Непреднамеренно

Она проспала до самого вечера. Дарен сказал, что не может отпустить спасительницу его верных бойцов без достойной оплаты. - Ты совершила невероятное. Ты самый молодой практикующий хирург в вашей больнице, работала уверенней многих профессионалом. Дэвид все время находился там и не упускал тебя из виду. Но такая самоотверженность не доведет до добра. Тебе надо отдохнуть. Надуманные причины удерживания ее на территории семьи, принадлежащей семье Уайт, казались слегка странными. Но, возможно, у богатых свои причуды, и они ценят чужую помощь, оказывают ответные услуги. Это казалось для Катарин необычным, но диктовать свои правила на чужой территории она не могла. - Я не переусердствовала, а лишь выполняла свою работу. И, правда, Дарен, мне нужно домой. Я свалилась прямо во время дежурства, и знаю, мне надо отдохнуть. Скажи мне. Как вызвать к вам такси, я поеду домой и приду в себя. Молодой мужчина смерил ее пытливым взглядом. - Я хочу, чтоб сегодня ты побыла моей гостьей. Отец приедет вечером, необходимо рассказать ему о произошедшем от первого лица. Ему будет интересен характер полученных повреждений и профессиональная оценка хирурга, проводившего операции. - Да, я понимаю, но Дарен, в больнице еще минимум 4 хирурга работали над твоими людьми. Ты можешь обратиться к ним. Честно, мне не по себе находиться здесь. Я все еще помню те твои слова, что передал мне Дэвид. Я прошу у тебя прощения за свое поведение много лет назад. Но ведь тогда мы еще были детьми. Обещаю, что впредь тебя больше никак не побеспокою. И сейчас прошу дать мне уехать домой. - Ты не в плену здесь. А как желанная гостья. Тебе ничто и никто не угрожает. Тебе поставили капельницу с витаминами, ее необходимо провести до конца. Вернись в кровать, наш семейный врач зайдет к тебе и установит ее обратно. И правда, спустя пару минут в комнату без стука зашел мужчина. Казалось, в этом доме просто невозможно представить кого-то другого. Все члены семейства Уайт отличались очень высоким ростом и крепким телосложением. И взглядом, что пробирал до дрожи. - Здравствуйте, госпожа. Странно познакомиться с вами при таких обстоятельствах, - мужчина обезоруживающе улыбнулся, - меня зовут Рейф, я семейный врач господина Дарена. Катарин опешила. С ней впервые общались настолько уважительно. На работе пациенты и их родные часто считали ее обязанностью оказать им качественную услугу даже там, где этого не требуется, поэтому и обращенные на нее взгляды часто отдавали недоверием, презрением, ожиданием. Девушка действительно много работала, и все больницы очень мало общалась с людьми. - Здравствуйте, Рейф, можно просто Катарин, или Кэт. Я всего лишь гостья здесь до приезда отца Дарена, - обращение «госпожа», признаться честно, ее смутило. - Как скажете, - ответил доктор, прищурившись, - давайте установим вам систему обратно. Приказ Аль… господина Дарена. Я добавлю немного расслабляющего и успокоительного. Вы поспите и проснетесь как раз к приезду господина Одина. Катарин понимала, что ей предлагают единственный возможный вариант развития событий. Она покорно приняла действия Рейфа, невольно засмотревшись на то, как приятно прикасаются его аккуратные пальцы к ее руке, и не заметила, как провалилась в глубокий сон, в котором впервые за долгое время не увидела синих полыхающих глаз своего убийцы. *** Дарен раскатывал рукав черной хлопковой рубашки. Следа от препарата практически не осталось. Его волк выл и бесновался внутри, сопротивлялся отраве, которую хозяин добровольно принял впервые за 8 последних лет. Его персональное сумасшествие стремилось поставить его на колени. Его, обязанного перенять на себя вскоре дела стаи его отца. Это его обязанность. И он не может позволить себе подчиняться инстинктам, в отличие от своих бет. Иногда он считал их гораздо более везучими. Оказаться в самом низу иерархии показалось ему едва ли не большим счастьем, чем стать альфой могущественнейшей стаи страны. Он был бы волен распоряжаться своей жизнью гораздо свободнее тех, кто стоит на вершине. Слабейшие из его бет даже заводили семьи с человеческими женщинами, что он для себя считал невозможным до сегодняшнего дня. Люди не могут мыслить достаточно широко, часто гонятся за