Невинные монстры / Innocent Monsters

Гермиона и Хагрид согласились с тем, что детям посещать загон без присмотра нельзя. Драко старался сохранить доверие Реджинальда и не стал раскрывать причину такого решения. Однако его молчание не очень нравилось стайке первокурсников, поэтому вскоре сам эрклинг подошёл к ним и признался, почему это необходимо. К неимоверному огорчению Драко, это сопровождалось большим количеством объятий и слёз. Тем не менее, они составили расписание посещений, которое не слишком-то изменило их жизнь. В большинстве случаев Грейнджер, Драко или оба и так сопровождали детей в загон, и не составило труда попросить Хагрида побыть рядом, если Гермионе нужно было встретиться с друзьями или Драко — отправиться полетать. Это было ещё одним изменением. С каких-то пор он перестал летать, но после того, как Кейн решил, что он достаточно осознаёт действительность, чтобы безопасно подниматься в небо, Драко часто проводил время в воздухе. Он с самого начала знал, что в этом году ему не стоило пробоваться в команду по квиддичу, но втайне надеялся, что вместе с Сэди и Эллой взращивает новые таланты для Слизерина. Индира отлично летала, но просто не проявляла интереса к спорту (большое упущение для Пуффендуя, правда), а Маркус... Маркуса он обучал, чтобы тот в крайнем случае просто не свалился с метлы. Реджинальду нравилось наблюдать за их тренировками, поэтому они стали летать рядом с загоном, когда Грейнджер отсутствовала по той или иной причине. Он настолько смирился с таким образом жизни, что оказался совершенно не готов к тому, что всего за две недели до апрельского матча по квиддичу его снова попросили стать ловцом. — Прости... можешь повторить? — попросил Драко, и Фатиме Кадир, капитану слизеринской команды по квиддичу, пришлось во второй раз проглотить свою гордость. — Мы ужасны. Ты знаешь, что это так, а Данн просто не подходит на роль ловца. Он был гораздо лучше как охотник, а МакКлеллан — как зритель. Другие команды тоже ужасны — война проредила наши составы, но мы ещё хуже. Однако если выиграем следующие две игры... — Будет тай-брейк, — закончил за неё Драко. То, что он не ходил открыто на матчи, не значило, что он не следил за ними тайком, стоя у выходов под дезиллюминационными чарами. — И ты... уверена в этом? — спросил он, и Кадир кивнула. — Да. Честно говоря, я не испытываю к тебе ненависти. Я читала протоколы судебных заседаний и на твоём месте тоже сделала бы всё, чтобы спасти родителей. Я не собираюсь осуждать тех, у кого нет родственников в другой стране, к кому можно сбежать и находиться в безопасности, когда у меня самой была такая возможность. Вся школа ненавидела тебя, и из-за этого мы не могли предложить тебе позицию ловца, потому что это погубило бы нашу команду. — Фатима вздохнула. — Но мы в любом случае всё испортили, показав, что не рады твоему участию. Так что скажешь? После лекции МакГонагалл об инциденте с Пуффендуйцами никто тебя не тронет, а нам никак нельзя занять последнее место! У Драко голова шла кругом. — Могу я сообщить о своём решении до завтрашнего вечера? — Конечно, конечно, хорошенько обдумай, поговори с Грейнджер, сделай всё, что потребуется. Только подумай об этом, — успокоила она, и у Драко внутри всё перевернулось. — Зачем мне говорить об этом с Грейнджер? Кадир махнула рукой. — Мы видим, к чему всё идёт, независимо от того, ухаживаешь ты за ней официально или нет. Просто подумай об этом, Малфой! Развернувшись, она удалилась, толстая коса покачивалась из стороны в сторону за её