можно так легко потерять голову ради одной единственной музы, нельзя просто так взять и отбросить все остальные архетипы мужчин и женщин. Мне оставалось одно - узнать его как можно лучше, чтобы найти то, что поможет мне выкинуть его с пьедестала идеальной музы.
Но чем больше я копала, чем больше я старалась его узнать, найти в нем изъян, тем больше я понимала, что он идеален в своих недостатках. Я потратила космическую сумму денег на то, чтобы выкупить некоторые фотографии у папарацци, который сделал их для дозора, мне даже пришлось совершить немыслимую глупость и рискнуть пробраться на одну из баз, чтобы найти его досье. Ох, какая же паника началась, когда они не досчитались этой папки... Ну ладно, не только этой. Я что виновата, что Белоус-сама собрал у себя под боком таких красавцев?! Я чуть не залила слюнями ценнейшие документы, пока перебирала их личные дела. Такое ощущение, что все красавчики мира шли либо в пираты, либо в дозор, не оставляя нам, простым мирным девушкам, и шанса найти кого-то хоть капельку похожего на них среди своего круга. Это в высшей мере не справедливо, а потому я считала своим долгом подарить хотя бы утешение своими книгами. Ведь намного проще жить, когда под рукой есть что-то помогающее забыться и отвлечься от жестокой реальности.
Ради наблюдения за моей бородатой музой мне пришлось развивать Волю Наблюдения, выводя ее на новый уровень. Приходилось очень сильно изворачиваться, чтобы меня не засекли в моменты сбора вдохновения. И чем больше приходилось прятаться и предугадывать импульсы чужой Воли, тем быстрее развивалась моя.
В итоге все это привело к тому, что однажды ночью я подскочила от слишком реального кошмара, в котором огромная черная фигура убивает мою музу ударом ножа в спину. Сон преследовал меня три недели, обрастая подробностями, не давая спокойно погрузиться в сбор вдохновения. Под его влиянием рукопись превращалась в нечто зловещее, а под моими прекрасными глазками появились ужасающие мешки. И самое страшное - без сна я не могла использовать свои способности к маскировке и, следовательно, не могла собирать вдохновение. Всю голову занимала паническая мысль - "а вдруг это правда? Что если это не просто выверты подсознания, а нечто более страшное?! Если это реальное будущее?!"- и я не могла от нее избавиться при всем желании.
Пришлось искать таблетки и придумывать план. Пусть это будет лишь вывертом моей извращенной фантазии, но береженого Бог бережет, а терять свою музу не пойми из-за чего я была не намерена! Пусть обломятся все и каждый! Моя муза - это только моя муза и я не позволю ее у меня отобрать!!!
Удержав себя от порыва кинуться спасать мою прелесть собственноручно и грудью на амбразуру, я призадумалась над способами решения этой щекотливой проблемы. Доверять неизвестной девушке никто не будет, даже если она будет говорить это достаточно убедительно, но вот натолкнуть на мысль... А лучше вообще убрать саму возможность того, что это случится. А если убирать причину, то надо избавиться от того, кто в моем повторяющемся сне наносит подлый удар. Избавится... Мне было необходимо его убить. Как может ни разу не бравший оружие в руки человек убить того, кто более двадцати лет с ним не расстается?! Только наняв на это дело человека, который будет способен сделать это за меня. А где мне найти такого человека, который согласится подставиться под удар Белоуса, если его раскроют? Что ж.... Я этого не хотела, но мне придется...
***
- Отец... Давно не виделись, старик, у меня к тебе дело.- в голове ничего кроме единственной мысли "предотвратить", стало плевать на гордость и лелеемую обиду. Если это понадобиться для дела, я готова симулировать даже искренне почитание и любовь. Если бы отец не ушел, мама бы не слегла от болезни, у нас были бы деньги, чтобы ее вылечить, мне бы не пришлось выкручиваться, чтобы сохранить в брате веру в лучшее, в то, что этот патлатый козел однажды к нам вернется, что все будет хорошо, мне бы не пришлось работать... Но поздно, история не терпит сослагательных наклонений. - Малышка!- он летит на меня, распахивая руки, но натыкается только на мое холодное: - Без рук. - Как грубо!- отец убирает руки, возвышаясь надо мной и улыбаясь во все тридцать два - так бы и выбила парочку - зуба.- Как мама, как Усопп? - Мама мертва. Уже много лет как. И ты бы знал это, если бы удосужился хотя бы раз проведать нас за все эти годы. Как мелкий не знаю, я не видела его уже шесть лет. Были причины, в отличии от тебя.- слова вырываются сами, стремясь ударить по самому больному. Мда, с симуляцией любви я погорячилась, этого у меня не выйдет. И впавшего в немилость отца не спасет ничто. - Милая, мне так...- я перебила его, не давая закончить. Только его жалости мне до кучи не хватало. Отсутствие нормального сна сказывалось не только на способностях к маскировке, но и на характере. - У меня к тебе дело. Важное. - Что за дело?