Я отвечаю за вас головой, принцесса.

За витражными окнами был пасмурный день, такой же, как и настроение большинства обитателей замка: рыцари, лучшие из лучших, знавших, что кому-то из них придётся встать на дорожку адских мук. Мысли не выражались на стоических выражениях их лиц, нередко где искаженных шрамами. Просторный вытянутый вдоль зал заполонили стройные ровные ряды взрослых крепких мужчин, склонивших свои головы в почётном жесте перед фигурой стоящей на пьедестале. Ленивые движения рук и скучающее выражение лица приветствовало их. Холодный розовый изучал каждого и никого одновременно. Все были лишь серой массой, облаченной в один и тот же костюм, выражающей одно и то же лицо, скрывающей личностные эмоции. В глубине их безжизненных на первый взгляд зрачков она видела отчаяние, прикрытое льдом. Всё вокруг имело блеклые цвета и даже она сама сегодня была какой-то выцветшей версией себя. Ей это не нравилось. Подкожный зуд вновь обострился и начал разъедать её изнутри. Уголки её глаз ожесточились, но едва ли это мог кто-то заметить. Слишком скучно, слишком блёкло, слишком лицемерно, слишком.. Слишком. Внезапно, она «задохнулась». Задохнулась, увидев ярко-солнечный, промелькнувший из дальнего бокового прохода к одной из оттененных колонн. Но даже тень не могла скрыть этого насыщенного цвета налитого мёда с отливами золота. На секунду. Лишь на секунду она уловила не только солнечный, но и небесно-голубой свет, который мог посоперничать с её собственными волосами. В нём отразилась смесь эмоций: любопытство, интерес, осознание, испуг. Хотя... испуг ли это был? Ей сложно было индефицировать это как испуг. Скорее отчужденность. В её груди стали взрываться хлопушки, а кожу разжигать от нетерпения. — Хэй, солнцеголовая, подойди сюда! — без доли вежливости произнесла принцесса, подзывая новоизбранного рыцаря, что была девушкой, выделявшейся внешностью. — Ты... ты станешь моим личным телохранителем. — Никак не смею, Ваше высочество. Такая изгнанница как я не смеет находиться подле Вас и секунды Вашего времени, — голубой был закрыт золотым, в этих словах не слышались ни капли действительного раскаяния, в котором её пытались убедить. — Изгнанница, говоришь... — она смаковала это слово на своём языке, перебирая и жонглируя мыслями. С накрывшим её осознанием, она дала воздуху пройти сквозь зубы, издав свист с последовавшим хихиканьем, что возрастало с каждой секундой. — Мне нравится этот ярлык, — хищная зубастая акулья улыбка украсила её губы, перекосив лицо. За этим зрелищем, она чувствовала, как наблюдал император. Тот, зная это выражение безумия, понимал, что она не изменит своего выбора, даже если попытаться её уговорить. Силко вышел из тени. — Что ж... отныне ты будешь служить моей дочери верой и правдой, пока последняя капля твоей крови не впитается в землю и жизнь не иссякнет из твоих глаз, — мужчина возле неё говорил серьёзным и вальяжным, но немного угрожающим тоном. Все в зале дрогнули, кроме принцессы. — Я… Имею ли я право отказаться? Не хочу, чтоб принцесса водилась с кем-то вроде меня: непринятой даже на родине, узнавшей, что я маг… — девушка не знала характера принцессы, лишь слышала некоторые слухи о ней, которым та не очень то и верила, зная аристократию. Блондинка искренне переживала за статус самой принцессы. — Видимо эта девка не понимает, что в Зауне все чхать на это хотели! — голубоволосая расхохоталась, всем было не по себе, кроме слуг и императора, что давно привыкли к характеру принцессы. Рыцари, пилили взглядом девушку, которую выбрала принцесса, пытались подать сигнал, что не стоит так рисковать своей жизнью, отказывая в чём либо принцессе. — Твоё имя? — на удивление, уже более спокойно спросила принцесса. — Люксана Краунгард. Бывшая Краунгард... — она чувствовала, как её прожигали взглядом, сжимали со всех сторон. — И... Я с честью буду исполнять роль Вашего рыцаря, пока смерть не возьмёт меня в свои холодные руки! На лице голубоволосой вновь красовался пугающий оскал, она была довольна. Силко выдохнул в облегчении, понимая, что никто сегодня, по крайней мере пока, не умер от рук приёмной дочери.