Непреднамеренно

Мы живем ради чувств. Я была в этом убеждена еще с момента, когда впервые затрепетало мое бедное сердце при взгляде на самого красивого мальчика свете. Он стал моим светом, смыслом просыпаться, идти вперед к своей мечте, учиться спасать мир в пределах своих сил. Именно поэтому я стала врачом. Хотела быть его опорой, стать тылом, которому не страшно подставить спину. Он стал моей тьмой. Моим проклятием. Когда оставил меня. Когда не принял мою самую чистую и искреннюю любовь. Заставил проклинать ночи, когда мне казалось, что все мое существо стремится к нему облегчить его страдания. Когда посмотрел на меня впервые глазами, в которых плескалась неприкрытая ненависть. После мне часто снились эти глаза, горящие ледяным синим светом в темноте ночи. Я просыпалась в холодном опту и шептала в темноту «Не приходи ко мне по сне». А после умоляла забыть эту просьбу, и посещать меня хотя бы так. Пускай и в кошмарах. Как же боялась, что он отнимет у меня единственную возможность подсматривать за своей жизнью. Мне никогда не снилось ничего, кроме полыхающих ненавистью синих глаз. И сейчас эти глаза смотрели на меня в упор. Будто кроме меня больше ничего не существовало вокруг. Будто это не его люди еще несколько часов назад бились в предсмертной агонии, готовые навсегда покинуть этот мир. Будто он не слышал того, что говорил начальник его службы безопасности. Но ведь и я не могла разобрать слов, произносимых мужчиной. А ушах резко зашумело, сердце ускорило свой ритм и резко замедлилось. Я все так же сидела на коленях пред ним и чувствовала себя на своем месте впервые за все 10 последних лет. Шум все усиливался, а сердцебиение замедлялось. В глазах резко потемнело, но я не могла разорвать наш зрительный контакт. Медленно я провалилась в темноту. *** Она свалилась на колени ему в ноги и смотрела на него своими самыми верными на свете глазами. В который раз. Неотрывно. Умоляюще. Печально. Весь спектр ее ощущений он, казалось, не мог ни понять, ни принять. Дарен Уайт был шокирован этой встречей не меньше. В нос ударил знакомый запах орхидеи и солнечного утра. Но ведь люди не должны так пахнуть! Он почувствовал этот запах впервые в день своего рождения. В день своего первого оборота и начала взрослой жизни, после которого члены стаи его отца начинают проходить заключительный этап взросления. Больше не нужно будет приезжать в эту богом забытую школу в пригороде Чикаго. Его социализация с людьми завершилась в тот день. И тогда на краю исчезающего сознания в голове билось чувство потери. Будто он теряет что-то важное в своей жизни. И теряет безвозвратно. Глупая человеческая половина не в состоянии уловить волшебный аромат обещающий райскую негу в объятиях его носителя. Девчонка хотела подойти, волк видел это, ощущал, как тянется к нему нежная фигурка, готов был поймать в свои объятия и заклеймить на месте, чтобы больше никогда не расставаться. Но дорогу ей кто-то перегородил. Не дал его малышке позволить ему впервые вкусить ее аромат из своих рук. В ярости он хотел кинуться на зарвавшегося чужака, но его схватили под руки сотрудники службы безопасности стаи. Ему что-то вкололи. Оборот случился неожиданно. Они едва успели остановить машину и дать волку выпрыгнуть в лес, пока он их всех не подрал от ярости. Он долго выл, не хотел возвращать контроль над телом своей глупой человеческой половине, упустившей навсегда свое единственное самое вкусное на свете счастье. Его усыпили. Очнувшийся юноша не понимал, что с ним происходит. Он был счастлив обрести вторую сущность, что спала с самого его рождения. Его волк был сильным, волевым, самки его стаи прижимались к земле мордочками каждое полнолуние и игриво подергивали пушистыми хвостиками в надежде стать парой такого сильного самца. Но ночами ему снились самые молящие на свете глаза только о его любви, полные надежды и не верящие в его предательство. Каждое полнолуние следующие 2 года его волк неизменно пытался прорваться за пределы земель стаи, влекомый далеким ароматом, который он однажды уже вкусил, но так и не почувствовал в своих лапах. Но его неизменно возвращали. Необходимы были силы нескольких сильных бет из его личной охраны, чтоб вернуть волку рассудок, измотав его до подкашивающихся лап. Но в одно полнолуние он не обнаружил больше этого запаха. Будто он растворился в воздухе, стал слишком далеким, недосягаемым. И волк взвыл. А хозяин обрадовался. Он смог наконец обуздать свою вторую сущность, которая больше не чувствовала ничьего влияния на себя. И сейчас хозяйка порабощающего запаха лежала без чувств у его ног. И он не мог понять, что с ним происходит. Ноги приросли к полу, а в пах ударила волна всепоглощающего желания. Во рту проступили клыки. Дэвид, начальник его охраны, понимал, что с его альфой сейчас нужно быть крайне аккуратным. Нельзя никак провоцировать того на атаку. Но причину внезапного появления зверя понять не мог. Хотел поймать падающую на холодный каменный пол обессилевшую девушку, но его чуть не смело волной подавляющей энергии, исходящей от альфы. Он не посмел прикоснуться к женщине, которую возжелал не его зверь. - Альфа, что мне с ней делать? - Вызови самых слабых бет стаи, которых мой волк не сочтет достойными соперниками, и прикажи им увезти ее на территорию стаи немедленно, - в его голос прибавились рокочущие нотки. Казалось, даже пол подрагивает от напряжения, всколыхнувшего это здание. Альфа встретил свою смерть. Свою Омегу.