Покомандуй мной

Дверцы лифта почти смыкаются, поэтому Уиллиам Макнамара срывается с места и несётся к нему. Точнее, он и сам не понимает, почему делает это, ведь вполне может вызвать другую кабину, эта — не единственная. Всё происходит на автопилоте и хорошо сочетается с настроением песни у Уилла в наушниках, а ещё лучше с настроением у него в душе. Классические туфли задорно скользят по гладкому, тщательно отполированному полу, внезапно развлекая Уилла, и это крайне легкомысленно для взрослого мужчины. Так можно и зубов недосчитаться! В просвете между закрывающимися створками дверей лифта появляется чёрный кроссовок, размера, который не оставляет сомнений в том, что принадлежит он крупному человеку. Дверцы приветливо разъезжаются. «Да неужели мне повезло», — думает Уилл и влетает в просторную кабину, напоминающую ему космический челнок из неснятого фильма Бертолуччи, — такой у неё претенциозный и старомодно-футуристический дизайн. Уилл цокает языком о нёбо, так как узнаёт обладателя великанских кроссовок, и Уиллу он не нравится, но, как воспитанный мальчик, тут же старательно делает вид, что цокнул кому-то другому, скажем, завершая телефонный разговор, и изображает благодарность. Сосед не дожидается, когда теребящий наушники Уилл соизволит ткнуть пальцем в кнопку, и делает это за него. Уилл не замечает. Он только что с собрания акционеров компании, основанной его недавно почившим отцом. Там Уиллу приходится регулярно распекать людей вдвое старше себя. Иногда это слишком странно. Неосознанно Уилл вцепляется в поручни лифта и чувствует себя, как артист балета у станка, которому вот-вот предстоит показать хореографу несколько па из тех, что у него не очень-то и получаются… Уилл сталкивается с собственным застывшим взглядом в зеркальной стене кабины. Жалкое зрелище! Губы надутые, как из-за щедрой порции филлеров. Хотя их там нет вовсе, это генетика. Глубокие борозды морщин на лбу. С такими пора начать контролировать мимику. От невесёлых дум, распирающих границы тела изнутри, и без того большие каре-зелёные глаза Уилла скорбно распахнуты и обрамлены припухшими, синеватыми веками. Недосып никого не щадит, даже самых стойких парней. Уилла передёргивает. «Я такого не заказывал, заберите нахуй обратно», — думает он и отряхивает с рукавов пиджака воображаемую пыль. В то же мгновение действия Уилла заинтересовывают существо, которое он готов терпеть рядом с собой, примерно как скорпиона за пазухой. Огромный белый алабай выходит из-за своего впечатляющего хозяина и принимается с любопытством втягивать воздух во влажные ноздри, явно намереваясь познакомиться с Уиллом поближе. Собака выглядит опасно: у неё мощные челюсти, корпус и лапы, пятнистые губы чуть вывернуты наружу, а в маленьких глазках читается угроза. «Мои лодыжки тоньше, чем у этой псины», — меланхолично отмечает про себя Уилл и со смирением наблюдает за алабаем. Если чудовище с вываленным языком отгрызёт ему голову, все его беды закончатся, а если помилует, то он доберётся до своего жилища, избавится от ненавистного, безупречно отутюженного костюма и заляжет в джакузи с глупым бульварным романом, стыдливо хранящимся в тумбочке ванной комнаты. Сегодня мозг Уилла не способен на большее. Разве что, может быть, Уилл включит порно на домашнем кинотеатре и насладится им, бутылкой-другой эля и секс-игрушками. Он слишком молод, чтобы корить себя за отсутствие постоянного партнёра. Кошмарного алабая без намордника Уилл видит далеко не впервые. Прежде всего, поэтому он недолюбливает своего соседа по этажу, хозяина собаки. Порой Уиллу хочется съязвить на тему обязательного ношения намордника, но владелец монстропса тоже какой-то устрашающий. Этот лысый тип сам, как животное. Уилл убеждён: нормальные люди таких собак не заводят! У соседа близко посаженные, светло-светло голубые, как будто он их отбеливателем закапывает, глаза, необъятное тело и большая сквадраченная голова, из-за чего он смахивает на мутанта из зоны