спиной. Драко так и остался стоять, открывая и закрывая рот, как рыба, но в конце концов захлопнул его и пошёл в сторону библиотеки, где он, конечно же, не собирался обсуждать это с Грейнджер. Ведь она не была ни его надзирателем, ни его возлюбленной, ни его девушкой, ни кем-либо ещё. Сэди, Элла и Индира сидели за отдельным столиком недалеко от Гермионы, и Драко, махнув им рукой, опустился на стул напротив Грейнджер. Она поприветствовала его лучезарной улыбкой, и Драко тут же выложил ей содержание только что состоявшегося разговора. Девушка серьёзно слушала, кивая, когда он описывал ужасное состояние слизеринской команды по квиддичу, и широко улыбнулась, когда рассказал о просьбе Кадир. — Драко! Это замечательно! — восторженно воскликнула она, потянувшись через стол, чтобы взять его за руку, и он неуверенно улыбнулся. — Просто не хочу, чтобы это обернулось против меня, но я... скучал по игре, — признался он. Гермиона провела большим пальцем по его костяшкам. — Я бы с удовольствием посмотрела, как ты снова играешь. Мне никогда раньше не доводилось болеть за тебя, — поддразнила она, и Драко выпрямился. — Ты... ты бы пришла посмотреть на меня? — Конечно, — нахмурилась она, недовольная, что он задал такой вопрос. — Ты ненавидишь квиддич. — Точно подмечено. — Значит, понимаешь моё недоумение по поводу посещения тобою матча? Гермиона фыркнула, скрестив руки на груди. — Я хожу болеть за Джинни, ходила за Гарри и Рона, почему бы мне не пойти поддержать тебя? — Они твои любимые идиоты, — ответил Драко и удивил её настолько, что был вознаграждён недовольным смешком. — Ты тоже мой любимый идиот... — Но идиот другого типа, — вклинился он. Она сердито посмотрела на него и продолжила: — Так что просто смирись с этим. Мне придётся одолжить что-нибудь зелёное из одежды, — вздохнула она. — К счастью, у меня как раз имеется несколько десятков предметов подходящего оттенка, — ответил Драко, лукаво ухмыляясь. Может, она и не его ведьма, но самолюбие тешила мысль о том, что Гермиона наденет один из его слизеринских зелёных джемперов, чтобы понаблюдать за игрой. — Может быть, футболку от твоей старой формы? — ухмыльнулась она. — Тогда все точно будут знать, за кого я пришла болеть, — продолжила будничным тоном, но её глаза блестели. Волна возбуждения прокатилась по его телу, и Драко наклонился вперёд, опираясь на скрещенные руки. — Осторожно, Грейнджер, а то люди начнут что-то подозревать. — Знаешь, мы бы вызвали большой переполох. Чистокровный и маглорожденная, — задумчиво произнесла она, тоже придвигаясь ближе. — Пожиратель смерти и Золотая девочка, — парировал Драко, поднимаясь из-за стола и огибая его. Он подошёл вплотную к Гермионе и подал руку. Ему нужно было быть ближе к ней. — Ты бы осквернил свой род, — заметила она, принимая её и тоже поднимаясь. Гермиона стояла так близко, что Драко почувствовал её дыхание на своей шее. — Ты запятнала бы свою репутацию. — Он обнял её за талию, притягивая к себе. — Они бы сказали, что я охочусь за твоими галлеонами, — продолжала Гермиона, из-за тяжёлого дыхания её грудь почти касалась его. — Или что я использовал тебя, чтобы восстановить положение в обществе, — мягко ответил Драко, запустив руку в её волосы. Библиотеку озарял тёплый свет, высокие полки ограждали столы с двух сторон, в воздухе витал запах книг и пергамента, а ванильный аромат, исходящий от Гермионы, прекрасно его дополнял. Её кожа светилась, зрачки были расширены, розовые губы — слегка приоткрыты, а ресницы затрепетали, когда Драко наклонился ещё ближе