Гонец Олимпа

1. Расскажите о вашей роли как Психопомпа. Как вы получили это место, в чём заключаются ваши обязанности? Как вы относитесь к подземному миру вообще? Царство Аида не зря величают «мрачным». Под каменными сводами душно и холодно, как в склепе. Воды Ахерона лижут берега жадно, черня песок. А где-то далеко воет Цербер, кричат гарпии, преследующие усопших. У ладьи толпятся мертвецы — бледные и печальные. Им не светит ничего, кроме асфоделевых полей, а если уж на суде будет вынесен карательный приговор, то расплата за прошлые грехи продлится до скончания времён. Мёртвые не надеются на милосердие — только на справедливость и тоскливую вечность. И среди них ходит Гермес, ведёт кадуцеем, желая хоть немного успокоить души погибших. От прикосновения жезла черты на их выбеленных лицах разглаживаются, а мрак в сердце рассеивается. Но на его место уже не придёт огонь жизни — лишь туманный покой. Харон возвышается на берегу у ладьи, протягивает костлявую руку, требуя платы. Гермес улыбается ему почти дерзко: его этот ворчливый и вечно серьёзный старик забавляет. Право же, нельзя ведь по-настоящему злиться на того, с кем встречаешься каждую ночь и с кем делишь не самую приятную на свете работу? И Харон на Гермеса никогда не срывается, лишь поджимает тонкие высохшие губы и машет веслом, подгоняя зазевавшиеся души. Ладья отплывает, оставляя на смолянистой глади воды дорожку мелких волн. Гермес со вздохом бросает взгляд на мёртвых, которым нет пути в лодку Харона, и спешит вернуться на поверхность. Пускай там ещё не взошло солнце, но в мире живых всё же гораздо легче дышится. 2. Как ты относишься к тому, что тебя порой не воспринимают всерьез? Гермеса до сих пор считают «юнцом», и он с радостью подтверждает эту нелестную репутацию всё новыми выходками. А когда Афина, строго сводя брови, спрашивает: — Не надоело, что тебя не воспринимают всерьёз на Олимпе? — то Гермес, хитро сощурившись, отвечает: — Я и сам себя всерьёз не воспринимаю. 3. Как вы стали покровителем торговли? Почему именно торговля, а не что-нибудь ещё? Лучше платить за блага монетой, чем кровью.