отчуждения. Он хоть и чуть старше Уилла, вечно ведёт себя раздражающе уверенно. Как нянечка среди детсадовцев. При каждой встрече с соседом Уиллу не дают покоя ничем не прикрытые уши торчком, не исправленный у хирурга многократно ломанный нос, щетина, надменно приподнятый подбородок со шрамом, щербины между зубами, до нелепости короткие пальцы и пухлые, почти как у него самого, губы, скривлённые так, будто их обладатель всеми брезгует. Сегодняшний день для Уилла исключением не становится. «Баленсиага не делает из обезьяны человека. Любой дебил может обрядиться в чёрное, это не показатель вкуса. И если чё, ты всё равно выглядишь, как зэк после спа-салона. Лощёный зэк в модных тряпках» — мысленно припечатывает соседа Уилл, поворачиваясь спиной к нему и его собаке. «Лифт большой, места полно, небось не бросится» — только и успевает подумать Уилл, как вдруг что-то сильно пихает его в бедро. Наушники выпадают из его ушей, и музыка перестаёт обволакивать Уилла иллюзией комфорта. — Сидеть! — опрокидывает его задницей на пол властный голос соседа. — Фу! — ещё громче рявкает мужчина, и пёс отступает в дальний угол. Ухмыляющийся сосед нажимает «стоп», вероятно чтобы спасти шлёпнувшегося на филейную часть Уилла от дополнительных очевидцев его позора, и протягивает ему свою волосатую руку. Уилла сковывает ужас. В зеркальной стене лифта он видит, как мелко дрожат его ноги. Даже не потому что команда дана псу, а не Уиллу, нет. Потому что у Уилла намечается знатная такая эрекция! Он сконфуженно сглатывает слюну и мечется взглядом от широких запястий соседа к панели с пронумерованными кнопками. — В другом поднимутся, — без тени сомнения заявляет сосед и приседает перед Уиллом на корточки, раз уж тот убедительно играет роль недвижимости. — Да не боись, Фанни больше не сунется к тебе. — Эта стрёмная хрень — Фанни?! — отчего-то взрывается Уилл. — Эй, повежливее! Необязательно быть мудаком. — так же эмоционально реагирует хозяин пса, и Уилл томно прикрывает глаза, а ноги его безвольно вытягиваются на полу. Сосед нахмуриватся, оценивает состояние Уилла и делает выводы. — Так и давно, говоришь, у тебя стоит на унижения? Или на замкнутые пространства, где тебя в любой момент могут застать за… поебушками? — тон не осуждающий, он просто зондирует почву. — Э-э, — закусывает внутреннюю сторону щеки Уилл и шумно выдыхает. — Нет данных. С сегодня? — понимая, что отнекиваться бессмысленно, признаётся Уилл. На лице соседа мелькает смесь надежды и, вроде бы, возбуждения. — Можешь повторить? — робко просит Уилл. — Что? — неверяще уточняет сосед. — Что-то такое… — мечтательно шепчет Уилл. — Повысь на меня голос! — Кхм-кхм… — сосед растерян, но его зрачки работают, как детектор лжи. Этот мужчина на крючке. — Давай же, покомандуй мной! — смелее настаивает Уилл. — Оскорблять что ли? — Не-а, не то. Наверное. Построжься немного! — лукаво улыбается Уилл, и сосед тут же меняется в лице. Он подхватывает Уилла под мышки и ставит перед собой. — Сюда подошёл! — чеканит сосед. — Вот, — с удовлетворением тянет Уилл и плавно приближается к мужчине. — Поговори мне ещё, — одёргивает его сосед. — Да! — восклицает Уилл. — Да, Ник. — поправляет его сосед. — Как скажешь, Ник. Ты главный, — заискивает Уилл. — Жди! — приказывает Ник, и волоски на теле Уилла встают дыбом, а сам он цепенеет, как зацементированный. Ник расстёгивает поясную сумку, извлекает из неё упаковку никотиновых пластырей и заклеивает ими камеру. Лифт начинает двигаться, но Ник молниеносно подскакивает к нужной кнопке и останавливает его. Уилл восхищён осанкой Ника! Как, впрочем, и тем, какое у него гневное, потрясающее лицо. Как он морщит лоб, как натягивается обветренная кожа на его скулах и вращаются его диковатые глаза. Как выступают жилы и вены на руках, когда он нетерпеливо барабанит пальцами по своим бёдрам. Ник такой вспыльчивый, а ведь только что был невозмутимым, как истукан! Гладит сам себя от запястья до локтя, сжимает, быстро трёт