и примкнул к её губам. Поцелуй был мягким, целомудренным, спрашивающим. На мгновение Гермиона отстранилась, слегка втянув воздух через приоткрытый рот, затем её руки оказались в его волосах, запутавшись в них пальцами, и она притянула Драко к себе. Его свободная рука схватила её за плечо, придерживая. Второй поцелуй ощущался как возвращение домой, как разрешение диссонанса, разрядка после напряжения, отдых после борьбы. Драко вновь обвил её талию рукой и, крепко прижимая к себе, приподнял Гермиону так, что носочки оторвались от земли. Он почувствовал её улыбку на своих губах. В этот момент раздались аплодисменты, и они оба широко распахнули глаза и резко повернули головы в сторону шума. Четверо первокурсников хлопали в ладоши и улюлюкали, и пока двое старшекурсников тупо глазели на них, дети начали обмениваться галлеонами. — Я знала, что это произойдёт до конца месяца! — воскликнула Элла, забирая свой выигрыш, в то время как Сэди ворчала, потому что думала, что он не наберётся смелости по крайней мере до мая. Гермиона, застонав, уткнулась лицом ему в грудь, и Драко нехотя опустил девушку на пол. Он нежно поцеловал её в висок, а затем наклонил голову и прошептал на ухо: — Чёрное озеро, после ужина? Грейнджер согласно кивнула. Драко напоследок сжал её в объятиях, после чего отстранился и схватил свою сумку, складывая в неё вещи заклинанием. — Вы, народ, — он указал на детей палочкой, — ужасно не вовремя, — отчеканил и, развернувшись на каблуках, вылетел из библиотеки — нос задран кверху, мантия развевается за спиной. Прямо как Снейп в его самом устрашающем проявлении. Однако малышню это ничуть не напугало.

***

Гермиона спустилась к Чёрному озеру сразу после ужина, одетая в голубое платье, серые чулки и ботинки на шнуровке, в ушах у неё были серьги, а глаза подведены. При виде её Драко расплылся в дьявольской ухмылке. — Ты принарядилась для меня? Грейнджер покраснела. — Возможно, — согласилась она, подходя ближе, и когда увидела, что находится у него за спиной, тихонько взвизгнула. Драко быстро зажёг фонарики, развешанные на ветвях, и Грейнджер, встав к нему спиной и обвив его руки вокруг своей талии, залюбовалась открывшейся картиной. На земле было расстелено большое фланелевое одеяло, два подсвечника стояли рядом с корзиной с едой, бутылкой эльфийского вина и двумя бокалами. — И почему я не ожидала, что ты окажешься таким романтичным? — усмехнулась Гермиона и откинула голову назад, чтобы посмотреть на него. — Понятия не имею, ты называешь меня драматичным по крайней мере раз в неделю, — заметил он, и она снова хихикнула. Они устроились на покрывале, Драко распаковал корзину и положил Гермионе сэндвич с ветчиной и сыром и салат, пока та разливала вино. — За нас, — произнесла она тост, поднимая свой бокал. Драко чокнулся с ней своим, а затем сделал глоток. — Мерлин, это фантастика! — Гермиона застонала, а Драко захихикал. — Плюсы быть Малфоем — доступ к огромному количеству очень хорошего вина. Даже Пожиратели смерти не смогли полностью опустошить наши погреба. — За некомпетентность! — снова воскликнула она. — Поддерживаю! Они ужинали и обсуждали излишнее, но интересное дополнение длиной двенадцать дюймов, которое Гермиона хотела добавить к своему эссе по Трансфигурации. — Краткость — сестра таланта, Грейнджер. — Что ж, прости, но я люблю выполнять работу тщательно! — Она и так выполнена тщательно, а отклонение от темы лишь ослабляет представленные аргументы! — Если бы у меня был текстовый редактор, всё бы уместилось в одну сноску, и