мимолетными увлечениями и упускают выгодные большие возможности. Он наблюдал это неоднократно. Даже самые талантливые светлые умы упускали то, что Дарен улавливал легко, даже не в силу возраста или опыта, которого, стоит признаться, у него куда меньше, чем у его отца. Люди просто не могут составить достойную пару двуликим. А женщиной альфы не может стать не волчица. Девчонке ввели подавитель, который использовал он сам. Во время своего первого оборота он был уверен, что где-то недалеко находится его истинная пара. Этот аромат буквально вырывал наружу его зверя, которого он ощутил тогда впервые настолько ярко. Когда его скрутила охрана и ввела подавитель, на минуту он взял контроль над своим телом и затолкал зверя как можно глубже. Но, стоило им отдалиться от школы на несколько километров, аромат, призывавший волка, начал таять, а от его обладательницы веяло такой тоской и горем, обрушившейся на нее правды, что зверь вырвался и нацелил свой гнев на пленителей. Его собственное обоняние притупилось. Для альфы – непозволительная роскошь, но он не мог себе позволить распоряжаться человеческой жизнью девчонки, находящейся сейчас на его территории. И доставленной сюда по его же приказу. Отец будет в бешенстве. Человеческая женщина. Омега. Они же настолько редки… Последняя такая пара существовала еще на рассвете жизни его прадеда. Такой союз подарил стае трех сильнейших альф. А их родители прожили долгую жизнь, полную радости и счастья. Но, стоило Омеге умереть, сумасшествие вожака не заставило себя ждать. Его смогли умертвить только его собственные дети. А перед этим он разделался с убийцами своей жены, и не смог обратиться вновь к человеческому разуму. Существует поверье, что пока волк не ощутил суженую в своих лапах, есть шанс избежать сумасшествия. Нельзя допустить даже мимолетного прикосновения. К нежным губам. К глазам, в которых больше не хочется видеть тоски, что преследовала его во снах долгие годы. К нежным волнующим изгибам, видимым через хирургичку. Подавитель подействовал, как надо, но даже притупленный запах его истинной будоражил кровь и вызывал желание, которое необходимо было утолить. В кабинет вплыла его гостья. Эффектная волчица из клана, покорившего когда-то все испанские территории, сверкнула перед голодным хищником желтыми глазами. В шелковые волосы вплелась сильная рука будущего альфы и властно притянула к ее обладателю. - Лаура, что ты здесь забыла? Я не давал разрешения твоим волкам пересекать территорию города. Леса для вас закрыты. Волчица обвела его ласковым будоражащим взглядом и, слегка развернувшись, прошептала ему прямо в ухо: - Но ведь это лишь временная мера, - томно выдохнула девушка и легко прикусила мочку уха неспокойного волка, - моим мальчикам нужно куда – то сливать накопившуюся энергию. Да и сам понимаешь, если не разбавлять стаю свежей кровью, волчата будут рождаться все менее сильными даже у альф, не говоря уже про бет, - она снова повернула голову к его лицу и невесомо провела губами по его приоткрытым губам. Дарен понимал, что происходит, и не хотел останавливать вовремя заглянувшую волчицу. Они были близки последние несколько лет. Черноволосая, как он сам, сильная уверенная эффектная самка, образец сногсшибательной красоты, каких немного в их мире. Она могла стать его женой в обозримом будущем. И верно метила на эту роль. Две стаи готовились к объединению. Он развернулся вместе с девушкой и поставил ее лицом к окну. Волчице не нужны подсказки. Инстинкты подчиниться самцы всегда берут верх. Она наклонилась над столом и расставила изумительные ножки пошире. Идеально для него. Дарен приподнял облегающую юбку и спустил трусики девушки до колен. Перед прикрытыми глазами возник образ спящей на его кровати изнеможенной человеческой девушки с капельницей в сгибе локтя. Член дернулся. Мужчина не желал открывать глаз. Не хотел слышать стоны не той, кого так сильно желал его зверь. Он, прикрыв ладонью рот, как он знал, крикливой волчицы, медленно протиснулся в идеальное влагалище твердой плотью. С ней им уже давно не были необходимы прелюдии. Дарен отстранился и резко вошел на всю длину, повторяя незамысловатые движения вновь и вновь, то замедляясь, то ускоряясь и приближаясь к пику.