Новый Год

Из интервью Киркорова: «Мне было очень плохо на душе. Сижу и думаю: «Господи, дай сигнал, что все будет хорошо, дай мне какой-то знак», — потому что на душе была просто выжженная земля. Казалось, что жизнь остановилась. Для меня это был шок, стресс, кошмар. И вот я сижу, по телевизору показывают «Огонек» безумный, я в нем тоже снимался. И все, никаких сигналов. В голову полезли самые дурные мысли. Самые. И вот выбор был у меня: либо идти спать, либо совсем по-другому ход истории изменить...» — поделился Киркоров. Новогодняя ночь. Он сидит за пустым столом. Глаза абсолютно стеклянные, взгляд направлен куда-то вдаль. По щекам стекают обильные слезы. Он прикусывает губу, пытаясь собраться с силами. Не получается. Громкий глубокий вздох. Что теперь делать? Один. Без денег. Без еды. Без нее… Это был первый новый год, который они встречали порознь. И было все совсем иначе. Мгновенно он вскочил со стула и, пройдя в комнату, взял городской телефон. Набрал по памяти номер. Пьяненький голос ответил на том конце провода: - Да, але! - Дружище, привет! Ты где сейчас? - Я? Да я тут отмечаю, все шикарно, - радостно ответил собеседник, - А ты че? - Да я тоже. Слушай, может, я к вам подъеду? - А те, че, надоело с зеркалом чокаться? - подколол его товарищ по сцене, - Ну приезжай если хочешь. Адрес-то помнишь? Филипп не ответил и сбросил звонок. Его огорчало не столько откровенное хамство, сколько мысль, что он никому не нужен. И в голову прокралась мысль позвонить ей… А вслед за мыслью - и страх. А вдруг ей он тоже не нужен? Ей, наверное, не досуг, и праздник она отмечает в совсем новой компании. От этой мысли стало вдруг горько. Вернувшись на кухню, он залпом допил бокал шампанского и, выкинув пустую бутылку, устроился на диване в гостиной. Ему хотелось спать. Он думал, сон для него спасение, сон - лекарство. Некий защитный механизм. Но только погружался в дремоту, громкий звонок стационарного телефона будил его и так несколько раз подряд. На шестой раз, не вытерпев, он-таки подошел к телефону, но трубку собеседник уже сбросил. Вынув док-станцию из розетки, Фил плюхнулся на диван и укрылся пледом. И снова погрузился в сон. - Ты что, совсем охренел? - чей-то женский голос мгновенно разбудил его. Фил вскочил с дивана, оглянувшись на источник звука. Перед ним стояла рассерженная Алла, и настроение у нее было совсем не праздничным. - Алла? - Фил протер глаза руками спросони, - а ты чего? Как ты здесь? Как ты вошла? - В окно, блин, залезла! - прима прошла дальше в гостиную и небрежно швырнула связку ключей на комод, - я сделала дубликат тайком от тебя. Думаю, мало ли что. Ты, кстати, почему трубку не берешь? - Трубку? - Почему к телефону не подходишь? Алина звонила, Макс звонил. Я звонила в конце концов! Совесть надо иметь! - Извини, я не слышал, - Фил подошел к ней и едва заметно улыбнулся, - Ты волновалась? Пугачева резко развернулась и обжигающе посмотрела на него. - Волновалась, - на удивление спокойным голосом ответила прима, - Мало ли что… после твоих писем… В общем, я за тебя испугалась. Думаю, приеду, а ты тут на люстре висишь, мирно покачивая ножками. Их расставание он тяжело переживал. Буквально еле-еле. И писал ей всякие письма, суть которых сводилась к тому, что без нее он жить не хочет. Алла знала о его любви. И сейчас она ее даже пугала. - Я очень тебе рад, - произнес Фил, подойдя к ней поближе. - А я рада, что с тобой все хорошо, Филипп. - Это очень относительно. Мне всегда без тебя плохо. - Не начинай. Филипп приблизился к ней и нежно поцеловал в губы. Она не отпрянула. Почему? Заместо этого прижалась к нему, отвечая на его поцелуй. И лишь когда он коснулся шеи, остановила его. - Филь, я, наверное, поеду. - Не уходи. - твердо, но тихо попросил болгарин, - пожалуйста. Мне без тебя так плохо, Алл, - как-то обреченно, едва сдерживая нарастающие слезы вымолвил он. Она посмотрела на него. Ласково убрала прядь непослушных кудрявых волос с его лица, заправив ее за ухо. Пальчиками провела по небритой щеке. Молча он перехватил ее руку и нежно поцеловал ладошку. Прижал ее руку к своей груди. Приблизил к себе. Алла почувствовала что-то, что ее заставило опустить голову и спрятать эмоции. - Мне тоже тебя не хватает, Филипп. Эти тихие слова, прозвучавшие как откровение в новогоднюю ночь он воспринял как признание. Признание в тех чувствах, убить которые в себе он не мог. И этого признания хватило, что бы он подхватил ее на руки и понес в спальню… - Еще!.. - задыхаясь, просила Пугачева, сжимая