мы бы закончили эту дискуссию, — угрюмо пробормотала она, делая очередной глоток второго по счёту бокала вина. Драко расценил это как уступку с её стороны и любезно сменил тему. — Ты не думала о поступлении в магловский университет? — Думаю об этом постоянно, — ответила Гермиона, махнув рукой. — Но потребовалось бы приложить немалые усилия, чтобы создать липовую академическую историю, и, господи, только представь, сколько мне придётся догонять по математике и естественным наукам. Поэтому остаётся вариант поступить на литературу, историю или что-то в этом роде. — Похоже, тебя как раз интересуют эти два направления, так почему бы и нет? — спросил он, и она усмехнулась. — Да, верно. А ты не думал о том, чтобы обучаться зельеварению профессионально? Драко кивнул. — Вообще-то, я собираюсь поработать над заявлениями в эти выходные. Кейн наседает на меня с наставлениями из разряда «представь своё будущее» и прочей ерундой, а я... — он запнулся, прикусив губу, и посмотрел на Гермиону, сидящую напротив. Она нахмурила брови. — Драко, в чём дело? — Как думаешь, из меня может получиться хороший преподаватель? — тихо спросил он, и Грейнджер просияла, глядя на него. — Ты прекрасно обучаешь, Драко! Сэди благодаря тебе теперь потрясающе летает, а Маркус в критической ситуации не разобьётся насмерть. Драко выдохнул и неуверенно улыбнулся ей. — Да? — Да, — подтвердила она и, отставив бокал с вином, подползла к нему и поцеловала. Драко застонал и притянул её ближе, запустив пальцы в её волосы. Задрав юбку, она оседлала его и обвила руками шею. Его язык скользнул по изгибу её губ, и Гермиона раскрыла рот, давая ему доступ. Растворившись в поцелуях, Драко потерял счёт времени, не зная, кто он и где находится. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Гермиона прислонилась своим лбом к его. — Так ты считаешь, что теперь я готов? — тихо спросил Драко. — Ты бы не поцеловал меня, если бы не был готов, — так же тихо ответила она, чмокнув его в кончик носа. — Я знаю, что будут тяжёлые дни для нас обоих, и не говорю, что ты должен со всем справиться. Вовсе нет. Очевидно, — слегка усмехнулась Гермиона, жестом показывая на себя. — Но я просто хочу, чтобы ты понял, что делаешь меня счастливой, что заставляешь чувствовать себя более живой. Я знаю, что твоя самооценка не восстановится за месяц или год, но не могу допустить, чтобы в глубине души ты считал себя проектом, которым занялись из-за жалости, — вздохнула она, глядя ему в глаза. Драко поцеловал её прежде, чем она успела разразиться тирадой (не то чтобы он не любил большинство из них) о том, какой он стоящий человек. Он не был уверен, что когда-нибудь полностью поверит в это, но начинал осознавать, что чего-то стоит. Ведь Гермиона Грейнджер не целовалась с идиотами (см. Кормак МакЛагген), Андромеда Блэк-Тонкс не тратила своё время на бессердечных людей (см. остальные члены семьи Блэк), и, возможно, первокурсники привязывались не просто к случайным старшекурсникам, а к тем, кому они могли доверить наставничество и помощь. Может быть, Драко принимал неверные решения, может быть, попадал в ужасные ситуации, но, возможно, он не заслуживал всего того, что ему пришлось пережить. Возможно, тот, кем он был глубоко внутри, достоин спасения. Достоин огранки и развития, чтобы однажды стать кем-то, напоминающим хорошего человека. — Я доверяю тебе. Даже когда не доверяю самому себе, — произнёс он, отстранившись на мгновение. — Но я учусь снова это делать. Гермиона впилась в его губы, не дав больше ничего сказать.

