Гнездо Соловья

Вот уже и наступил последний классный час в этом учебном году. За всё время девятого класса я ни разу не садился никуда дальше последней парты. Учителя постоянно обращали на это внимание и обосновывали мои внезапно появившиеся тройки этим местом, якобы я распустился, сидя не там, где надо. Но меня это особо не колыхало, я был рад, что год закончился. Мысленно я уже представлял свой распорядок дня летом. Посиделки за компьютером до поздней ночи, сон до двух часов дня, недозавтрак, игры, ужин и всё те же бессонные ночи с мышкой в руке. Мои мечты оборвала Антонина Григорьевна, наша классная руководительница. Была она не самой приятной наружности, высокого роста, длинные ноги, которые прятались под зеленой юбкой-карандашом, ужасно кудрявые короткие светлые волосы. Всегда представлял их, как стог сена. — Выходи, Саша, - Позвала учительница меня, - Еще выходит Максим... - повисло некое молчание, - ...Алиса, Макар и Прохор с Юрой. Я встал из-за парты, но не торопился выходить к доске к тем, кто уже выстроился. По всей видимости, я пропустил мимо ушей что-то, что стоило услышать. Я наклонился к впереди сидящим и тихо спросил: «Для чего это?». Одноклассница недовольно оглянула меня и ничего не ответила. У доски все стали в одну шеренгу, я был последним. Передо мной, за первой партой сидела Настя, наша отличница, олимпиадница. Она поняла, что я всё прослушал, и дернула меня за брюки. Никто обо мне в классе так не пекся, как Настя. Я знал, что нравлюсь ей, но в силу своего еще неотошедшего мальчишеского возраста не хотел задумываться о любви. — Сейчас из троечников будут выбирать жребием одного, кто поедет в другую школу на месяц в качестве вожатого. - Тихо прошептала Настя. Вот же угораздило меня в такое число. В голове я уже проклинал химичку и физичку, черт вас побрал Елена Николаевна и Анисья Дмитриевна! Я вытянул самую короткую спичку. Мне хотелось перевернуть от злости и негодования свою парту, но я сидел смирно, будто бы мне только в радость будет провести месяц своего лета в месте, о котором я впервые слышу, приглядывая за детьми. После классного часа Антон и Стас подошли и неугомонно смеялись над моей удачей. — Мы будем тебе голубиной почтой писать, Санек, - Захохотал Стас. — Ты только отвечай, а то подумаем, что волки съели. - Подхватил шутку Антон и похлопал мне по спине. Я лишь что-то прискорбно буркнул в ответ и попытался улыбнуться. Парни заметили, что я не в лучшем расположении духа и стихли. — Ладно, спишемся, Сань, не унывай. Мы тебе правда звонить каждый день будем, только не вернись к нам вышколенным комсомольцем. В школьном коридоре, уже почти на выходе, меня подловила Настя с ее подругами, только те в сторонку отошли, а она встала напротив и смотрит на меня через свои маленькие очки. — Ты хотела что-то? - Поторопил я. Настя замялась, на лице читалась неловкость, губы сжались, а ее веки опустились вниз, и я видел уже только ее длинные ресницы. Она была куда ниже, но в один момент вытянулась и поцеловала меня в щёку и также внезапно исчезала вместе с остальными девчонками. Я не понимал своих чувств, но я понял, что это очень приятно, и мне хотелось бы еще. Но, наверное, не от Насти, а от Меган Фокс, к примеру. Дома я вернулся к мысли о том, что еду в пришкольный лагерь вожатым. Мне хотелось сказать, что я заболел или внезапно пропал по пути домой, в общем как-нибудь надо было отвертеться. Но мои родители закалки СССР, поэтому я не проронил и слова в попытках обсудить поездку. Отец достал свой детский альбом, ушел в воспоминания, а мама с удовольствием кивала. Не прошло и двух дней, как я действительно очутился в другой школе в форме вожатого. Могу сказать, что она мне даже была