Гонец Олимпа

— Спасу нет от тебя, Гермес! — Если пожаловал к вам Гермес, держите ухо востро: обязательно попытается хоть мелочь какую умыкнуть. — Да такому богу только воры и будут поклоняться! Эти фразы вились вокруг него, как кровожадные гарпии. Царапали, цепляли за живое, и Гермес отводил взгляд от пылающих негодованием богов. С младых лет познал он, как губительна недобрая молва, и сейчас расплачивался за озорства юности. Не видят разве они, как лживы их слова? Что давно уж ничего не крал сын Зевса, и уж тем более не крал, приходя в чужой дом гостем. Как и отец, чтил он законы гостеприимства и был в числе первых, кто покарал бы любого за их нарушение. Он с восхищением глядел на Зевса Громовержца, перед которым склоняли головы все олимпийские боги и которому приносились богатые жертвы на алтарях по всей Элладе. Восторгался величием сестры, Афины Паллады, чьё имя славил каждый гордый воин. Но не было в Гермесе могущества отца или силы сестры. И всё же гибкий ум его нашёл способ завоевать место бога, достойного всеобщей любви и почитания. Он пришёл к Зевсу и преклонил колено. Как только позволено было ему говорить, Гермес произнёс: — Знаю, не лучшим юношей я рос и много проблем доставил тебе, отец. Но пора детских шалостей позади, и пусть лик мой все так же юн, дух мой окреп и возмужал. О, Зевс, царь Олимпа, позволь мне стать твоим посланником, нести мудрость и власть твою всем богам и смертным. А если думаешь, что не гожусь я для такой работы, испытай меня: всю страсть вложу я в исполнение обязанностей, не опозорю более твоего имени. Зевс выслушал просьбу и вздохнул. Гермес подумал, что и испытать не захочет он нерадивого сына, но вдруг услышал: — Я вижу твою душу и читаю в ней твои амбиции. Нет нужды в промедлениях. Ты станешь моим вестником, а заодно и вестником всего Олимпа. Должен предупредить: работа эта будет не из лёгких. — Тем лучше! — поднимая голову и улыбаясь, ответил Гермес. — Мне бы только уметь быстрее ветра мчаться, а остальные трудности лишь в радость, тем больше стремление преодолеть их. — Я прикажу Гефесту выковать тебе крылатые сандалии, — кивнул Зевс. — И всё же, сын, ты должен дать мне одно обещание. Поклянись, что никогда больше не будешь ты лгать. Гермес улыбнулся шире: — Клянусь, отец! Ни одного лживого слова не сорвётся с моего языка! Вот только не всегда обман — во лжи, и сама правда может обратиться ложью, если часть умолчать, а часть облечь в нужные слова. А потому речи мои, даже абсолютно истинные, всё так же смогут смущать и запутывать и глупцов, и мудрых мужей. Зевс покачал головой, но на лице его не было гнева, только снисходительная ухмылка. — В красноречии ты обгонишь любого бога, и всё же я не сомневаюсь в твоей честности. Иди же, Гермес, посланник богов, недолго тебе осталось ждать первого поручения.