ладони друг о друга, подходит к Уиллу. «Он из-за меня такой? Потому что собирается меня трахнуть?» — думает Уилл, глядя на Ника, не моргая, и тяжёлое, приятное тепло разливается у него внутри. — Ну, как дела на работе? — будничным тоном интересуется Ник. — Не-е-ет, — стонет Уилл. — Отвечай! — Заебали все, — вздыхает Уилл. — Если бы они ебали тебя, как следует, ты был бы доволен. Босс нагибает? — немного ревниво спрашивает Ник. — Если бы… Я босс. — обречённо глядя в никуда, говорит Уилл. — Отлично. Имя у тебя есть? — Уилл. — Нет, Уилл, как тебя зовут подчинённые? — Президент Макнамара. — Ладушки, президент Макнамара, снимай брюки. — Ник говорит это так, будто делает Уиллу одолжение. — Что ты… — заикается Уилл, но без заминки выполняет поставленную задачу. — Отшлёпаю тебя. Ты же хочешь? — голос Ника становится хриплым, а на правую ягодицу Уилла ложится гигантская ладонь и гладит её. Уилл хочет облизать кустистые светло-русые брови Ника, такие мило куцые, как будто он случайно подпалил их зажигалкой. Простата Уилла дарит ему сладкое, щемящее удовольствие, когда Ник с нажимом проводит ребром ладони между его ягодицами. — Да, — подтверждает Уилл. — И знаешь что ещё? Дай мне пощёчину, пожалуйста. Мягко. Ник не очень бережно стискивает подбородок Уилла одной рукой, приподнимает его на себя, а второй шлёпает Уилла по щеке. — Так? Уилл задыхается, ведь Ник полностью одет, хотя перед ним полуголый парень с призывно покачивающимся членом, задравшим края рубашки. Парень со свежей депиляцией, двумя высшими образованиями и степенью MBA. — Сильнее, — просит Уилл и получает своё. После чего Ник разворачивает его лицом к зеркалу. — Возьмись за поручни, нагнись и оттопырь задницу! — требует Ник. Уилл делает то, что велено, и его узкий поджарый зад испытывает на себе контраст из шлепков и умелого массажа. Потом Ник надавливает на поясницу Уилла, тот опускается ниже и видит в зеркале, как его сосед мнёт свои яйца и сжимает головку члена сквозь шорты. По мнению Уилла, это достаточный аргумент, чтобы предложить Нику вставить свой член в него прямо здесь. Ник так хорош, что Уиллу нет разницы, что будет завтра. От этого дикаря глаз не оторвать! — На колени, — поняв, что его манипуляции в районе ширинки замечены, командует Ник. Уилл встаёт на колени и подползает к Нику. Ему безумно нравится, что этот мужчина похож на древнего скандинава, такого отморозка, который запросто может разрубить тебя секирой, перешагнуть то, что от тебя останется, и пойти дальше. Лобковые волосы Ника аккуратно подстрижены, а член — недлинный, но толстый и необрезанный, с крупной головкой, как раз такой, как любит Уилл. — Да… — стонет он и подставляет лицо. — Можешь обстучать щёки и губы своей дубиной. — Ты многовато себе позволяешь! — прикрикивает на Уилла Ник, но тут же лениво обстукивает. — Прости, — бормочет Уилл, отводит сияющий взгляд и покорно ждёт следующей команды. — На, пососи-ка, президент Макнамара! — не церемонится Ник. Уиллу не надо повторять дважды. Он принимает этот прекрасный член в рот, как высшую награду. Плотно обхватывает ствол увлажнёнными слюной губами, погружает в себя почти целиком, несколько раз двигается вперёд-назад. Выпускает член изо рта, подныривает под мошонку Ника и широко облизывает шов между яйцами. Проводит языком по основанию, стволу и головке, кружит по крайней плоти, мягко толкается языком в дырочку уретры и снова всасывает член в рот, параллельно блуждая пальцами по участку между мошонкой и анусом Ника. — О, так хорошо, ты молодец. — отзывается на ласки Ник. Уилл тут же возмущённо мычит. — Старайся лучше, Макнамара! — впихивает ему член до горла Ник, и тем не менее нежно проводит по щеке Уилла большим пальцем. В ответ Ник получает довольное поскуливание — этот шаг одобрен. Уилл усердно насаживает своё горло на член, то и дело радостно давится им и попутно поглядывает на Ника снизу вверх. То, как много этот мужчина жестикулирует, лижет свои красивые губы, закатывает