в руках сбившуюся простынь, - Боже мой! Филипп знал ее. Знал, на какие точки надо нажимать, в какой момент. Мог предугадывать ее реакцию. И потому дарил ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Оперевшись на локти, он сделал небольшую паузу, целуя ее в губы по-французски. Фил специально растягивал удовольствие и ее столь острая реакция на него даже вселила мысль, что секса, по крайней мере, качественного, у нее не было уже давно… Возобновив движение, он кайфовал от ее реакций, от ее наслаждения. Женщина довольно быстро достигла пика удовольствия, прижавшись к нему всем дрожащим телом. - Люблю… - еле переведя дух произнесла Алла, поглаживая его спину. - Моя девочка, - ласково ответил ей Фил, ласковыми поцелуями в шею помогая ей прийти в себя после яркого оргазма. Несмотря на незавершившийся процесс с его стороны, Фил испытывал огромное моральное наслаждение. Он мог ее целовать, трогать, обнимать, любить. И знал, что сейчас она счастлива с ним. - Я сегодня рано, - ее голос вернул его из пелены накрывшего счастья, - ты еще не кончил. - Ничего страшного, - шепотом ответил ей он, - оставим на потом. Фил вышел из нее и лег рядом. Уставшая женщина без капли угрызений совести мгновенно заснула в его объятиях. «Все равно я тебя очень люблю», - пронеслось у него в голове. Наконец, он смог спокойно заснуть. Рано утром, еще когда она спала, он спустился в ларек и купил букет цветов. Вот так вот просто. И даже заспанная кассирша не попросила у него автограф. Не узнала, наверное. Зайдя в квартиру, он подошел к кровати и поставил вазу с цветами на прикроватную тумбочку рядом с Аллой. Ему хотелось сделать ей приятное, пусть и таким банальным способом. Фил сел рядом с ней на кровать и долго и молча наблюдал за тем, как она спит. Она то ворочалась во сне, то скидывала одеяло, которое он бережно поправлял, укрывая ее обратно. И лишь когда певица рукой нащупала пустое соседнее место рядом с собой и позвала его, Киркоров лег рядышком. - Филипп… - заспанным голосом произнесла прима, прижимаясь к экс-мужу, - ты где был? - Аллчонок, спи, я рядом. Просто ходил тебе за подарком. - Лучший мой подарочек - это ты, - улыбнулась Алла, - больше никогда меня не оставляй одну. - Никогда. Алла приподнялась над ним и посмотрела в сторону. Увидела букет красивых роз на тумбочке. Улыбнулась. Нагнулась и начала ласково и неторопливо целовать экс-мужа. В щечку, глаза, губы. Опустилась к шее, задела ключицу. Филипп мгновенно среагировал на ее ласки. Провел пальцами по бархатной коже, по спине, сжал упругие ягодицы. Наконец, перевернул ее и оказался сверху, но Алла почему-то запротестовала: - Не-не! - игриво отнекивалась певица, - давай обратно. За мной должок! Филипп не стал спорить и лег обратно на спину. Наблюдая за его реакцией, она молча и не торопливо расстегнула ремень его брюк и стянула их вместе с бельем. Поцеловала низ живота, уложив волосы специально так, чтобы он не мог видеть, что она делает. Его фантазия дорисовывала картину происходящего сама. Он чувствовал нарастающее возбуждение, дикое желание от каждого ее игривого и дрязнящего прикосновения, поцелуя. Но когда почувствовал тепло и удовольствие, которое дарит ему ее язычок, откинулся в блаженстве назад, приподнявшись слегка на локти. Правой рукой убрал мешающие обзору волосы певицы и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как она ублажает его, заглатывая орган почти целиком в рот. Она ласкала яички свободной рукой, посасывая его набухший орган, затем доставала его изо рта и покрывала мелкими поцелуями, что заставляло его дрожать. Она тоже знала, как подарить ему удовольствие. Еще бы чуть-чуть и он кончил бы ей прямо на лицо, но сумел вовремя сдержаться. В триггерный момент немного грубо перехватил ее руку и, привстав, уложил на певицу на спину, нависая сверху. Не торопился входить в нее, хотя она была давно готова. Он жадно и прерывисто целовал ее грудь, подреберье, и лишь когда она буквально прорычала, требуя его в себе, он вошел. Вошел резко, сделал две фрикции и остановился. Капли пота, свисающие со лба, упали на подушку. Ожидая продолжения, она ногтями больно впилась в его спину, и он продолжил. Он отсрочивал момент пикового блаженства, как мог, чтобы довести ее до умопомрачающего оргазма и у него получалось. Алла стонала, извивалась, буквально насаживалась на него. Исцарапала ему кожу головы. А в самый счастливый момент, когда кончили они оба, приподнялась и, прижавшись к бывшему мужу, рухнула ему в объятия абсолютно