Sacrilege

— Твоя проблема в том, что ты жалеешь себя, — доктор, казалось, был спокоен, но яда в голосе хватало, кажется, чтобы отравить всё живое. — Да поебать мне, гений. Я не хочу жить и не умею жить. Что вообще такое жизнь? Зачем мне жить? На кой чёрт меня вообще закрыли в этой лечебнице? Даже сдохнуть не дали нормально, идиоты. — Ну-ну, не горячись, — ехидный тон выдавал, что это приносит блондину удовольствие, — Твои родные ведь любят и ценят тебя, не смотря на все их проёбы, ты тоже должен их любить, не забывай это! — Звучишь омерзительно, Узумаки. — Знаю, Учиха.

***

Ошмётки мяса и кровь на стенах, разбросанные всюду человеческие останки и отрезанная голова мужчины, который домогался до тебя вчерашним вечером — совсем не то, что ожидает увидеть мать четырнадцатилетнего мальчика, придя домой после тяжелого трудового дня. Женщина опешила, узнав в отрезанной голове того самого мужчину, который вчерашним вечером хотел лишить её жизни и надругаться над её телом после, как он заверял. Сын, казалось, был вовсе не обеспокоен тем, что происходило вокруг. Он вертел оторванную голову в руках и перебирал окровавленные волосы на ней. — Мамуля, это ведь он вчера хотел убить тебя? — Саске улыбнулся, лучезарно и радостно, как улыбался только для матери. — Ты... Это ты сделал? — женщина едва могла говорить, ноги стали ватными, а в голове что-то трещало. — Я! — мальчик гордо показал на себя большим пальцем, отбросив голову мертвеца на пол. Лицо мальчишки было в крови, впрочем, как и всё тело, но он старательно стирал ладонью жидкость, чтобы мама не ругалась. — Милый... Что же ты наделал, — Микото, видимо до конца осознав, что сотворил её отпрыск, побледнела ещё сильнее, увидев, что тот сделал с телом умершего. Освежевать и отрезать голову, видимо, было мало. Ребра торчали из грудной клетки, пальцы на ногах и руках были отрублены, кости были нещадно раздроблены, а член был разрезан на манер цветка и торчал из ануса погибшего. Микото стошнило прямо на пол, а после и вовсе потеряла сознание. Ребёнок подбежал к матери и начал трясти её, размазав кровь по бледному лицу женщины. Она не могла поверить, что её ребенок может такое сотворить. Просто невозможно.

***

— Я тебя люблю, Саске. — Мамочка, а куда мы едем? — Туда, где о тебе смогут позаботиться.

***

— Она повесилась, как мне потом сказал отец. — Саске закончил, слегка морщась, словно вот-вот чихнёт. — Тебе уже двадцать, а ты всё ещё торчишь в этой лечебнице и ебёшь мне мозг. Не хочешь на волю? — А толк от того, что я выйду отсюда? Я же невменяем, — последнее слово Учиха выделил как можно сильнее, пытаясь передразнить директора сие заведения, которому каждый месяц переводил хорошую сумму отец Учихи, чтобы сына не пускали на «свободу» даже под дулом пистолета. — Этот год уже шестой для тебя? Ахуеть конечно. Время быстро идёт. Но знаешь что, Саске? — Удиви меня, Доктор. — Что тебе четырнадцать, что двадцать — ты всё тот же засранец. — Да и ты не подарок, Узумаки. — Ты хочешь жить у меня дома, а не в этом аду? — Наруто долго вынашивал эту идею, всё должно было пройти идеально. — Мне плевать, где сдыхать. Поехали.