глаза, будто он при смерти, — вызывает в Уилле настоящую гордость за себя. Он ликует. Постепенно тревоги улетучиваются, и Уилл осознаёт, насколько велико сейчас его сексуальное желание. Он хочет помочь себе рукой, но напрягается на счёт беспорядка в лифте, который неизбежно последует за мастурбацией. — Салфеток нет, но если кончишь, я пожертвую своими боксерами, чтобы обтереть тебя, — внезапно предлагает Ник. — Так-то до прогулки с Фанни я был в душе, то есть это бельё на мне максимум часа два. Уилл ошарашенно смотрит на Ника, потому что его речь сейчас звучит для него лучше музыки. Улыбающийся Уилл вбирает член в горло, пока не упирается носом в лобок, высовывает язык, захватывает им яйца и всасывает их в рот вместе с членом. Ник глухо стонет, его кожа покрывается мурашками. — Ты ведь на грани, Уилл, мы могли бы сделать это одновременно. — впившись себе ногтями в бёдра, с трудом продолжает Ник. — Хочешь, помогу твоим пальцам, чтобы ты вставил их в себя? Самозабвенно причмокивающий Уилл кивает, так и не выпустив член изо рта, и поднимает одну руку. Навстречу наклоняется Ник, он обильно обмазывает пальцы Уилла слюной, собрав её с собственного члена, добавляет к ней свою, и заводит руку Уилла к нему за спину — направляет к цели. Как только пальцы Уилла оказываются внутри него и нащупывают увеличившуюся простату, ему становится ясно: Ник прав, до финала несколько фрикций. Уилл расставляет колени чуть пошире и трахает себя так медленно, как это вообще возможно. В таком же точно темпе он ублажает Ника. Стоит Уиллу ускориться, и он финиширует. — Как мне это сделать? — по-джентльменски беспокоится Ник. — Я почти… Уилл сжимает свободной рукой задницу Ника, начинает насаживаться горлом на член быстрее и тем самым даёт ему знать, что предпочитает проглотить сперму. Себя Уилл трахает размеренно, глубоко и резко. Извиваясь и рвано дыша. Лифт кто-то вызывает, кабина гулко ползёт вниз, и это невероятно остро — кончать, до последнего не нажимая «стоп». Особенно этим двоим, друг с другом. Уилл думает, что если бы они с Ником были мульпликационными героями, сейчас у них сыпались бы искры из глаз. Ник, конечно же, успевает остановить надвигающийся апокалипсис и задать лифту безопасное направление — к ним с Уиллом на этаж. Он снимает с себя боксеры, как обещал, вытирает ими сперму с живота и бёдер Уилла. Подбирает с пола портфель и наушники, которые чудом не растоптаны. Суёт портфель Уиллу в руку, а наушники в карман его брюк. Одевается, чешет свою добрую и удивительно молчаливую собаку за ухом, хвалит её и на всякий случай загораживает растрёпанного Уилла, когда двери лифта открываются. Уилл поёживается от мысли, что это разовая акция. Он говорит себе, что Ник ничего ему не должен, но где-то в груди у Уилла скребётся правда: он давно заглядывается на своего соседа, ему не нужны эти игрища, сегодня так совпало — и хватит. Ник нравится Уиллу сам по себе. Поэтому Уилл заставляет себя не быть очевидно расстроенным, когда им пора прощаться. — Так, я заведу Фанни, помою ей лапы, сгоняю по делам. Видишь ли, я тоже иногда работаю. — как будто диктует своему секретарю Ник. — Вернусь и загляну попроведать тебя. Уилл припадает плечом к стене коридора и смотрит на Ника, как на что-то, чего не может быть. Ник откашливается и продолжает говорить. — Как ответственный сосед и владелец собаки я обязан, — Ник разводит руками и указывает подбородком в сторону алабая. — Только потому что Фанни тебя напугала. Уилл издаёт хихикающий звук и закусывает губу, чтобы не расхохотаться. Ник подходит к Уиллу, запускает обе ладони под весьма помятую теперь рубашку и целует его в насмешливые губы так, как люди едят что-то очень вкусное. — Из-за собаки, значит. — отдышавшись после поцелуя, притворно обижается Уилл. — Исключительно из-за неё, — отрезает Ник. — Как правило, я ложусь в одиннадцать, — добывая ключ из портфеля, сообщает Уилл. — Буду раньше, — предупреждает Ник. И это контрольный выстрел в сердце Уилла.