к лицу, и я точно выглядел лучше, чем всё, что меня окружало. Школа была не городской, а сельской, но довольно-таки большой. Вокруг изредка были построены уже совсем старые хрущевки, облепленные вокруг березами и елями. Не было абсолютно ничего примечательного, кроме как бетонных статуй Вали Котика, Зины Портновой, Лени Голикова и еще нескольких детей-героев, чьих имен, к сожалению, не знал. Жил я в одном из школьных помещений, переделанных под комнату. Таких было всего три на втором этаже школы, моя комната располагалась ближе всего к школьной библиотеке, остальные две - поодаль. Вид из окон школы был невзрачным, как и сама погода. Солнца не было, ветер то дул сильно, то вообще стихал, радовало только то, что было тепло. Лагерь начинал работу завтра, поэтому сегодня в моих планах было лишь ознакомление с территорией и местными. Только местные как раз и оставили мои планы в моих мечтах. Выйдя из комнаты, ко мне подошла Мария Игоревна, замдиректора. Я уже заранее был готов к ее приходу, так как четкий стук каблуков был слышен еще с конца коридора. Странно, но каждая женщина в возрасте или будь то учительница видела во мне лишь полного разгильдяя, несостоявшегося мальчишку или еще хуже - лгуна и воришку. То ли внешность моя на них так сказывалась, то ли я действительно вёл себя неподобающе. Но я на редкость единственный во всей своей школе имел прекрасное сочетание серых глаз и светлых волос, высокий рост и хорошее телосложение для подростка, и я это прекрасно понимал. Но популярностью у девочек всё равно не пользовался, разве что у Насти. — Соловьев, я понимаю, так? - Женщина лет пятидесяти осмотрела мою форму и поправила мой красный галстук. — Да, Соловьев Александр Дмитриевич. — Я тебя ищу, а ты расхаживаешь по всей школе без дела, не пристало вожатому так себя вести. —Глаза у нее широко раскрылись, что я уже побоялся отвести взгляд. — Завтра чтобы не видела такого, иначе отправлю с позором обратно. — Теперь я понял, что за человек эта ваша Мария Игоревна, ни чем не отличается от обычного цербера или той же химички, а ведь из-за нее я здесь! Меня быстро провели и ввели в курс дела, в школе оказалось много детей, несколько моих ровесников и всего пара-тройка старших ребят, учителей же я не видел вовсе. Изначально место не показалось мне таким уж и ужасным, но с каждым часом я чувствовал, что воспитывать тут буду не я, а меня. И не взрослые, а дети. Потому что их тут было не пересчитать. Мне в управление дали отряд второклассников. Завтра я их должен буду провести на линейку. Проблема была лишь в том, что я не был посвящен в лагерную жизнь, так как ни разу не был пионером, а тут будто в другую эпоху попал. Вставать рано утром я не умел и ни одной песни я не знал, даже Пугачеву не слушал, а дети в этом селе явно застряли в СССР. Что казалось мне до ужаса странным. До города не так далеко, но это совсем другой мир. В середине дня мне удалось ускользнуть из-под надзора замдиректора и не попасться на глаза ни одному взрослому вожатому, так как меня можно было принять за сбежавшего пионера. Вошедши в комнату меня ждало разочарование - одна розетка на всю комнату, к которой была подключена лампа. А интернет ловил так редко, что мой телефон стал лишь обычной железкой. Чуть позже, смирившись, я осознал и то, что комнату я делю. Но это знакомство я решил отложить до отбоя. Мне был выделен класс испанского, что никак не входило во всю обстановку вокруг. Я уселся за одну из парт и принялся листать все те бумаги, что мне дали для ознакомления. Солнце вышло из-за непроглядной пасмурной пелены и мне на ладонь упал теплый, яркий луч света. Я не чувствовал тоски по дому, но и привязанности к этому месту еще не питал.