дождь.

у них уже давно не было привала. вульфвуд шел впереди урагана, у которого от долгой ходьбы по раскалённому песку уже ноги заплетались, носки цеплялись за мелкие камни, то и дело норовя споткнуться и уронить стихийное бедствие так, что оно уже вряд ли встанет, а с губ постоянно срывались жалобы, что опять он что-то себе на пятке натёр, что жарко, душно, пить хочется и есть, а ещё бы пончиков со сладкой глазурью.. вульфвуд не жалуется от слова совсем. на его плечах грузный крест, аккуратно обмотанный выцветшим тряпьём и крепко-накрепко стянутый ремнями, руку уже сводит от постоянной нагрузки, вся кожа на ладони натёрта, а пальцы совсем огрубели, покрывшись мозолями. с него стекает уже десятый пот, во рту настолько сухо, что даже если бы туда насыпали песка, он не почувствовал бы, но николас упорно молчит, не выказывая никакого недовольства и лишь фыркая в ответ на причитания урагана. до ближайшего города далеко, да и они, кажется, давно сбились с пути. рано или поздно ведь на что-нибудь да наткнутся. так и случилось. только то был не город, не забытая богом деревушка, не развалины, что остались от когда-то уютного и тёплого дома. в один момент николас, утирая в очередной раз пот с лица, поднял наконец голову, отрывая взгляд с бесконечного песка, что был, по ощущениям, уже везде: в одежде, волосах и даже под кожей — и увидел тучи. тучи на небе, что всегда было ярко-синим, лазурным и слепило глаза двумя солнцами, заставляя щуриться до мелких морщинок на смуглой коже. вульфвуд застывает, не в силах сделать ни шагу больше, а ураган, сначала не обративший на это никакого внимания, врезается в его спину, тут же встрепенувшись. — ник? тяжёлый крест остается в стороне, когда мелкие капли дождя начинают накрапывать с небес, оставляя на ладонях николаса следы прохладной влаги. он никогда не видел дождь. не чувствовал, как волосы медленно, но верно становятся мокрыми от этой благодати в виде воды с неба, как одежда начинает липнуть к телу, промокшая до нитки, вызывающая мелкую дрожь от мурашек по коже и слабую, но счастливую улыбку. вульфвуд неспешно оборачивается, поднимая взгляд с уже совсем влажных рук на вэша, что все еще стоит рядом, с наполовину закрытым потяжелевшими светлыми прядями лицом, и они оба не могут сказать ни слова. вульфвуда хватает лишь на тихий, хриплый смех, прерываемый изредка вдохами, что втягивают в лёгкие, помнящие только пустынный тяжёлый воздух, этот новый пробирающий аромат свежести и прибитой к земле песчаной пыли.

***

— только аккуратнее со шлангом! — хорошо, тётушка! это был один из немногих дней, когда николасу с малышней позволили самостоятельно полить цветы на их небольшой клумбе, что была у самого входа в приют и радовала глаз редких посетителей. вульфвуду пришлось раз десять пообещать, что всё будет хорошо, что они ничего не зальют и точно-точно не простудятся оттого, что вода из местного источника немного прохладная. когда ему дали добро, он сразу побежал звать всех-всех мальчишек, кто только не был занят, и под радостные визги они выскочили на улицу. конечно же, через две минуты мирной поливки бледно-розовых и молочных цветов, рассаженных тут и там, они понемногу начали резвиться, то и дело брызгая друг на друга из резинового шланга, смеясь так звонко и ярко, что даже тётушка, наблюдавшая за ними из окна, не могла на них поругаться. про клумбу дети вскоре забыли, с головой окунувшись в веселье, то и дело отнимая друг у друга источник влаги и такой простой радости, гоняясь друг за другом, крича "не догонишь, не догонишь!" и тут же промокая с довольным смехом. николас тогда впервые увидел, как вода, что струёй вздымалась в небо и лилась следом прямо на потрескавшийся песчаник, на солнце светится всеми переливами радуги, впервые вернулся в приют насквозь мокрый, раскрасневшийся от беготни, но с самыми счастливыми глазами на свете.

***

— дождик-дождик, уходи, лучше завтра приходи.. на вопросительный взгляд урагана николас только кратко посмеялся. они всё ещё были посреди пустыни, обливаемые почти что ливнем, продрогшие и согреваемые лишь компанией друг друга и проглядывающим сквозь потемневшие облака светилом, но совсем не двигались с места. не хотели. — в детстве в книжке прочитал.. — продолжил вульфвуд, глядя на вымокший остаток истлевшей сигареты в своей руке. — всё не знал, когда смогу это сказать.. вэш так привычно просиял тёплой улыбкой и опустил голову, уставившись на темнеющий от влаги оранжевый песок под ногами. они молчали ещё несколько долгих мгновений, а затем ураган взглянул на небо вновь, когда услышал от николаса, поднявшего поблёскивающий серый взгляд и заметившего наконец лёгкий, едва видимый перелив радуги в крупных падающих каплях, тихое: — не хочу, чтобы он уходил.