обессиленная. - Аллунь, - еле отдышавшись, произнес Фил, успев все же поймать супругу, чтобы та не брякнулась головой о спинку кровати в порыве чувств. Он заботливо уложил ее на кровать, лег, нависнув над ней, целуя. Немного отдышался. И только сейчас заметил, что любовница лежала неподвижно… Сразу две мысли - инфаркт и инсульт, напугали его до такой степени, что он стал небрежно ее тормошить, - Алла! Не пугай меня! - Фил похлопал ее по щекам. Сердце бешено заколотилось, страх подкатил к горлу, душа его, - Господи, Аллусенька, - он проверил ее пульс и, убедившись, что он есть, немного успокоился. Хотел пойти на кухню за нашатырем, но увидел, как любовница потихоньку приходит в себя, открывая глаза, - Мышка моя, как ты? - Филипп… - нехотя произнесла прима, - мне никогда не было так хорошо… - растеклась она в довольной улыбке, - А ты что, испугался за меня? - Еще бы. Вспомнил, что Чингисхан во время секса умер. - Да куда мне до него! - хихикнула прима, отмахнувшись рукой, - мне просто очень хорошо с тобой. Так хорошо, что я от оргазма сознание теряю. - И мне с тобой, Аллчонок. Я тебя люблю. - Я знаю. - А ты меня? - Очень. Фил лег рядом и мгновенно заснул, обняв ее. Он был так счастлив, что вчерашние мысли об одиночестве показались ему подростковым дурачеством. Когда проснулся - обнаружил воткнутую в предплечье капельницу. Белые больничные стены ВИП палаты. Двух врачей неподалеку, которые беседовали с ней. Обрывки фраз он уловил краем уха: « - Не волнуйтесь, с ним все в порядке. Мы промыли ему желудок, пару дней покапаем витаминки и выпишем». - Что со мной? - недоумевающее спросил он. - Очнулся. - Алла подошла к нему и села рядом на кровать. - Как себя чувствуешь? - Нормально. Ни с того, ни с сего, Пугачева резко замахнулась и влепила ему оглушительную пощечину со всей дури. А затем забрала сумочку с кресла и вышла из палаты, громко хлопнув дверью. Один из врачей подошел к пациенту: - Вы на нее не сердитесь. Ее тоже понять можно. Переживает. - Да что я сделал? - гневно спросил Фил, потирая болевшую щеку - Вы не помните? - Нет. - Запомните на будущее, что снотворное нельзя сочетать с алкоголем. Это очень опасно для жизни. Алла Борисовна спасла Вас. Приехала и вызвала скорую. Неважно, сделали Вы это преднамеренно или нет, но факт остается фактом - она считает, Вы пытались себе навредить. И потому так реагирует. Несмотря на то, что звездного пациента выписали спустя пару дней и его здоровью ничего не угрожало, Пугачева все еще злилась на него. Но решила, что нужно расставить все точки над и. Рано утром она приехала к нему на квартиру и устроила скандал: - Ты ведешь себя как последний инфантил! Ты что делаешь? - Да что я сделал? - Телефоны выключил. Замки сменил. Мне МЧС пришлось вызывать, чтобы к тебе пробраться! - Да зачем? Я просто спал! - Ты, как последняя сволочь, нажрался таблеток! Ты совсем охренел? - Так, стоп. Эту фразу я уже где-то слышал. - Во сне своем? Алла злилась, кидала вещи. Побила несколько тарелок его нового сервиза. И никак не могла понять, что толкнуло его на столь отчаянный поступок. А Филипп тем временем действительно ничего не помнил. Не понимал причину ее криков. Ну выпил. Ну захотелось спать. Не спалось. Выпил таблеточку. Потом еще одну. Потом еще… - Да, во сне! - прокричал Филипп, подскочив к ней вплотную, - И я хочу вернуться в этот сон! Потому что там было все лучше! Мы снова были вместе, ты меня любила! - Ты просто кусок идиота какой-то, честное слово, - осевшим от ора голосом произнесла певица, - ты неужели не понял, что мне на тебя не плевать? - Но живешь ты не со мной, - возразил Фил, - и слова любви говоришь не мне. - Если ты еще раз, - показала кулак у носа ему Пугачева, - так сделаешь, я тебя сама убью. - Ты спасла меня, чтобы убить? - рассмеялся Фил, целуя ее сжатый крепко кулачок. - Никогда. Не делай так больше никогда. - еле прошептала певица, стараясь не выдать подкатившие внезано слезы. Их еле сдерживаемый фонтан буквально душил ее, и Филипп понял это. Он молча прижал ее к себе, обнимая, уткнулся носом в ее рыжую шевелюру. Она слышала как стучит его сердце, чувствовала тепло его рук. И столь важные слова буквально сами вырвались наружу: - Я не переживу, если с тобой что-то случится. Я люблю тебя, Филь. - сдерживаемые слезы все же прорвались наружу и сейчас стекали по ее щекам. Он улыбнулся, услышав столь важное, хотя и тихое признание. Поднял ее подбородок, стер дорожки слез. И впился страстным поцелуем в губы. - Я тебя люблю. Живу только для тебя, Аллунь.