Непреднамеренно

Оборот ключа в замочной скважине раздался слишком отчетливо в оглушительной тишине, охватившей прихожую. Но я давно привыкла к этой тишине. Или пустоте. Зависит от восприятия. С моим уже давно все стало ясно. Я снова видела его сегодня. Хотя, казалось, ничто не предвещало беды. Обыкновенное дождливое утро подпортила невозможность поймать такси из-за сотен таких же, как я, опаздывающих везде и всюду. А разрядившиеся наушники заставили влиться в происходящее вокруг. Не спеша он скрылся за надежными дверьми охраняемого здания. Все в городе знали, кому оно принадлежит. Как и то, что ни у кого нет туда доступа. Кроме членов одной небезызвестной семьи. Я проводила его неотрывным взглядом. Ощутила привычную тупую боль, причиненную неразделенной любовью. Любовью детской, самой чистой и искренней. Любовью к черноволосому мальчику с самыми глубокими глазами. Все чаще посещает отрезвляющая мысль о нелепости происходящего, ведь за 10 лет так и не удалось вытравить из груди проклятые чувства. Оставив босоножки в прихожей, не включая свет, прохожу на кухню. Невольно вспоминаю Николаса. Он не считает мою квартиру даже близко уютной. Или хотя бы обжитой. Здесь нет ничего, что присуще девушкам моего возраста. К 26 годам я не удосужилась обзавестись рамками с фотографиями для каждой полки, пространство не заставлено флаконами с разными духами, и не найти забытой оставленной ручки на непыльной поверхности. Никогда не имела привычки оставлять на столе даже грязную кружку после завтрака. Шкафы не ломились от ненужных, купленных на ходу, вещей. Возможно, я сохраняю никому не нужную верность абсолютно всему в своей жизни. И даже шариковой ручке даю полностью изжить себя, прежде чем обзавестись новой. А на деле, просто не вижу смысла ни в чем. Ведь в тот день я умерла. А мертвым ни к чему тащить на тот свет ворох всякого хлама. Мы были детьми, но даже сейчас я помню, как впервые столкнулась с его холодными черными глазами. Нам было по 14 лет. На пороге школы с седоволосым мужчиной в очках говорил его отец. Директору было не по себе. Много позже я поняла, что не каждый день выпадает честь обратить на себя внимание кого-то столь недоступного и занятого. Дарен же стоял рядом и обводил всех нечитаемым взглядом, который остановился на мне. И тогда я пропала. Вскоре выяснилось, что нам предстоит видеться часто. По счастливому, для меня совпадению, мы стали одноклассниками. Девичье сердце трепетало день ото дня все сильнее. Я могла неотрывно наблюдать за ним, превосходно разбирающемся в каждом предмете. Казалось, он знал куда больше тех же учителей истории, биологии или географии. Видимо, в богатых семьях, придерживающихся домашнего обучения, уделяется особое внимание образованию своих детей. И Дарен не стал исключением. 2 года я была поглощена учебой и своей первой обреченной любовью. Я часто надоедала ему с предложениями погулять после школы или просьбами проводить меня до дома. Ведь мой путь домой лежал через темный страшный лес, а мальчики должны были любить быть героями. И мальчики любили. Все, кроме одного. Так, в один день, Николас услышал, как я в очередной раз раздражала Дарена своими стенаниями о том, что боюсь идти домой одна. Он подошел ко мне со спины и снял мой портфель, который я небрежно повесила на одно плечо. Дарен тогда лишь бросил, что меня проводит этот доброволец, и попросил его не доставать лишний раз. Я была расстроена и зла на Николаса. Он не был нашим одноклассником. Красивый статный голубоглазый парень был старше нас на 2 года. Он действительно жил недалеко от меня и вызвался побыть рыцарем ненадолго. Мое детское сердце было обречено быть разбитым. А Ник стал мне добрым другом.