- обеспокоенный голос. Неужели не все равно? - Мне нужно кое-кого убрать, но сама я на это не способна, а наемного убийцу на такое дело не найти. Не возьмутся. - Не уж-то моя крошка решила убить теньрьюбито?- неловкая попытка пошутить была засчитана и я усмехнулась, протягивая отцу папку. - Не совсем. Всего лишь одного из пиратов Белоуса.- да, назначить отцу встречу в уединенном месте без свидетелей было правильным решением.- Не командира, я не настолько глупа. Всего лишь члена второго дивизиона. Тича. У твоего капитана к нему есть свои счеты, не так ли? - Зачем? - Так надо.- в его глазах я прочитала решимость докопаться до правды. Не уж-то думал, что этот человек меня обидел? Хах... Пытался сыграть в хорошего отца, или искренне переживал? Судя по лицу второе. Но ничего уже не исправить, даже если он осознал свою ошибку, это не вернет все те годы, когда мне нужен был отец.- Нет, он меня не обидел, если ты хочешь спросить это. - Тогда какой в этом смысл? - Потому что.- я сложила руки на груди.- Я хочу предотвратить кое-что ужасное, кое-что, что пошатнет весь мир. - Хочешь сказать это все способен сотворить один человек?- отец выгнул бровь. - Не веришь? Твое право. Тогда так, у меня свой шкурный интерес в том, чтобы этот человек перестал дышать, а из всех, кого я знаю, только ты способен попасть в усик муравья с огромного расстояния... Или я не права? Неужели мои детские воспоминания были ничем иным как выдумкой?- в ход пошла банальщина. Даже смешно слышать себя со стороны. - Тебе так это важно?- наконец после нескольких напряженных минут раздумья отец выдохнул. - Да.- я прикусила губу и буквально выдавила из себя,- Пожалуйста, папа. - Хорошо.- он сдается, прикрывая глаза и вздыхая. Я не успела моргнуть, как оказалась в кольце теплых слегка подрагивающих рук.- Я постараюсь сделать это, цветочек. Прости меня если сможешь.- последнее он произнес практически шепотом мне в кучерявую макушку. - Я попробую... Не могу ничего обещать... Усопп на тебя никогда не злился.- зачем-то добавила я.- Он добрый малый. Весь в маму. - Я скучал по вас. - Мы тоже по тебе скучали и ждали тебя. Усопп каждый день ходил на утес и ждал, что вот-вот появится корабль, на котором плывешь ты. А когда мама болела он пытался ее подбодрить, говоря, что ты почти причалил. Знаешь...- Меня внезапно прорвало, я не хотела этого говорить, но слова сами летели, перемежаясь всхлипами.- Мне так хотелось верить в то что он говорил, но я не могла, не могла верить, потому что видела, что никакого корабля нет. А когда мама умерла, не дождавшись твоего возвращения я решила, что мне будет проще тебя ненавидеть, потому что любить тебя и верить, что ты вернешься было больно... И я обещала самой себе, что не оставлю Усоппа, а потом сама сбежала с острова, спасая свою шкуру из-за глупого спора! Я оставила его совсем одного! - Как хоть живешь-то? - Неплохо... Романы вот пишу... Эротические...- отец закашлялся.- Фанатов много, вдохновения хватает, даже через край. Неплохо живу, одним словом. А если Тич сдохнет и меня перестанут донимать кошмары, вообще хорошо станет. Так... Я могу попросить тебя об этом? - Можешь, Малышка, можешь... Папа все сделает, причем так, что подумают на кого угодно, кроме нас.- в голосе отца послышалось что-то зловещее. Я шмыгнула носом и улыбнулась. Моя муза будет жить! А меня перестанут донимать кошмары! Я снова смогу собирать вдохновение!!! - Доча, тебе плохо? У тебя лицо красное!- я проморгалась, отгоняя облачка мыслей, в которых мои прекрасные музы, во главе с прекрасным Татчем, соблазнительно мне улыбались, и посмотрела на отца, обеспокоенно вглядывающегося в мое лицо. Надо было его как-то успокоить, чтобы он не надумал себе ничего. - Все в порядке. Я просто задумалась.- я замахала руками, немного отстраняясь от него и отводя глаза в сторону. "Папа, твоя дочь - извращенка, которая пишет порнуху, и которую хотят придушить, и отнюдь не эротически, многие мужчины, с которых были списаны архетипы и внешность моих персонажей..." Они слишком шикарны, чтобы их красота исчезла по прошествии лет! Я просто делаю так, что они навеки оказываются запечатлены в искусстве!- Тогда, раз ты это сделаешь, я дам тебе вводные, у меня есть некоторая информация, которая может помочь. - Моя девочка занимается такой опасной работой, как шпионаж!- охнул отец, прикладывая руки к груди. К правой стороне. Да, а я и забыла, что он тот еще актер погорелого театра. - Ну, почти...- Ага, шпионаж за мужиками в бане. Но это ему знать не стоит, мы не настолько близки, чтобы я доверяла ему такую информацию. Отец много болтал, а в моей ситуации это было опасно. - Я надеюсь, что ты помнишь об осторожности? - Конечно! Не волнуйся, отец, я осторожна и могу постоять за себя в случае чего.- я отошла от него и помахала ему рукой.- Пока, желаю удачного дела! Мне пора. - До встречи, малышка! Папа любит тебя! - Угу, я знаю.