***

— Я поцеловал её. Целитель Кейн вскинул голову, оторвавшись от своих записей, и широко улыбнулся. — Блестяще! Что ж, это просто великолепно! — отбросив перо, воскликнул он с безмерно довольным выражением на лице. — Да, — ответил Драко. Его собственная глуповатая улыбка, которую он носил со вчерашнего вечера, всё ещё не сошла с лица. — Как ты себя чувствуешь после этого? — спросил целитель, и Драко на мгновение задумался. Он держал Кейна в курсе их отношений. Сначала убеждал себя, что это для того, чтобы просто была ещё одна тема для разговора, помимо болезненных воспоминаний из детства, вины и стыда за своё прошлое, но в конце концов он смог признать, что у него просто не было друзей и ему нужно было с кем-то об этом поговорить. — Я... Я правда чувствую себя хорошо, Кейн. Я хочу её. Хочу этого, — признался он, и Кейн кивнул. — О, а ещё… — Драко моргнул. — Ещё меня попросили снова стать ловцом Слизерина. — И что ты думаешь? — Ну, я бы хотел. Я люблю квиддич, полёты и… — Драко прервался, представив Гермиону в его спортивной футболке, затем Гермиону, на которой надета ТОЛЬКО его футболка, и прочистил горло, надеясь скрыть свой румянец. — Думаю, что я за, — ответил он, его голос прозвучал на октаву выше, чем обычно. — Значит, ты планируешь согласиться? — Да. То есть, может быть. А что если… — Драко запнулся, прикусив губу. Кейн поднял брови, тем самым давая ему знак продолжить. — Что, если всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и за поворотом ждёт что-то ужасное? — выпалил он. Кейн наклонился вперёд, упёршись локтями в колени. — Драко, я не уверен, что ты осознаёшь, какого прогресса добился за последние месяцы. Четыре месяца назад ты бы сказал, что тебя ждёт что-то ужасное, потому что ты ужасный человек, мог ожидать только плохого и, возможно, заслуживал исключительно этого. Теперь ты на той стадии, когда в твоей жизни есть и хорошее, и этот страх вполне закономерен для человека, столкнувшегося с таким количеством бед, как ты. Он сделал паузу, проверяя, следит ли Драко за его словами, затем продолжил: — Ты не можешь знать наверняка. Жизнь полна неизвестности, но радость приносит признание этого факта и умение ценить счастье, людей, которые есть у тебя в данный момент, и надеяться на лучшее. — Любовь к ней... может сломать меня. Я с трудом взял себя в руки после Рождества, а Гермиона... Гермиона может разрушить меня, — тихо признался Драко, и Кейн поднял брови и сурово взглянул на него. — Только ты решаешь, что тебя разрушит, Драко. Ты переживал трудные времена, но никогда не позволял им сломить тебя. Скажи мне, почему ты хочешь быть с Гермионой? На губах Драко заиграла улыбка. — Знаете, все говорят, что у неё самая светлая голова среди нашего поколения, имея в виду её ум, и они правы, Мерлин, она гениальна, но... Гермиона — самое светлое, что есть в моей жизни. Ей всё интересно, она страстная, благодаря ей дни кажутся радостнее и счастливее, даже когда она плачет или позволяет мне погрязнуть в печали. Она настолько настоящая и живая, что всё вокруг становится ярче, яснее, зеленее рядом с ней. Кейн пару раз моргнул, глядя на него. — Мерлин, Драко, запиши это, немного отредактируй и держи под рукой! Драко застонал и уронил голову в раскрытые ладони. — Знаю, я такой дурак, подобную чушь люди обычно несут на свадьбах, а мы только поцеловались! Кейн покачал головой, пытаясь сосредоточиться. — Драко, независимо от того, что мисс Грейнджер заставляет тебя ударяться в лирику, стоит ли она риска? Стоит ли радость, которую она приносит тебе сейчас, страха, что однажды, возможно, вы расстанетесь? Драко помолчал, покусывая губу. — Да, — выдохнул он. — Да. Я просто хочу быть с ней, и... Я могу быть счастлив, хотя бы какое-то время. Ведь так? — спросил он, в его серых глазах плескалась уязвимость и неуверенность. — Можешь, — ободряюще ответил Кейн. — Ты знаешь, что можешь, но я с радостью дам разрешение, если тебе нужно, чтобы кто-то это сказал. Ты можешь играть в квиддич, ухаживать за Гермионой Грейнджер, обучаться зельеварению и делать всё, что приносит тебе счастье. Драко смахнул слёзы и хрипло рассмеялся. — Да. Хорошо. — Хорошо, — улыбнулся целитель Кейн.